Делить на два

Талбот вертел в пальцах кольцо Вонголы минут двадцать, прежде чем сказать: ― Ошибки быть не может, оно настоящее. А то Сквало не знал. ― Его сняли с пальца Тимотео. Оно не может быть не настоящим, ― раздраженно ответил он. ― Тогда все просто. Значит, Занзас не истинный наследник. Сквало оскалился. ― Не еби мне тут мозг истинными наследниками. Мне плевать, кто должен им быть. Им станет Занзас. ― Даже если ему придется харкать кровью всю жизнь? Сквало направил на Талбота меч. ― Ты сделаешь копию. Так, чтобы никто не отличил от оригинала. А это уничтожишь. И поклянешься, что будешь молчать. Талбот посмотрел на него с удивлением, будто Сквало сказал неимоверную глупость. ― Ты предлагаешь уничтожить то, что существует века, оно же передавалось… ― Похуй. ― Сквало только хотел, чтобы Занзас очнулся и был счастлив. На ценность этой побрякушки ему было плевать, он бы с радостью сам порубил это кольцо на миллион маленьких кусочков, если бы мог. ― Даже если кольца не будет, Занзас не очнется. Оно его прокляло ― его и его кровь. ― Ты знаешь, как снять проклятие. Сквало раздражал их разговор. Клещами приходилось вытаскивать из Талбота слова. Сквало любил, когда информацию ему предоставляли всю, сразу и желательно добровольно. ― Нет. ― Так какого хера ты засираешь мне мозг уже час, если ничего не можешь предложить? Ни уничтожить его, ни помочь Занзасу? ― Один мой знакомый может, ― спокойно продолжил Талбот. ― Но будь готов к тому, что его предложение вряд ли тебе понравится. Придется прокатиться. Тебе. Я в ссоре с ним уже много лет, за вас просить не хочу и не буду. Сквало хмыкнул. Неудивительно. С таким-то характером вообще странно, как Талбот все еще жив. ― Где он? ― Недалеко, ― усмехнулся он. ― В Марокко. По крайней мере был там лет пятнадцать назад, больше ничего я о нем не слышал. Может, он вообще уже помер. ― Хер вас проймешь таких, всех переживете, ― проворчал Сквало. ― Мне придется взять Занзаса с собой. ― Твои проблемы. Нельзя быть таким нетерпеливым. Если бы Занзас надел кольцо, когда пришел в себя, то отделался бы кровью из носа или обмороком и не был бы овощем. ― Мораль захотелось почитать? Не того нашел, ― прошипел Сквало. ― Лучше адрес того деда скажи. Такие, как вы, всю жизнь сидите на одном месте, вам на соседнюю улицу переехать слабо. ― Не знаю я адрес. Тебе нужно ― сам ищи. Он всегда был известен как Али. Сквало замер. Последний убитый им мечник что-то втирал ему о каком-то Али. Блядь, кажется, Али был его учителем. Оставалось надеяться, что тот старикан поссорился не только с Талботом и что у него вообще непростые отношения со всеми людьми. Занзас спал беспокойно. Сквало гладил его по голове, это не помогало, жест его был скорее рассеянный, он успокаивал Сквало больше, чем самого Занзаса. Будь тот в сознании, разорался бы уже давно от такого проявления заботы. Сквало невесело усмехнулся. Если бы не частный самолет, он не знал, как бы объяснил, зачем тащит с собой в путешествие человека в коме. Сейчас все было просто. С тех пор, как состояние Занзаса нормализовалось, и врач скрепя сердце разрешил перелет. Осталось только погрузить Занзаса на борт. Пара часов ― и в лицо им будет дуть сухой горячий ветер. Воздух Марокко пах для Сквало победой ― одной из последних, перед тем, как жизнь пошла под откос. Сколько еще побед будет, Сквало теперь не мог сказать. За одну единственную ― победу в этом путешествии ― он был готов отдать все. Мертвый ученик Али был настоящим треплом, говорил без умолку, пока Сквало не перерезал ему горло. Но даже от его трепа была польза. Сквало хорошо