Делить на два

«Поздравляю», ― на столе лежала открытка с нарисованным безвкусным букетом, и Занзасу в голову прийти не могло, кто рискнул так его поздравить. С момента оглашения завещания прошел день. И все время Занзасу постоянно говорили «поздравляю». Кажется, это слово он начинал ненавидеть. А еще: «Мы даже не сомневались, Тимотео сделал правильный выбор». Чертовы мудаки, еще неделю назад они думали совсем по-другому, зато теперь ни у кого сомнений не возникало, кто будет боссом. Занзас был рад, что эти отбросы наконец-то захлопнулись. Открытка была от Сквало. Внутри он написал уже сам ― поздравляю. И Занзасу отчего-то стало так паршиво. Снова. Только то, что было связано со Сквало, выворачивало его душу наизнанку. Он представил, как Сквало бы сам его поздравил. Почему он не записал ничего? Сквало теперь не всегда оставлял послания на своем смартфоне. Или ему некогда было, или не хотелось, или не о чем было говорить? Занзас чувствовал, что Сквало отдаляется. Занзас как-то заметил, что и смартфон у него новый, но теперь даже в утюгах делают камеры или диктофоны… Значит, причина была в чем-то другом. Занзас оставлял ему последние пару раз сообщения ― поговори со мной, блядь, поговори, но Сквало молчал. Луссурия только нервно курил и пожимал плечами. Все отвечали, что со Сквало все нормально, но какого черта? Занзас чувствовал, что со Сквало все далеко не нормально. И с ним самим не было. Они получили передышку. Подготовкой к церемонии занимались их люди, сам Занзас бы ебнулся, если бы ему что-то пришлось делать. Пусть думают те, кто обычно устраивает всю эту торжественную херню. На фразу «поговори, блядь, со мной», оставленную в седьмой раз, Сквало ответил сухо и коротко. «Я думаю, тебе нужен новый хранитель». Вот в чем дело. Сквало, кажется, думал, что, если оборвет все, отдалится, Занзасу будет легче принять это предложение. Занзас считал, что Сквало повредился головой во время одной из миссий, раз верил в такое. ― Блядь, ты совсем ебнулся? ― Занзас метался по комнате, сжимая смартфон в руке так, что тот трещал. ― Если бы мне был нужен кто-то еще, я бы давно нашел. И тебе бы сказал ― уебывай, чтобы долго не мучился. ― Занзас запнулся о ковер и, злясь, опрокинул кресло. ― Блядь, совсем тронулся, да? Да я… да я… я не хочу без тебя. Ничего мне без тебя не надо. Сука ты, Сквало. И думать забудь об этой херне. Занзас подошел к спящему Сквало. ― Ты, ― вздохнул он и выключил камеру. Ему хотелось целовать его и свернуть шею за бред, который он выдал, примерно в равной степени. Занзас сел рядом и поцеловал его, облизал губы, укусил за нижнюю и замер, рассматривая его лицо. Как Сквало вообще могла прийти такая мысль в голову? Идиот. Занзас обхватил его лицо руками, провел большими пальцами по бровям, повторяя их изгиб и разглаживая складку между ними. Снова прижался к тонким губам губами, не целуя. Просто чувствуя его дыхание на своем лице. Если бы ему дали хоть пять минут, когда бы он не спал, Занзас бы успел сказать то, что думал. Они бы договорились, решили все, им бы хватило и этого. *** Занзас Сквало не ждал. Вышел из особняка, где они с Тимотео остановились, и отправился шататься по улицам. В городе было жарко и пустынно. Занзас глядел по сторонам, рассматривая редких прохожих. Со Сквало они договорились встретиться в самом центре, там, где было, как считал Занзас, не так безнадежно скучно. Сквало стоял, подпирая спиной круглый афишный столб, и смотрел себе под ноги. Занзас остановился, издалека любуясь. В непривычной остановке, не в особняке Тимотео, где они часто проводили время, Сквало казался совсем другим, незнакомым. Солнце слепило, и тени были совсем короткими ― едва перевалило за полдень. Хотелось скрыться под каким-нибудь навесом и так же сильно хотелось продолжать рассматривать Сквало. Сквало почувствовал взгляд и помахал Занзасу рукой. Сонное оцепенение спало с Занзаса, и он пошел навстречу. ― Я думал, ты не