Быть равным королеве

      Стакан с виски не выдержал и лопнул в её руке. Осколки со звоном рассыпались по полу, вторя гулу в голове и скрежету в сердце. Беседа с Локсли и впрямь была лишней, и Реджина напрасно думала, что вечер дня её рождения можно сделать значительно хуже, чем он уже был. Робину удалось. И больше всего женщину бесило даже не то, что она сама напросилась на эту беседу, а то, что он был прав. В тысячный, если не в миллионный раз, она говорила себе, что дружба и любовь — не для неё, что близкие люди с завидным постоянством отрывают от истерзанного сердца куски. Неужели впрямь считают, что от него ещё что-то осталось? Что-то способное впоследствии чувствовать и сопереживать?       Марта, услышав звон, появилась в гостиной и стала убирать перемешанные с остатками льда и виски фрагменты стекла, а Реджина, раздавив по пути пару осколков, отвратительно захрустевших под подошвой туфель, ушла в спальню. Спустя пару минут, из её ванной послышался тихий шум воды. Стоя под тугими струями, смывавшими усталость и успокаивающие если не душу, то тело, брюнетка думала, что нужно было уволить Локсли, когда он ещё не вклинился в её жизнь, когда ей в голову и прийти не могло подружиться с ним. Реджина действительно злилась. Ведь она надеялась, что он сможет понять, верила в его способность выслушать и вникнуть в аргументы, перед тем, как заявлять, что их попытки выстроить дружеские отношения - тщетны. И это на фоне того, что, видите ли, круг её знакомых больно наступил на горло его драгоценному эго!       Но сейчас она винила даже не себя и не Робина, а мать. Её стараниями у Миллс-младшей никогда не было настоящих друзей: ни один их тех, с кем хотела дружить дочь не нравились Коре. Однако постоянно действовать по указке матери она тоже не могла, поэтому, как правило, друзей Реджина заводила ей наперекор, пусть и не всегда во благо себе самой. Даже натянутая дружба с Мэри Маргарет сложилась в пику Коре. Что ж, Робин предпочёл этого не слушать. Да, Реджина действительно не умела дружить. Но, чёрт возьми, если в случае с Локсли её усилий было недостаточно, то в какую же лепешку нужно расшибиться, чтобы найти хорошего друга?       Промокнув волосы полотенцем и накинув банный халат, Реджина вернулась в спальню и, присев у туалетного столика, стала привычным движением наносить крем на руки и лицо. Только закончив с этой процедурой, она заметила в зеркале отражение стоящего у двери Грэма. — Я прикажу Марте больше не впускать тебя, — небрежно бросила Реджина, даже не повернувшись к мужчине. Он кивнул и широко улыбнулся: — Не всем женщинам удаётся потрясающе выглядеть и в вечернем наряде, и в банном халате. Реджина фыркнула: — Сравнивая меня с другими, ты не добьёшься благодарности за комплимент. Если это был он.       Грэм скривился, но промолчал: его навыки общения с прекрасным полом оставляли желать лучшего. Он до сих пор с трудом понимал, как им с Редж удалось быть вместе так долго.       Разглядывая лицо Грэма, Реджина пыталась найти в его глазах знакомый огонёк желания, но его не было. «По крайней мере, он явился сюда не в надежде поздравить проверенным за месяцы их отношений способом…» — Зачем ты вернулся, Грэм? — поинтересовалась Реджина, подозрительно сощурив глаза. — Нам нужно поговорить. — У меня был тяжёлый день. Очень тяжёлый. И Робин отбил желание с кем-либо беседовать, как минимум, на сотню лет. — Я знаю прекрасный способ разговорить тебя… — протянул Грэм, и в голосе мелькнули те самые нотки, которые Реджина приготовилась услышать в самом начале. — Не выношу вульгарных шуток, ты же знаешь, — невозмутимо ответила брюнетка, продолжая разглядывать своё отражение. — Это шутка лишь наполовину. Но поверь, ты будешь рада, что не отложила разговор до утра, — с напором произнес Грэм, и его собеседница поняла, что выспаться ей не удастся. — Ладно. Налей себе что-нибудь выпить. Я переоденусь и выйду, — согласилась Реджина, наконец, поворачиваясь к Грэму и кивая в сторону гостиной.       Устало вздохнув, брюнетка провела щёткой по волосам, сменила халат на тонкую пижаму, шёлк которой приятно холодил кожу, лаская и заманивая в объятия Морфея. Но она лишь с сожалением взглянула на просторную кровать, выключила свет и вышла из спальни.       