помнил, что происходило во время того боя, каждое его слово. Старик должен жить где-то в горной пустыне. Там, где бежево-серые выжженные холмы не еще успели превратиться в песок, но где уже не было видно моря. Сквало колесил по пустыне добрых полдня, и солнце уже начинало клониться к горизонту. Ночью будет холоднее, а еще ничерта не будет видно. Но пока Сквало щурился; солнечные очки не спасали от солнца, а кондиционер ― от зноя. Он объезжал поселения, разбросанные в предгорьях, одно за другим. Расспрашивая местных, он чувствовал себя охотником, нагоняющим добычу. Занзас лежал на заднем сидении. Джип казался Сквало огромным после тех машин, которые он привык водить, и очень пустым. Если бы Занзас сидел рядом, говорил, было бы намного лучше. Сквало бы тогда было плевать на то, в какой машине и где они едут. На пятый или шестой раз Сквало заебала вежливость и осторожность. Местные, смотрящие на него, как на пришельца, раздражали все больше. Взрослые сторонились, но ребятня окружала его машину, как только он останавливался и глушил мотор. Сквало казалось: расспрашивай он о шамане чуть менее расторопно, однажды он бы вернулся и нашел на месте джипа только пустое место. Дети были любопытны, а еще ― бестолковы, и если взрослые привыкли держать язык за зубами, не очень-то жалуя приезжих, то с ребятней было просто договориться. Сквало злорадно обрадовался, когда какой-то мальчишка все-таки проболтался, не успев заткнуться, даже остальные идиоты молчали... Али жил тут, в этой деревне, и ― проследив за движением руки пацана, Сквало увидел древнего деда. Скало потрепал мальчишку по голове. Усмехнулся. Если бы в свои четырнадцать он был таким же треплом, долго бы не протянул. Сквало понаблюдал за стариком несколько минут, оценивая, опасен ли он. Тот как раз загонял последних овец, вернувшихся с пастбища, размахивал посохом и что-то кричал, за громким блеянием стада и криками ребятни вокруг Сквало не мог разобрать слов. Дед выглядел таким древним, но одновременно настолько полным сил, что Сквало невольно проникся к нему уважением. Казалось, что в любой момент выструганный из корявой ветви посох может превратиться в меч. Сквало бы совсем не удивился. Пустыня всегда так действовала на Сквало: голова была забита какой-то ерундой, а ботинки ― песком, и трудно было избавиться и от первого, и от второго. Старик сел у ограды загона на низкую скамейку, вытащил из-за пазухи трубку и закурил. Поставил палку рядом с собой и наконец-то перестал делать вид, что не замечает чужака. Он долго рассматривал Сквало, и тот почувствовал себя неуютно под взглядом черных выразительных глаз. Старик кивнул ему, и Сквало подошел. Откуда-то он знал, что Сквало искал его, и поиски были длинными. ― Ты тот, кто убил моего ученика, ― сказал Али вместо приветствия. Голос его был глубоким, такой бы слушать, когда он рассказывает какие-нибудь местные легенды. ― Как ты смел прийти на мою землю? ― Я тот, кто победил его в честном бою, ― ответил Сквало, не скрывая гордости. ― Если тебя это утешит, то он был достойным противником. Старик усмехнулся. ― Чего тебе нужно? Учить тебя нет смысла, ты знаешь все, чему бы я мог тебя научить. ― Мой друг нуждается в помощи. Ты должен… ― Я всю жизнь жил так, что теперь никому ничего не должен, ― сердито пыхнул он трубкой. ― Хочешь получить меч своего ученика? Он хоть и сдох в конце как безродная собака, но меч… Старик все больше хмурился, ему не нравился разговор. ― Что с твоим другом? ― Проклятое кольцо. Старик пожал плечами и посмотрел на Сквало с холодным безразличием, но Сквало чувствовал, что