Быть равным королеве

      Рождество Реджина встретила с Генри. Возможно, ей бы вновь пришлось спорить со Свон по поводу того, где ребёнок будет отмечать праздник, но обошлось без длительных препирательств — то, что Генри провёл День Благодарения без приёмной матери, и вмешательство Джонса стали основными аргументами в пользу Реджины. Каким образом Киллиану удалось уговорить Эмму встречать праздник с ним, оставалось для неё загадкой, но Реджина была благодарна, поскольку их с сыном Рождество прошло тихо и почти счастливо — как в старые добрые времена. Правда на Новый Год за это пришлось лицезреть и терпеть флирт Зелены с Грегом и Эммы с Киллианом. Эта четвёрка выводила хозяйку вечера из себя: ей тяжело было признать наличие у блондинки положительных качеств, тогда как её юношескую глупость и безответственность ненавидеть было куда проще. Помимо того женщине и в голову не приходило, что Джонс может быть таким — внимательным, заботливым, даже деликатным. Мисс Миллс неоднократно ловила себя на мысли, что хуже нахального и жёсткого Джонса мог быть только влюблённый Джонс. А поведение сестры вообще было на грани допустимого: Зелена, стремившаяся выставить напоказ свою помолвку, весь вечер щебетала только о себе и о намечающейся грандиозной свадьбе. В такие моменты Реджина даже жалела, что Киллиан прикусил язык и при Генри не отпускает двусмысленных шуток. Смирившись с неизбежным злом в виде двух влюблённых парочек, напоминавших о собственном фиаско в личной жизни, Реджина посвятила всю себя сыну, и едва ли не впервые с того момента, как он узнал об Эмме, Генри был искренне рад заботе приёмной матери и даже согласился остаться на пару дней у неё.       Намного труднее и неохотнее, чем в предыдущие годы, Реджина возвращалась в офис. Руководство фирмой не приносило прежнего удовлетворения, особенно после того, как бизнес стал причиной похищения сына. К тому же грядущее появление совладельцев, привыкшую принимать решения самостоятельно, Реджину заставляло задуматься о своём будущем в компании.       В один из январских дней, когда рабочая рутина не полностью поглотила свободное время мисс Миллс, они с Локсли сидели в крошечном баре, потягивая виски и делясь впечатлениями о прошедших праздниках, подтрунивая над картинками, которые в качестве подарка к Новому Году нарисовал для Реджины Роланд. Для обоих такие посиделки были в новинку, но они старались, чтобы их дружба из абстрактного понятия превратилась в нечто реальное, подкреплённое взаимной поддержкой и уважением.       — Я думаю оставить бизнес, — после продолжительной паузы сказала Реджина, меняя тему разговора.       — В смысле? — Робин оторвал взгляд от стакана и перевёл его на лицо новоиспеченной подруги.       — В смысле продать.       — Мне казалось, ты любишь своё детище. Ты ведь столько сил ему отдала.       — Так и было. Просто теперь я понимаю, что ничего кроме денег этот бизнес не приносит. Скорее, наоборот. Генри отдалился от меня из-за моей занятости, похищение тоже спланировали те, кто знал, что я могу заплатить выкуп. Робин подозрительно уставился на начальницу:       — И кто останется у руля?       — Посмотрим. В любом случае командный игрок из меня никудышный. Ты и сам это знаешь. После акционирования наверняка появится кто-то амбициозный, жаждущий получить контрольный пакет акций.       — Акционирования?       — Ты ведь не в курсе… Для развития сети нужны средства. Учитывая последние события, у меня их недостаточно. Поэтому Хоппер вовсю готовит эмиссию, и вскоре я перестану быть единоличной владелицей.       — Может быть, я не очень хорошо тебя знаю, но люди с таким темпераментом и характером не умеют сидеть без дела. Ты через неделю от скуки взвоешь.       — Возможно. Но пока я иного выхода не вижу.       — А если тебе удастся вернуть деньги?       Реджина только ухмыльнулась:       — С каждым днём я верю в это всё…       Её ответ прервала трель телефона. Пока начальница беседовала, Робин старательно делал вид, что не вникает в смысл разговора. Хотя после нескольких фраз он понял, что она общается со следователем — и не подслушивать стало невозможно.       Прикрыв микрофон рукой, Реджина прошептала:       — Это Догерти. У него срочные новости.       Вмиг собравшийся Робин взглянул на часы и ответил:       — У меня не так много времени. Няня уйдет через 2 часа. А мне ещё добираться…       Смерив водителя взглядом слегка прищуренных глаз, Реджина ответила в трубку:       — У меня дома. Через полчаса. Да, я буду с Робином.       