Она обнаружила Грэма на кухне, где он, достав из морозильной камеры кофейные зерна, загружал их в кофеварку. Молча наблюдая за тем, как мужчина привычно хозяйничает в её доме, Реджина боролась со сном, решая в уме гипотетическую задачку: даст ли она Хантеру ещё один шанс, попроси он этого. Сегодня её ответ был бы отрицательным…       Грэм поставил перед Реджиной чашку с ароматным напитком и, добавив в свою порцию кусочек сахара, присел рядом. А ведь они действительно хорошо знали привычки друг друга: если предстоял важный разговор, никто из них не пил ничего крепче сидра. — Как дела у Зелены? — У Зелены? — едва не поперхнувшись кофе, переспросила Реджина и вопросительно взглянула на Грэма. — Ты заявился сюда посреди ночи, чтобы говорить о моей сестре? — Да. Так что скажешь? — Думаю, у неё всё прекрасно: на работе проблем нет. Замуж собирается. — За кого? — За Грега. Ты должен его помнить. Они были на вечеринке в Хэмптонсе в июне. — Точно. Любитель яхт и красивых женщин. — Так какое отношение имеет моя сестра к твоему «безотлагательному» разговору? — Прямое. Когда я уезжал в Куантико, в отделе начали расследовать схему отмывания денег. Сейчас это дело на финальной стадии. Меня попросили вернуться, и одна из причин — ключевой фигурой в этом деле является Зелена Миллс, твоя сестра. — Смешно. — Нет, Редж. Отнюдь. Я пересматривал все документы по делу, включая выписки по счетам, к которым у неё был доступ. Судя по всему, уже около года она помогает некоему Джеффу ОʼБрайену отмывать деньги. — Что? — Да, поначалу суммы были небольшие — видимо, проверяли, искали обходные пути, способы замаскировать платежи. Но с октября по январь они отмыли около миллиона долларов. — Проклятье! — вскричала Реджина. — Я так и знала, что кто-то из моих родственничков снова подложит мне свинью! Мало того, что мать в психбольнице, так теперь ещё и сестра окажется в тюрьме! Чёртова семейка! — Успокойся, Редж, прошу. Я говорю тебе это только потому, что ты должна подготовиться. Заранее предупредить Нолан о возможной атаке репортёров. Немного придя в себя, Миллс стала понимать, что происходит. — Сколько, ты говоришь, она перевела денег? — Почти миллион. — И ФБР знает, какими грязными делишками владелец захудалого кафе нажил себе столько денег? — Нет. И это основная причина, по которой их ещё не арестовали. А откуда ты знаешь Джеффа? — насторожился Грэм. — Когда-то у нас были разногласия с его отцом. Но это было много лет назад. Куда важнее то, чего ты не знаешь о Генри. Помнишь, в октябре я звонила тебе? — Да, я так и не понял, зачем. — Тогда похитили Генри, требовали выкуп. Само собой, запрещали обращаться в полицию. Я надеялась, что ты поможешь. — Сделав паузу, она продолжила: — У нас с Робином, Ноланом, Джонсом и Свон тогда не вышло вычислить похитителей и найти Генри. Я заплатила деньги. Сейчас этим занимается частный детектив, а Джефф у него под подозрением. — Ты хочешь сказать, что похищение организовал ОʼБрайен? — Возможно, что так. Но тебе лучше поговорить с Догерти. — Хорошо. Утром? — Конечно. Только давай не в восемь утра. Иначе я просто не буду соображать. — Договорились. Я пока не буду сообщать о деталях руководству. Но ты же понимаешь, что долго это скрывать не получится. — Понимаю. — Тогда спокойной ночи. — Спокойной ночи. — Грэм? — Реджина окликнула направившегося в выходу мужчину. — Да, Редж. — Можно попросить тебя об услуге? — Только если это не нарушает законов США, — улыбнулся Хантер. — Позвони утром Сидни. Пусть он пересмотрит расписание и предупредит водителя, что в офисе мне нужно быть на час раньше, чем запланировано — к половине двенадцатого. — А сама ты позвонить не можешь? — Сейчас я звонить не буду, а раньше девяти меня не поднимет даже пушечный выстрел. А тебе всё равно вставать в шесть. — Верно. Роскошь появления на работе в удобное время я себе позволить не могу.       Переживания Реджины по поводу Локсли отошли на второй план: удача, наконец, вернулась к ней. И, возможно, удастся получить обратно хотя бы часть денег. В её голове уже зрел план, но первым его пунктом было поспать несколько часов.