есть что-то еще в его взгляде. Что-то, что он упускал. ― Ничего не знаю о кольцах. Я кузнец, всю жизнь делаю мечи. ― Талбот послал меня к тебе. Старик поднялся и пошел к хижине, подметая пыльную землю ветхой одеждой. ― Иди за мной, ― сказал он, обернувшись. ― И друга своего возьми. Он же с тобой? Сквало кивнул. Рыкнул на детей, облепивших машину, и те разбежались, попрятались за сухие кусты колючек по обе стороны дороги. Сквало вытащил Занзаса, закинул его руки себе на плечи, и, взвалив на спину, потащил. В доме опустил на деревянную лавку, отполированную множеством задниц, что на ней успели посидеть, и встал рядом. Али долго рассматривал кольцо Вонголы. ― Да, хорошее кольцо, сделано с умом. А он точно не тот, кому оно должно принадлежать, ― Али кивнул на Занзаса. ― Он тот, кто его заслужил, ― уверенно сказал Сквало, делая шаг вперед и поднимая меч. Сколько еще он встретит мудаков, которые будут думать, что ему нужна правда? Старик только рассмеялся. Кинул свой выцветший халат на спинку стула и уселся за стол. ― Тебе бы научиться не бросаться сразу с мечом наперевес на тех, кто говорит тебе против слов, а хотя бы дослушать. Сквало опустил руку. ― Ты поможешь, или я тащился сюда зря? Старик посмотрел на него, его глаза улыбались, но было в них что-то ужасно пустое и грустное. ― Ты ведь неплохой. Молодой еще, невежливый, резкий, но неплохой, ― улыбнулся он. ― Только на что ты готов ради него? Этот старый черт знал, как помочь Занзасу, точно знал. И смотрел так, будто Сквало был самым интересным в мире зрелищем. Каким тупицей надо быть, чтобы спрашивать, на что он готов. ― Блядь, на все. Только верни его. ― Ты готов больше никогда с ним не говорить? Не встречаться? ― Я не говорил с ним восемь лет, не видел столько же. Это уже было похоже на вечность. Сквало еще не понимал, куда клонит Али, и ожидал чего угодно. Он не думал, что все будет легко. Было легко, когда Талбот помогал. А теперь, если он отправил их на край света, значит, все правда пиздец. А этот дед был хоть и себе на уме, но Сквало видел, что толк в кольцах знает. Не видеть? Не говорить? Сквало уже забыл, каково это. Он точно знал, что не сможет жить нормально, если Занзаса не будет совсем. Но он не мог представить, что Занзас будет где-то еще, где-то совсем не с ним, и надеялся, до этого не дойдет. ― Молодой и глупый. Угробил своего друга, ― вздохнул он. ― Тяжело тебе придется. Сквало начинал злиться. Он не видел смысла в бестолковых разговорах. ― Или ты… ― Сквало стиснул зубы, сдерживаясь, чтобы не наговорить лишнего. У него и так по лицу, наверное, все читалось. ― Я помогу. Только потом не проси меня ничего исправить. ― Я не передумаю. Занзас должен проснуться. Старик покрутил кольцо Вонголы в руках и кивнул. *** Сквало чувствовал себя совершенно вымотанным. Они проторчали в той деревне полтора дня и вернулись поздно ночью. После того, как старик пообещал помочь, он дал Занзасу и Сквало что-то выпить, а потом мир стал мутным и вязким, и Сквало не мог разобрать, что дальше происходило. Он видел необычное серебристое сияние, в ушах усыпляюще гудело. Сутки пролетели за какие-то жалкие минуты, сбились в потоки слов, снов, которые не отличить от реальности, и воспоминаний. Когда Сквало пришел в себя, Али долго рассказывал о том, что сделал. Сквало понимал медленно, сознание все еще было опьянено напитком. Он чувствовал, как с каждым словом Али где-то глубоко внутри зарождается страх. Побороть это оказалось сосем непросто. Сквало давно не чувствовал такого раздражающего волнения, давно так не боялся. Он жадно пил воду, думая о словах