Тихо взбесившись по поводу того, что Реджина, не задумываясь, распорядилась его временем, Локсли достал бумажник и, рассчитавшись за выпивку, вышел из бара — ловить такси.       По хмурому лицу водителя Реджина сделала вывод, что перспектива провести весь вечер распутывая паутину похищения Генри, её нового друга в восторг не приводит.       — Догерти просил приехать. И мне жаль, что тебе приходится вместо общения с сыном изучать подробности следствия, — попыталась оправдать свой поступок брюнетка.       — Проблема не в этом… Реджина. Я могу быть полезен в расследовании? Здорово! Но ты только что играючи приняла решение вместо меня. Как считаешь, может, стоило спросить?       — Кажется, дружба с тобой — на деле более сложная штука, чем я себе представляла, — серьёзно ответила Миллс, и нехотя добавила: — Приношу извинения.       Мужчина кивнул, принимая извинение, и открыв дверь подъехавшего жёлтого автомобиля, помог Реджине сесть. «И стоило брать на работу водителя, чтобы возвращаться из бара на такси?» — поглядывая на мелькающие витрины на 86-й, Реджина высмеивала собственное решение подружиться с водителем и старалась не думать о том, что заставило следователя поговорить в присутствии Робина.

***

      — Вас обслуживает другая охранная компания? — поинтересовался Робин, когда они поднимались в лифте.       — С Нового Года. Я настояла. А фирму Дэвид посоветовал.       Локсли решил не задавать лишних вопросов: Миллс заметно волновалась из-за предстоящей беседы. Приказав Марте приготовить чай, она присела напротив водителя и стала постукивать пальцами по подлокотнику. К счастью, Догерти появился вовремя, избавив Робина от необходимости вести беседу, которую едва ли кто-то осмелился назвать непринужденной.       После короткого приветствия, следователь сразу перешёл к делу и вытащил из плотного конверта фото.       — Его зовут Уолш Аффе. Он вам знаком? — пристально глядя на Робина, спросил мужчина и протянул ему снимок.       Как Робин ни напрягал память, вспомнить человека на фотографии он не мог. Тогда как сознание настойчиво прокручивало мысль о том, что Реджина ему никогда не доверяла, раз с её подачи Догерти рассматривал и его возможную связь с похитителями. И, по мнению детектива, сейчас выходило, что делал он это не зря.       — Нет, — уверенно ответил Локсли, стараясь вспомнить хоть одно обстоятельство, где он мог бы познакомиться с этим человеком.       Догерти и Миллс переглянулись, после чего детектив продолжил.       — Уолш Аффе был школьным приятелем Уильяма Харта. С Джессикой он познакомился на вечеринке. Думаю, именно он нанял своего дружка для похищения Генри.       — Но вы не думаете, что он организовал похищение?       — Я пришёл именно к такому заключению, — без колебаний заявил детектив и сделал несколько глотков чая.       — Исходя из того, что похищение затеял тот, кто хотел отомстить мисс Миллс?       — Я в этом уверена, — ответила Реджина, мысленно выругавшись, что не настояла на том, чтобы побеседовать с Догерти наедине.       — Кроме того, я нашёл связь с тремя… возможными организаторами, в том числе с вами.       — Как, по-вашему, я с ним связан? — зло бросил Робин.       — Он троюродный брат вашей покойной жены.       — Это просто нелепо! Если я его и видел, то один раз. Например, в день нашей с Мэриэн свадьбы.       — Спокойно, мистер Локсли. Я вам доверяю. Иначе бы беседа была совершенно в ином ключе, — успокаивающе проговорила Реджина.       — И на том спасибо, — облегчённо выдохнув, поблагодарил Робин.       — Как я и сказал, этот Уолш Аффе связан не только с мистером Локсли. Он трудился в «Беркшир Хатауэй»*, где когда-то работала ваша сестра. А ещё он играл в одной футбольной команде с Джеффом ОʼБрайеном.       — Зелена если и думает о чём-то, то только о Греге и их свадьбе, а вот Джефф мог отважиться на такой шаг, — Миллс размышляла вслух, но опомнившись, замолчала.       — То есть надо проверить, не появились ли у него лишние деньги?       — И сделать это не так-то просто. По словам Джонса, ОʼБрайен умён — уж точно умнее отца, и судя по всему, хитрее, чем думала я. Если выкуп получил он, то без доступа к его счетам узнать ничего не выйдет.       — А если он оставил наличные?       — Есть такая вероятность. Но попасть к нему в квартиру или в его кабинет «За углом у ОʼБрайен» шансов ещё меньше.       — Возможно, он хранит их в банковской ячейке, — предположил Догерти.       — Не исключено. Но это не облегчает задачу.       — И что же мне делать?       — Продолжайте слежку, мистер Догерти. Если в ближайшие недели он ничем себя не выдаст, то придётся придумать план, как добраться до его счетов.       