придешь, ― сказали они одновременно. Все-таки договариваться встретиться в чужом городе, где они оба проездом, было дурацкой идеей. Но Сквало пришел, и Занзас теперь мог не забивать голову мыслями, чем бы заняться, если Сквало не будет. Сквало повернулся к афишам и кивнул. ― Пошли. Не хочу таскаться по улице в такую жару. Занзасу идея понравилась. Было все равно, что смотреть, но в кино наверняка будет прохладнее. Он все еще присматривался к этому новому Сквало. Вроде и одет был так же, и вел себя так же, но Занзасу он казался другим. Когда торчал у афиш или когда внимательно читал расписание, или когда ерзал, пытаясь устроиться в красном, обитом потертым сукном кресле. Занзас понимал, что пялится на него, и ничего не мог с собой поделать. ― Когда вернешься? ― спросил он. Они взяли попкорна и сладкой газировки. Попкорн лип к пальцам, но был вкусным. ― Соскучился? Занзас фыркнул. ― Да хоть бы и так. Совсем тухло. ― Скоро. Закончу одно дело и приеду. Сквало сполз в кресле вниз и стал смотреть кино. Показывали «День сурка», и Занзас лишь иногда переводил взгляд на экран, он глядел на Сквало, а тот, казалось, не замечал ничего, уставившись вперед. На его лице мелькали отсветы ― то синие, то серые, то желтые. Профиль Сквало был таким знакомым, и Занзас понимал, что скучал все это время. Занзас положил руку ему на предплечье, привлекая внимание. ― А представь, ты оказался бы на его месте? Сквало повернулся к нему сразу, будто ждал этого вопроса с тех пор, как начался фильм. ― Я бы свихнулся. Даже если понять, как обернуть такую ситуацию в свою пользу, то все будет впустую. Типа король на один день, а потом все сначала. Интересно, если тебя убьют, на следующий день ты проснешься? ― Ты бы проверил? Сквало усмехнулся и сбросил ладонь Занзаса со своей руки. Запустил пальцы в короткие волосы на затылке, Занзас следил за ним. ― Спрашиваешь, ― Занзас заметил блеск в его глазах, или это тоже было из-за отсветов с экрана? ― Когда сделал бы все, что пришло бы мне в голову. Это бы оставил напоследок. ― И как? Сквало снова повернулся к нему. ― Как бы ты это сделал? ― Не знаю. Пустить пулю в лоб ― быстро, но слишком просто, не для меня. Я бы подрался. Занзас рассмеялся. Он и придумать другого ответа для Сквало не мог. Тот еще ни разу на его памяти не отказался проверить себя на прочность. ― А ты? ― Я бы составил тебе компанию. Подыхать в одиночестве, наверное, ужасно скучно. Сквало развернулся к нему и наконец-то перестал делать вид, что его интересует фильм. Он запустил руку в волосы Занзаса, толкнул его, заставляя завалиться в кресло и, перегнувшись через подлокотник, наклонился над его лицом. Занзас смотрел на отсветы в его глазах, на тени, пробегающие по лицу, и ждал, пока Сквало не сделает того, что хотелось сделать Занзасу уже давно. Он понимал, что сейчас или все закончится, или продолжится для них, а когда перестал думать, Сквало уже целовал его. Занзас потянул его за плечи на себя, ближе, Сквало перемахнул через подлокотник и оказался на нем. Съехал чуть ниже, чтобы было удобнее, и снова впился в его рот. Кажется, он не умел целоваться, но был упрямым, ужасно настырным, и Занзасу нравилось это. Он обнял его, запустил руки под футболку, ощупывая жилистую спину. Сквало, облизывая губы, посмотрел на него. ― Сколько бы еще ты пялился на меня? ― спросил он. ― До конца фильма? Занзас думал, что его хватило бы ненадолго. Если бы Сквало не поцеловал его, он сделал бы это сам, минут на пять позже он бы решился, потому что был уже на грани. Все равно, что будет потом, мысль, что ему нужен Сквало, казалась однозначно правильной и пересмотру не подлежала. Вариант, что Сквало его оттолкнет, Занзас почему-то даже не рассматривал. Занзас сжал его руку. Как странно было понять все это спустя три недели после того, как Сквало снова уехал с кем-то сражаться, а Занзас вдруг впервые остался один после их встречи так надолго. И как глупо и бестолково, что