Али и надеясь, что все еще спит. Сердце не прекращало громыхать в груди. Успокаивала мысль, что Занзасу точно должно стать лучше, и Сквало сосредоточился на ней. Все, что нужно было сделать ― не снимать неприметное кольцо с пальца Занзаса, которое надел старик. Кольцо было без пламени, казалось обычным, но когда Сквало притронулся к нему, оно обожгло холодом, и Сквало вдруг стало так тоскливо, что захотелось напиться или долго-долго колесить по пустыне в одиночестве. Старик сказал, что это правильная реакция для тех, кому кольцо не предназначено. Али ничего не обещал и не прощался, и все больше хмурился, глядя на Сквало. Морщины расчерчивали лицо Али, и так иссушенное ветрами и солнцем, придавая ему резкие, совсем старческие черты. Сквало знал, что запомнит его таким навсегда. ― Ты пожалеешь, рано или поздно, о том, что сделал, ― сказал Али, провожая Сквало до порога. ― Вы оба пожалеете. Я могу подумать, как еще вам помочь, если проклятое кольцо ты оставишь мне. Сквало, не раздумывая, кивнул. Ему было плевать, что станет с Кольцом Вонголы. После того, как Талбот отказался его уничтожить, Сквало решил, что найдет того, кто согласится это сделать, сразу же, как вернется в Италию. ― Делай с ним, что хочешь. Видеть его не могу. Сквало хотел верить, что все действительно сработает, что Занзас придет в себя, но он настолько отвык доверять словам и людям, что решил ни на что не надеяться, пока с Занзасом действительно не будет все в порядке. *** Луссурия встретил их молча. Он был против их отъезда, но его мнение Сквало не интересовало. Убедившись, что с Занзасом все нормально, и путешествие не повредило его здоровью еще больше, он молчал. Боялся спрашивать. Или боялся того, что может ответить Сквало. После того, как Занзаса уложили на диван, Сквало устало опустился в кресло напротив и вытянул ноги. ― Все должно быть хорошо. Теперь. Луссурия кивнул, на его лице промелькнуло такое явное облегчение, что Сквало не смог не усмехнуться. Усталость давала о себе знать, но время спать было неподходящим. Уже начался новый день. Сквало смотрел, как за окном восходит солнце. В стакане золотился виски. Сквало устроился удобнее и устроил стакан на подлокотнике. Запрокинул голову, прислонившись затылком к спинке кресла, подставил лицо теплому свету. Он дышал спокойно и пытался привести в порядок мысли, но с тех пор, как Луссурия ушел, оставив их с Занзасом одних, Сквало снова чувствовал страх. Сейчас, когда его никто не видел, когда не нужно было держать лицо, Сквало захлебывался в своем бессилии и одиночестве. Тягостное ожидание, возбуждение, дикий коктейль из прожитых последних часов в крови заставил его задыхаться и в панике смотреть на ползущие по циферблату стрелки часов. Сколько так просидел, не двигаясь, он не понимал, время текло мимо, за стеной раздавались шаги и голоса, но в комнате было тихо. В этом кабинете все началось. Тут все и закончится. Солнце уже поднялось над горизонтом, утро было в самом разгаре. Сквало закрыл глаза. *** Занзас проснулся, будто вынырнул из бесконечного кошмара. Комната плыла перед глазами, в ушах стоял гул, и Занзасу потребовалась пара минут, чтобы окончательно прийти в себя. Было тихо, все вокруг заливало солнце. Занзас осмотрелся и с неудовольствием понял, что он в кабинете Тимотео. Взгляд упал на руки. Занзас дотронулся до шрама на левой ладони, потрогал и замер. К щекам прилил жар, Занзас вдохнул и захлебнулся воздухом. Ему показалось, что сошел с ума. Занзас зажмурил слезящиеся от яркого света глаза и медленно выдохнул. Определенно, он свихнулся. Он открыл глаза. Кольцо