Догерти допил остывший чай, попрощался и тихо вышел.       Помолчав немного, Реджина со вздохом спросила:       — Ты злишься?       — На кого?       — На меня.       — А за что мне злиться? Я ведь знал, что ты не отступишься, не позволишь эмоциям взять верх над рассудком. И подозревать Марту, Сидни, Джессику и меня — самый простой вариант. И раз уж ты косо смотришь на собственную сестру, то чего мне обижаться?       — Тем не менее, ты обижен.       — Это пройдёт, — уже мягче ответил Робин, отставляя чашку. — Мне пора.       — Ты ведь понимаешь, что ни я, ни Догерти всерьёз не верили в твою причастность. Иначе просто бы следили за тобой.       — Или вы надеетесь, что если я причастен, то после этого разговора расслаблюсь и допущу ошибку?       — Я тебе доверяю, — второй раз за вечер повторила Реджина, пытаясь убедить в этом не только нового друга, но и саму себя.       Робин пристально взглянул в глаза начальницы, уже в который раз пытаясь прочесть, действительно она имеет в виду то, что сказала.       — Хорошо, я очень надеюсь на это. В противном случае друзьями мы никогда не станем. Спокойной ночи, Реджина.       — Спокойной ночи, Робин, — проговорила Реджина, закрывая за водителем дверь.

***

      Не считая того памятного разговора с Догерти, в большей части случаев Реджине и Робину удавалось избегать неприятных тем и разделять рабочие и дружеские отношения. Но от Сидни не укрылось то, что в отличие от других подчинённых, Локсли не испытывал перед грозной Злой Королевой страха. Робин оставлял без внимания, когда в его присутствии мисс Миллс отчитывала или угрожала уволить кого-то из сотрудников, что в последнее время случалось даже чаще обычного. Да и сама начальница зачастую лично сообщала водителю своё расписание, порой внося в него изменения и не потрудившись сказать о них секретарю. Поэтому в один из вечеров, когда совещание у генерального директора затянулось, а Робин терпеливо ждал Реджину, Гласс как бы невзначай поинтересовался:       — Что происходит между тобой и Реджиной?       — Я вожу её по городу, желаю ей доброго утра и успешного дня. Разве не это делают водители?       — Ты знаешь, о чём я. — Нет, не знаю.       — Ты влюблен в неё?       — Что? Конечно, нет.       — Робин, ты можешь обманывать кого угодно, но я же вижу, что вы двое больше, чем просто босс и подчинённый.       — Сидни, поверь, мне и в голову не пришло бы завести служебный роман. И уж тем более с боссом. А кроме того, я по-прежнему не свободен от Мэриэн.       — Правда? А как же Джессика?       — Что Джессика? Мы повеселились на вечеринке — потанцевали, выпили. Она помогла мне развеяться. Но на этом всё.       — Странно, поскольку она говорит всем, что ты отец её будущего ребёнка.       — И кто же эта счастливица? — вкрадчиво спросила вошедшая в приёмную Реджина, вмешиваясь в разговор мужчин.       — Мисс Браун, — услужливо ответил Гласс, поочередно глядя то на директора, то на водителя.       — Что ж. Поздравляю. Вы будете прекрасными родителями, — хохотнула Реджина.       — Но я не…       — Это ваше личное дело, мистер Локсли. Я буду готова через десять минут.       — Хорошо, мисс Миллс, — ответил Робин, прекращая бессмысленный спор.       Когда дверь кабинета за начальницей закрылась, Сидни как ни в чем не бывало, присел за рабочий стол и вернулся к расписанию босса на следующую неделю.       — Что это было, Сидни?       — Прости, я не знал, что Джессика тебе не сказала.       — Что она должна была сказать? Что выдумала беременность? Или распускает о нас с ней бредовые сплетни?       — То есть ребёнок не твой?       — Разумеется, нет. Я бы помнил… такое. Сомневаюсь, что она вообще беременна.       — И всё же, ты не ответил… Что у вас с Реджиной?       — Мы пытаемся стать друзьями.       Сидни едва слышно присвистнул:       — Видимо, похищение и впрямь её изменило, раз она считает допустимым дружить с тобой.       — Я ответил на твой вопрос?       — Несомненно.       На этом тема беседы с Сидни была исчерпана, и Робин отправился вниз — ожидать босса. Вскоре спустилась и Реджина, сверкая улыбкой и едва сдерживая смех:       — Надеюсь, это просто очередная офисная сплетня. Я о тебе с Джессикой.       — Так и есть. Но скоро появится новая. Брюнетка нахмурилась и вопросительно посмотрела на шофера.       — О нас с тобой, — быстро ответил Локсли, открывая дверь в салон автомобиля.       — С чего бы вдруг?       — Сидни. Он не только любопытен, но и наблюдателен. И язык у него порой подлиннее, чем у Джессики.       — Я разберусь с ним.       — Хорошо бы, — согласился Робин, выруливая из паркинга.