Занзас не понял всего этого раньше. ― Только не вздумай делать вид, когда мы встретимся снова, будто ты ничего не помнишь. ― Прям как в фильме? А прикольно, представляешь, каждый день первый поцелуй, ― заржал Сквало. Занзас фыркнул. Каждый день переживать такой ураган в голове он бы точно не захотел. *** Сквало улыбался. Губу саднило, но он знал, что это был Занзас, и каждый раз, чувствуя боль, он чувствовал куда больше тепла. Он прослушал слова Занзаса уже несколько раз и никак не мог перестать нажимать на кнопку повтора. Занзасу нужен был он ― лучшего признания и благодарности не существовало. Несмотря на это, Сквало понимал, он не мог находиться в курсе дел двадцать четыре часа в сутки, не мог постоянно оставаться на связи и не мог помочь Занзасу тогда, когда возникнет необходимость. Он не мог быть его правой рукой и втайне уже несколько недель присматривался к тем, кто мог бы занять его место. Пусть Занзас будет орать, разнесет все, но, когда Сквало поймет, кому можно доверять не на сто, а на двести процентов, он скажет Занзасу. Пока же он занимался текущими делами. В первую очередь выяснил, кем были те ребята, которые хотели залезть в дом Ренцо. Им тоже нужны были некоторые документы ― как признался после нескольких часов пыток тот, которого уложил Леви. Они собирались украсть материалы дела о наследстве, которое вел Ренцо уже пару месяцев. Воров подослала жена-вдова, которой не терпелось знать свои перспективы. После этого Сквало выдохнул спокойно. Вряд ли та вдова решится искать незадачливых подельников. О том, что делать с Савадой Цунаеши, Сквало пока не решил. Он собирал информацию, чтобы потом сообщить Занзасу, когда наступит подходящий момент. Сквало, конечно, сомневался, что когда-нибудь момент будет подходящим, потому что тема была для Занзаса болезненной и таковой грозила остаться на всю жизнь. А пока Сквало приказал тем двоим, что были с ним в доме, ничего не говорить. Он сам поспешил замести следы, и, доставая из смартфона карту памяти, перестарался и сломал его. Пришлось купить новый. ― Вы меня оба в гроб загоните. Что босс закрывается в кабинете или в спальне, где ты спишь, и сидит там часами, что ты. ― Луссурия выбросил окурок в раскрытое окно и, сложив руки на груди, сердито посмотрел на Сквало. На того такие взгляды не действовали. ― Даже не думай ему сказать. Он тут камня на камне не оставит. О нет, не говори, что ты уже пытался. Я помню тот день, когда у Занзаса было чертовски отвратительное настроение. Так это ты постарался. ― Это правда лучший выход. Леви он взял в Варию сам, он ему доверяет… ― Знал бы Луссурия, как нелегко было принимать Сквало это решение. ― Сквало. Я полчаса назад вернулся с переговоров, которые пошли не так, моя одежда все еще воняет той удивительной помойкой, на которой мне пришлось просидеть полночи, чтобы прирезать пару уродов, с которыми не удалось договориться, а ты, вместо того, чтобы спросить: «Эй, Лусс, как дела?», с порога ебешь мне мозг своей гениальной идеей. Перед тем, как соберёшься сказать Занзасу, предупреди. ― Луссурия открыл бар и взял бутылку виски. Открутил крышку и сделал глоток. ― Чтобы я свалил на край света, потому что Занзас тут всех нахер прибьет, когда узнает. Сквало понимал, что Занзасу будет сложно это принять. Сложившаяся ситуация была жалким подобием того, как должно быть в настоящей семье. Правая рука не валяется в отключке по двенадцать часов, пока боссу может грозить опасность. Он должен быть всегда рядом. Если не может, значит, херовая из него правая рука. ― Я не могу быть рядом все время. ― Ага, ― сказал Луссурия и отхлебнул еще. ― Все время ― никто бы не смог. ― Я клялся. ― Ага, ― Луссурия выпил еще. ― Да что ты заладил?! ― Сквало чувствовал, что принимает едва ли не самое важное решение в жизни. А Луссурия этому никак не помогал. Луссурия закатил глаза. ― Знаете, мальчики, в любом другом случае я бы сказал: «потрахайтесь уже наконец», это