Вонголы он бы никогда ни с каким другим не перепутал. Занзас поднес руку поближе, чтобы рассмотреть. Кольцо будто было живым. Кольцо было на его руке, кольцо приняло его. Занзас рассмеялся, из горла вырвался хрип, и он закашлялся. Потом до Занзаса стало доходить, что он правда в доме Тимотео, в его кабинете, где все знакомо, но в то же время многого не хватает, будто кто-то стер все следы присутствия старика. И будто не было того ледяного кошмара, а Занзас заснул вчера и проснулся сегодня утром, но чутье подсказывало, что это не так, и Занзас упустил много времени и возможностей. Потом Занзас увидел спящего Сквало. Улыбнулся. Сразу стало хорошо: раз Сквало здесь, значит, все в порядке. ― Мусор. Ты, ― сказал он, но Сквало не услышал. Занзас сел на диване ― голова закружилась ― и, переждав приступ, попытался встать. Ноги слушались плохо. Занзас подозревал: без помощи Луссурии вообще бы не слушались. Он, сначала хватаясь за спинку дивана, а потом за стол, кое-как добрался до Сквало и сел рядом, на свободный стул напротив. Взгляд упал на отрывной календарь на столе, и Занзасу подурнело. Вот почему Сквало казался старше. Он провел к Колыбели восемь лет. Пиздец. Занзас схватил с подлокотника недопитый виски и перевернул в себя махом. ― Вставай, спящая красавица, ― Занзас потряс Сквало за плечо. ― У нас дохуя дел. Сквало сполз по спинке вниз и завалился на бок. ― Сквало? ― Занзас не оставлял попыток его разбудить. Коснулся отросших волос, на секунду задержал на них руку, собрал в хвост и провел до самых кончиков. ― Сквало? ― тот не реагировал. ― Мусор, блядь, шутка затянулась. Занзас потряс его за плечо, а потом, когда окончательно убедился, что это не помогает, влепил пощёчину. Голова Сквало мотнулась в сторону, но не более. Занзас поднялся. Медленно доковылял до двери в коридор. ― Эй, кто-нибудь, врача! ― хрипло гаркнул он, испугавшись, как непривычно звучит его голос. Первым, что он увидел, было радостное лицо Луссурии. ― С возвращением, босс, ― сказал он, и Занзас, не успев отступить назад, оказался в его объятиях. И правда. Он вернулся. Но радости Луссурии пока не разделял. Ему нужен был Сквало, прямо сейчас. ― Не время для соплей, ― он отстранился. ― Что с ним? Луссурия заглянул в комнату, увидел спящего Сквало и нахмурился. ― Ничего не знаю, босс. Вы вернулись вчера очень поздно. Я помог дотащить тебя до кабинета, а потом Сквало сказал выйти и не мешать. ― Вернулись откуда? ― нахмурился Занзас. ― Из Марокко. ― Охуеть. Зачем он туда таскался? Луссурия пожал плечами. ― Совсем ничего не сказал? И передать ничего не просил? Луссурия покачал головой. ― Ты, босс, долго не приходил в себя после Колыбели. Сквало нашел способ тебе помочь, это все, что я знаю. Занзас почувствовал себя обманутым. Мусор что-то сделал и не сказал, что. Занзасу нужно было знать, потому что слишком уж подозрительным все это казалось. И путешествие в Марокко, и то, что Луссурия, который обычно в курсе всех дел, ничего толком не мог пояснить. Под окном раздался шум мотора. ― Врач приехал. ― Нахуй врачей, его пусть осмотрит. ― Занзас обернулся ― Сквало по-прежнему был неподвижен, ― и оперся о дверной косяк спиной, стоять все еще было тяжело. ― А мне жрать давайте. Занзас заметил не сразу, что его чувствительность притупилась. Как пальцы, сжимаясь на пистолетах, ощущают привычную прохладу, будто через целлофановый пакет. Что еда пресная, а глаза никак не привыкнут к свету. Шрамы доставляли неудобство ― кожу непривычно раздражала одежда. Занзас взял у врача мазь, чтобы они меньше беспокоили. Воздух был другим, и Занзас первое