***

      Блики света на бокалах, мерцание бриллиантов, шуршание дорогих нарядов, шлейф стойких ароматов — женских и мужских, улыбки, почти искренние, бесшумно передвигающиеся официанты, подающие шампанское и изысканные закуски — всё это в полной мере заставило Робина осознать два понятия: «королевский приём» и «чувствовать себя не в своей тарелке». Поначалу он восхищался великолепием интерьера, музыкой, радостными лицами, и даже в какой-то момент он почувствовал себя частью происходящего. Но спустя час после начала приёма в честь дня рождения Реджины, его босса, и с недавних пор — подруги, он всё сильнее ощущал себя здесь чужим, лишним, неуместным. Это чувство ещё больше усилилось, когда заметно покруглевшая Мэри Маргарет с Дэвидом уехали домой, и из знакомых лиц в зале осталась сама виновница торжества и Джонс. Его Реджина изначально вообще не собиралась приглашать — но их вчерашний разговор в машине (свидетелем которого стал Робин) зашёл не совсем туда, куда планировала мисс Миллс, — и вот «пират» с самодовольной улыбкой обхаживает гостей, потягивая шампанское.       Словом этот февральский вечер заставил вновь пережить те эмоции, с которыми связана его внезапная дружба с боссом. Благодарность. Радость, переходящая в эйфорию. Осознание. Настороженность. Отчуждение.       После рождественского визита Реджины Робин чувствовал себя едва ли не Гарри Поттером, которому передали письмо-приглашение в Хогвартс. Только вот конверт принесла не сова, и не полувеликан Хагрид, а стройная брюнетка. И он был ей благодарен за возможность отправить сына в одну из лучших школ на Манхеттене. В обращении директора, оказавшимся содержимым конверта, говорилось, что они с радостью примут Роланда Локсли в ряды первоклассников. Куда деваться, ведь от имени Локсли в фонд школы было сделано весьма щедрое пожертвование, а вместо его Бруклинского адреса был указан адрес Реджины Миллс. Стандартная маленькая ложь родителей — поддельный «лиз» с нужным адресом, чтобы попасть в лучшую школу. Только вот Робин никогда бы не подумал, что его босс пойдёт на такое ради ребёнка своего водителя. По крайней мере, теперь ему не придётся переезжать в Квинс, или платить тысяч двадцать в год за обучение сына. Это грело душу и вселяло надежду на светлое будущее.       Дружба с Реджиной позволяла ему захаживать в её офис, когда она засиживалась допоздна, шутить по поводу влюблённости в неё Арчи, обсуждать дела Генри, изредка выпивать вместе или тренироваться в тире. Это было ново, захватывающе, а самое главное — их обоих устраивал установившийся между ними уровень доверия.       Но позже к мужчине пришло осознание, что все усилия Робина стать для Реджины настоящим другом и её попытки не смотреть на водителя свысока, не столь уж успешны. Разделяющая их пропасть никуда не делась. Более того, в отличие от босса он прекрасно понимал, что она самом деле дорожит своим статусом, бизнесом и кругом общения, куда больше, чем пытается ему показать. Реджина могла сколько угодно обманывать себя — что бросив руководство фирмой, она будет счастливее. И Локсли мало верил, что этот шаг не сделает их более близкими друзьями.       Взглянув на Реджину, танцующую с Джонсом, Локсли решил дождаться окончания празднования в привычном месте — водительском. Он уже даже успел надеть пальто, как услышал голос начальницы:       — Чего же ты как Золушка - покидаешь бал ровно в полночь?       Робин обернулся, чтобы встретится с недовольным взглядом Реджины — она что, на самом деле считала, что ему здесь будет комфортно? Что он с непринужденностью Джонса будет флиртовать с богатыми дамочками, чьи наряды стоят больше, чем его месячная зарплата?       — Прости, но я больше похож на кучера, раз уж ты любишь сказочные аналогии.       