помогает. Но ваш случай пиздец какой сложный. С вами вообще непросто. ― Универсальный совет не действует, да? ― усмехнулся Сквало. ― Никаких шансов еще что-то исправить? ― Луссурия сел в кресло, закинув ногу на ногу. ― Не знаю. Пока нет. Я звонил старику, спрашивал, есть вариант. Если бы Занзас очнулся даже на пару секунд раньше, или я бы заснул чуть позже, можно было бы говорить о прогрессе. Тогда он бы помог. Но надежды мало. Шансы уменьшаются с каждым днем. Если ничего не изменится к концу месяца, нам совсем пиздец. У старика есть какие-то мысли, как можно изменить все это, ― Сквало махнул рукой, ― но пока не будет хоть каких-то положительных изменений, он не возьмется. Луссурия вздохнул. ― Подожди хотя бы конца месяца. Не говори Занзасу. Сквало не видел смысла тянуть и надеяться на чудо. И так было чудом, что Занзас остался жив. Свой лимит чудес они уже исчерпали на всю жизнь. Сквало вздохнул. В последнее время ему приходилось выбирать между тем, чтобы говорить Занзасу плохие новости и очень плохие новости. *** ― Занзас. Занзас прижимал его к стене. ― Не дергайся, ― сказал он и опустился на колени. Провел ладонями по животу, вытащил рубашку из брюк и прикоснулся к коже над ремнем. Сквало еле сдержался, чтобы не выкрикнуть что-то восторженно-бестолковое и заткнул рот рукой. Занзас схватил его за кисть и поднес протез к лицу, рассматривая. Черная кожаная перчатка, такая же, какую он стащил с живой руки. Занзас обхватил его запястье. ― Ничего не чувствуешь? ― Нет. ― Представляй, ― сказал Занзас и лизнул тыльную сторону ладони. Сквало смотрел во все глаза. Занзас языком обвел костяшки пальцев, втянул в рот по очереди указательный, потом средний, и Сквало застонал. Глаза Занзаса были прикрыты. Сквало видел, как мелко дрожат его ресницы. Занзас поцеловал его запястье, поднимаясь выше. Когда он наконец-то коснулся губами уже не протеза, Сквало будто ударило током. Он медленно сполз по стене вниз, к Занзасу, толкнул, увлекая на пол, чтобы поцеловать. Он чувствовал, как щекотно пробегается Занзас подушечками пальцев по его животу, и от этого дыхание замирает где-то в горле, дальше не идет. И как сердце стучит, как дурное, и как хочется трогать Занзаса в ответ. Занзас склонился над ним, нетерпеливо расстегивая пуговицу на его штанах, ширинку, сжал член, и Сквало подался навстречу. А потом Занзас взял член в рот, и Сквало не мог сосредоточиться больше ни на чем. Занзас впервые ему отсасывал, и Сквало и подумать не мог, что будет так круто. Он стонал, толкался на встречу, но Занзас сжимал его бедра так сильно, что Сквало не мог мешать. Ему оставалось только сдаться и скулить от удовольствия. И даже то, что Занзас, кажется, делал это впервые в жизни, было неважно, потому что Сквало бы спустил только от мысли, что Занзас думает о том, чтобы отсосать ему. Чего уж говорить о воплощении. ― Занзас. Занзас довольно улыбался. ― Ты такой смешной. ― Блядь, видел бы ты себя. ― Сквало поднялся с пола и привалился спиной к стене. ― Когда кончаешь. То еще зрелище, ― недовольно сказал он, а потом, вспомнив, как сам отсасывал ему, покраснел. Занзас тогда выглядел так охуенно, что Сквало кончил до того, как Занзас к нему прикоснулся. ― Нравлюсь, да? ― Да. Занзас улыбнулся самодовольно. Сквало бесила такая улыбка, и он наклонился к Занзасу, чтобы ее не видеть. ― Мы с тобой горы свернем, когда я стану боссом Вонголы. Это будет честью для меня, ― сказал Занзас серьезно, без намека на их недавние дурачества. ― Император мечей ― моя правая рука. Ты ― моя правая рука, Сквало. Сквало улыбнулся и поцеловал его снова. *** ― Занзас, я считаю, что тебе нужно взять Леви на мое место. Ты ему доверяешь, ты сам привел его в Варию. И, пока ты не пошел бить мое спящее тело, послушай. ― Занзас замер, он и правда собирался пойти и трясти Сквало до тех пор, пока тот не проснется, или он не вытрясет из Скало душу. Чертов мудак опять настаивал на своем. Еще и Леви