***

      Первым делом Реджины этим утром был не душ, не завтрак и даже не чтение новостных лент. Таблетка аспирина и стакан воды, а затем несколько телефонных звонков, от которых без преувеличения зависело её будущее, — вот как противоестественно стартовал день. — Миллс, ты в своём уме? — недовольный хриплый голос Джонса неприятно отдавался в ушах. И Реджина чётко осознала, что он покинул вечеринку куда позже её. — В своём, в своём. Мне нужно, чтобы ты кое с кем поговорил. — Как удачно. Мне от тебя нужно то же самое. Выкладывай, — Киллиан умел уловить главное, и за это Реджина уважала Джонса. Когда требовалось, он умел собраться, даже если накануне перебрал с алкоголем. — Когда к Свон заявится Грэм или кто-то из ФБР уговори её не рассказывать о том, какую именно сумму требовали за Генри. — Грэм? — Серьёзно? Из всего, что я сказала, ты уловил только его имя? — моментально отреагировала женщина. — Да всё я уловил. Просто любопытство, — примирительно заверил её Джонс. — Так ты поговоришь? — уточнила женщина, не желая развивать тему вмешательства Хантера. — Разумеется, Миллс, я поговорю. — Ладно. И с кем должна побеседовать я? — С Голдом. Нужны услуги его фирмы. — Теряешь сноровку? Копы? — Не я. Снова Лиам. И если кто-то может помочь, то Голд. Он же самого дьявола на Страшном суде поможет оправдать. — Это срочно? — Вообще-то, да. Я бы и сам обратился, но ты же знаешь, мы с ним слегка на ножах. — Хорошо. Позвони, когда поговоришь со Свон. — Я зайду, — пообещал Джонс и положил трубку. С Дэвидом говорить было проще, Нолан лишь немного удивился тому, что он должен уговорить Робина держать язык за зубами — ему казалось, что Реджина с Робином поладили. Однако свои мысли он предусмотрительно держал при себе. Конечно, его не порадовала необходимость замалчивать что-то перед правоохранительными органами, но речь шла о деньгах Реджины, и если она не верила в то, что их в скором времени вернут, то это её дело.       К моменту звонка Догерти она переместилась в столовую и, отпивая зелёный чай, мысленно хвалила себя за то, что в конечном итоге доверила расследование именно этому частному детективу — понятливому, ловкому, пронырливому.