Она внимательно изучала лицо водителя, надеясь найти в нём намёк на шутку, но он был вполне серьёзен, и Реджина нахмурилась.       — Один танец с именинницей — это обязательная программа.       Робин с подозрением уставился на Реджину. Решив, что он не имеет права портить ей праздник, отказав в такой малости, Локсли подошёл к боссу и предложил опереться на его руку.       Танцевали они молча. Пока Реджина не отважилась задать тот вопрос, который не давал ей покоя вот уже несколько дней:       — Робин, что случилось?       Мужчина отодвинулся от партнёрши и удивлённо посмотрел ей в глаза:       — Всё в порядке. Я просто не привык к таким мероприятиям.       — Это всего лишь мой день рождения.       Они медленно двигались в такт музыке, но Робин не спешил с ответом, потому что для него это было не «всего лишь».       — Отвези меня домой, — попросила Реджина. Она разорвала объятие и, кивнув на прощание Сидни, направилась к выходу.       Погруженные каждый в свои мысли, они в тишине доехали до Карнеги-Хилл.       — Поднимешься, — это не был вопрос — полуприказ-полупросьба.       — Разумеется, мисс Миллс.       На пороге их встретила домработница. Приняв пальто хозяйки и ее гостя, она сообщила:       — Вас ожидает мистер Хантер, — сообщила Марта и удалилась на кухню.       — Здесь Грэм? — поинтересовался Локсли.       — Видимо, да, — с ноткой недовольства в голосе ответила Миллс.       — Тогда я лучше пойду.       — Пожалуйста, не уходи сейчас — хрипло, с несвойственной ей умоляющей интонацией, попросила Реджина.       Локсли так для себя и не понял, что больше повлияло на его решение остаться — непритворное «пожалуйста» или желание познакомиться с бывшим кавалером Реджины, но он кивнул и последовал за ней в гостиную.       — Реджина! С Днём рождения! — при виде Миллс гость поднялся и протянул ей букет.       — Спасибо. Не знала, что ты в Нью-Йорке, Грэм, - принимая цветы, заметила именинница.       — Да. Приехал на пару дней по работе. Решил заглянуть и поздравить, — скользнув оценивающим взглядом по Робину, Грэм слегка опешил и попросил: — Ты нас не представишь, Редж?       — Ах, да. Конечно. Грэм — это Робин, мой… — женщина запнулась, а на губах Хантера появилась кривая усмешка. Сердце Локсли сжалось от горечи подступающей обиды: кто он ей? Друг или водитель?       — … Друг.       — Друг, значит, — хмыкнул Грэм и протянул Робину руку: — Приятно познакомиться.       — Взаимно.       — Что ж, дорогая, рад был повидаться. Извини, что не предупредил о визите. Думаю, мне пора.       — Да, пожалуй, - согласилась Реджина и, окликнув Марту, попросила проводить мистера Хантера.       — До свидания. Кстати, ты прекрасно выглядишь, Редж, - комплиментом завершил эту неловкую беседу Грэм и последовал в холл.       Когда Хантер ушёл, брюнетка налила по стакану скотча — себе и своему спутнику — и устроилась на диване напротив Робина.       — О чём ты хотела поговорить, Реджина?       — С чего ты взял, что я хочу поговорить? Возможно, просто не было желания пить в одиночестве.       — Ты ведь уже заготовила вопросы — я неплохо изучил твои приёмы, поверь. А ещё сейчас ты бесишься от того, что я не излил тебе душу там, в ресторане.       — Ты можешь не отвечать.       — Через пару дней ты попытаешься снова.       — Может быть.       — Реджина, я не хочу портить тебе день рождения — ни своим обществом, ни ответами, которые, к слову, могут тебе не понравиться.       — Праздник всё равно не удался. И Грэм окончательно развеял надежды на хорошее завершение вечера. Так в чём дело?       Устало откинувшись на спинку кресла, Робин прикрыл глаза и постарался сформулировать наиболее лаконичную и тактичную версию того, что ему не нравится в Реджине и их отношениях… * «Беркшир Хатауэй» — американская страховая компания.