время ловил себя на мысли, что ему приятно дышать. Приятно ощущать, как пахнет жареным мясом, или кожаной курткой, или бензином. У Занзаса кружилась голова от мира вокруг, от новостей, от голосов, от постоянного движения. Ему трудно было поначалу концентрироваться на чем-то одном подолгу, и мысли скакали в голове, как саранча. Занзас хотел успеть все сразу, страх того, что он когда-то что-то не успел и мог больше никогда этого не сделать, все еще был силен. Казалось, его время сочтено: пожив, как нормальный человек, он снова обязательно вернется в Колыбель. Занзас гнал эти мысли прочь. Чтобы не думать о плохом, он всегда переключался на то, что его радовало. Что заставляло кровь бежать быстрее, а сердце биться от счастья чаще. Вонгола была его. Вонгола была его, и Занзас мог делать теперь все, что хотел. Занзас узнал, что по приказу Сквало всех людей Тимотео уже разогнали, и тут остались только те, кто был с ними в Варии. Официальная церемония наследования должна состояться через месяц. У семей Альянса будет достаточно времени, чтобы подтвердить свою лояльность Вонголе. Или не подтвердить. Занзаса это не волновало. Самое главное у него уже было, а то, что он еще захочет, он вырвет для себя у кого угодно, пусть даже и прольет кровь. Единственное, что омрачало радостную новость, ― Сквало не мог разделить ее с ним. Приехавший врач так и не понял, что за чертовщина произошла со Сквало. С виду все было нормально, он просто спал, и сон был очень глубоким. Занзасу посоветовали подождать, пока Сквало проснется сам. Чтобы как-то скоротать время, Занзас притащил в спальню, куда перенесли Сквало, пару папок с документами. В одной оказались данные о людях Тимотео, в другой ― информация на семьи, которые раньше были в Альянсе. Всех их он помнил, глав многих терпеть не мог. Он думал, чем обернется ему эта неприязнь. Еще днем он выяснил, что Тимотео никому не сказал, что на самом деле с ним случилось. По одной версии ― Занзас уехал учиться, по другой ― путешествовать, по третьей ― просто сбежал. Скрытность Тимотео, а вернее ― нежелание позориться из-за проблем в собственной семье, была Занзасу на руку. Как бы завопили те стремные стариканы-друзья Тимотео, узнав, что Занзас пытался убить его и захватить власть. Время от времени Занзас отрывался от чтения и посматривал на Сквало. Было интересно, каким он стал. Внешне ― Сквало был охуенным. Занзас и представить не мог восемь лет назад, что Сквало станет таким. Его черты лица заострились еще больше, он повзрослел, и это только пошло ему на пользу. Сквало больше не был мелким мальчишкой, которого Занзас знал восемь лет назад. С которым он мог страдать херней, целоваться в канализации и строить планы на будущее, казавшееся таким далеким. Занзас и представить не мог тогда, что будет через восемь лет. Он в лучшем случае мог на год вперед подумать, а оно вот как все вышло… Занзас пересел к Сквало на кровать и дотронулся до отросших волос. Вспомнил, как тот клялся, что будет отращивать их до тех пор, пока Вонгола не станет принадлежать Занзасу. Пусть только попробует подстричься, идиот. Занзас запустил ладонь ему в волосы, зарылся пальцами. За время, пока Занзас торчал в Колыбели, Сквало победил, наверное, кучу противников. Объездил весь мир. Выучил пару новых языков. Занзас улыбнулся. Сжал его волосы в руке, а потом выпустил, пропуская через пальцы. Какое-то необъяснимое спокойствие накатывало на него в присутствии Сквало. Он придвинулся ближе, подтащил к себе подушку и лег рядом. Ему было так хорошо и спокойно, он закрыл глаза всего на секунду и сразу заснул.