***

      Грэма и Догерти она встретила во всеоружии. Её облик не допускал и мысли, что эта женщина по-прежнему мучается с последствиями недосыпа, похмельем и уязвлённым самолюбием. Она уверенно излагала факты, лишь изредка прибегая к помощи следователя, обходя те факты, которые ФБР знать необязательно. Когда детектив ушёл, Грэм недовольно произнес: — Ребята будут в ярости. — Почему? — Потому что они распутывали дело об отмывании крупных сумм денег, а всё сведётся к вымогательству и похищению. — Если Зелена помогала ОʼБрайену перечислять именно выкуп. Не хочется верить, что она знала об источнике внезапного богатства Джеффа. — Я в этом уже мало сомневаюсь. Тебе с этим тяжело примириться, но с точки зрения закона… Ей светит срок в любом случае. — А как же суммы, которые были до этого? Джефф мог её обмануть. — Они не идут ни в какое сравнение с теми, что были в два последних месяца. Если бы она не знала о его замыслах, то давно уже обратилась бы в полицию. Пристально взглянув в глаза расстроенной брюнетке, Грэм сказал: — Ты просто могла мне всё рассказать. — На тот момент мне казалось, что лучше не перекладывать свои проблемы на чужие плечи. — Мне пора в офис, — немного помолчав, заметила Реджина. — Точно. Идём. А по пути ты мне расскажешь, с каких пор ты дружишь с собственным водителем, — отвлекаясь от цепочки событий, связывающих Джеффа, Зелену, Аффе и Харта, заинтересованно сказал Грэм. — Тебя это не касается. И Робин наши отношения дружбой не считает. — Вот как! Я хоть вам вчера не помешал? — Нет, конечно! Откуда такие мысли? — Слава Богу, а то я уж подумал, что ты изменила себе. — Оставь свои замечания при себе, Грэм. Да, он мой водитель. Но дружить со мной ему тяжело. И это всё. Некоторые мужчины — ещё и джентльмены. Я сочувствую, если ты не в состоянии понять, что не каждый мужчина стремится залезть мне под юбку.       Обиженно хмыкнув, он попрощался и направился к своей машине, припаркованной неподалёку, а Реджина, вновь погруженная в размышления о событиях ночи, — к хмурому водителю, уже открывшему ей дверь в салон. — Доброе утро, мисс Миллс. — Доброе. Мучимый угрызениями совести, Робин попытался извиниться: — Прости, если я был груб. Возможно, я не очень точно выразил свои мысли. — А мне показалось, что ты прямо как в тире стрелял в меня меткими фразами. Они намертво отпечатались в моей памяти — даже записывать не надо. «Я устал разбирать, где ты — настоящая, а где — нет. Устал от смены масок и ролей. Я уже не знаю, бываешь ли искренна со мной, или наша дружба служит какой-то другой цели». «Мне неловко и неуютно в обществе толстосумов. У нас с тобой мало общего», — сделав паузу в этой тираде, Реджина спросила: — Мне продолжать?       Водитель, ответив коротким «нет», замолчал, не желая слышать от неё собственные обвинительные речи. Выискивая место для парковки, он отвлёкся от мыслей о начальнице. — Что ты делаешь? — заметив, что водитель притормаживает и сворачивает с дороги, недовольно спросила Реджина. — Паркуюсь. — Я опаздываю на работу. — Это не займет много времени. Заглушив двигатель, он пересел на заднее сиденье, к Реджине. — Прости. Кажется, я был не прав. По крайней мере, не во всём прав. Если мои слова обидели тебя, то я готов ещё раз за них извиниться. Но это лишь доказывает, что ты действительно хотела найти друга, а не использовать меня как игрушку, — отчётливо выговаривая каждое слово, произнёс Робин — ведь эту маленькую речь он подготовил. — Отличный ты выбрал способ проверить, — съязвила Реджина, но на душе становилось легче. — Я понимаю, что поступил эгоистично, сначала вмешиваясь в твою жизнь, а затем делая вид, что мне это неприятно. Я обидел тебя, сомневаясь в искренности… Возможно, это я не приложил достаточно усилий для того, чтобы стать тебе ближе. — И здесь я должна подпрыгнуть от радости? — Нет, конечно. Но глупо будет перечеркнуть всё, даже не попытавшись исправить. Скажи, почему ты не доверяешь мне? — Быть может, я просто не умею доверять, не способна дружить, — женщина пожала плечами и отвернулась. — И это повод просить Дэвида провести со мной разъяснительную беседу? — Я лишь просила его поговорить насчёт выкупа. — Кажется, он воспринял это иначе. — У них с женой болезненное желание всем помочь, даже если их об этом не просят. — Что ж, тогда давай зароем топор войны? — Ладно. Поехали. Мне срочно нужно поговорить с Мэри Маргарет. — Это как-то связано с появлением Хантера и похищением? — Да, поэтому не будем терять время. Пожалуйста. Завершая разговор, Робин пристально взглянул на Реджину. И такой взгляд у него она видела впервые. «Ревность? Этого ещё не хватало», — сокрушённо подумала Реджина, но эта мысль надолго не задержалась в её голове, уступив место размышлениям о том, в себе ли её сестра, или ей по наследству передалась болезнь матери, раз она решила рискнуть всем ради какого-то неудачника.