предложил. Пиздец. Занзас захлопнул уже открытую дверь обратно. ― Я знаю, что тебе неприятно это слушать. А мне охрененно неприятно говорить, потому что я клялся тебе. Но, Занзас, я не могу быть все время рядом. А шансы что-то изменить очень малы. Я недавно звонил Али, узнавал. Он бы мог помочь, если бы были хоть какие-то изменения… Нам нужно налаживать жизнь. Ты не должен цепляться за меня, я не лучший выбор. Тебе нужен надежный человек, который не будет дрыхнуть по двенадцать часов в сутки. Я же ничего не смогу сделать, если что-то случится. Я сам себе не прощу. Пожалуйста, Занзас. Сквало просил. Просил так, что Занзасу стало дурно, Сквало никогда ничего не просил. Он приказывал, говорил, предлагал. Занзас прислонился лбом к двери. Почему с ним все было так сложно? Почему они не могли поорать друг на друга, высказать все, что наболело, подраться, в конце концов, а потом помириться, выпить, и у них все стало бы по-прежнему хорошо? ― Блядь. Занзас закрыл глаза. Он был зол. Зол не на Сквало, зол на все, на всю свою гребаную судьбу. На старика, из-за которого он потерял восемь лет, а сейчас продолжал терять Сквало и половину жизни. И Занзас знал, что потерял бы и треть, да всю эту херовую жизнь, но не мог потерять Сквало. Старик был всему виной. Занзас открыл дверь и вышел в коридор. ― Занзас, звонил Каваллоне, сказал, что скоро приедет. Это по поводу поставок… ― Потом, ― отмахнулся он и вошел в комнату Сквало. ― Оставь нас, ― рыкнул он. Во взгляде Луссурии он заметил понимание. Кажется, Луссурия был в курсе того, что хотел сделать Сквало. ― Не убей его. ― Вон. Занзас забрался на кровать. Злость разгорелась в нем снова, едва он увидел Сквало. Этот сукин сын знал, как Занзасу будет лучше. Почему-то каждый тупой ебучий мусор знал, как Занзасу будет лучше. Занзас уселся на Сквало, рассматривая его. Сукин сын считал, что может решать за двоих. Занзас вытащил из-за пояса пистолет. ― Не можешь. ― Он провел им по губам Сквало. ― Никто не будет решать за меня. Даже ты. Занзас склонился над ним, оперся о его плечо рукой и поцеловал. Прижал дуло пистолета к виску, провел по скуле, оставляя царапину. Занзас устал. Было сложно жить наполовину. Было сложно видеть Сквало все время спящим и до сих пор помнить, как выглядело его лицо, когда они поняли, что проиграли старику. Занзас так ничего ему и не сказал по этому поводу. Подумаешь, проиграли. Зато теперь, блядь, выиграли так, что победители по жизни. Занзас снял пистолет с предохранителя. Он знал, что был для Сквало обузой. Если бы его не стало, Сквало бы снова стал жить нормально. Если бы не стало Сквало, Занзас бы умер. Занзас был обузой, но он знал, что, если бы умер сам, Сквало бы себя никогда не простил. Все с виду было так легко, как пример по математике для первоклашки. Если перенести все это в жизнь, становилось пиздец как невыносимо. Ничего простого, Занзас уже и не помнил, когда просто жил. Он сидел и смотрел на Сквало, на то, как спокойно вздымалась его грудь, на его бледное лицо, окрашенное лучами солнца, на обветренные губы. Занзас знал, какого цвета его глаза, и хотел смотреть в них сейчас. Хотел целовать и получать ответ на поцелуй. Хотел, чтобы все было как раньше, до этой гребаной Колыбели. Он бы даже согласился на то, чтобы Вонгола была не его, зато Сквало был рядом. Ему не нужна была Вонгола без Сквало. Единственное, что оказалось просто понять. Когда радость разделить не с кем, радость какая-то хреновая. Горьковатая, отдающая отчаянием и одиночеством. Дерьмо, а не радость. Занзас целовал его лицо. Глаза, щеки, губы, лоб, будто он, Сквало, гребаная Спящая красавица, все-таки мог проснуться. Только Занзас не был принцем. Занзас крепче сжал пистолет. Ствол скользнул по шее Сквало, очертил ямочку между ключицами, царапнул плечо в сбившемся вырезе футболки, а потом вернулся к щеке. Свободной рукой Занзас дотронулся до его волос. Пропустил сквозь пальцы, откинул с лица. Дотронулся до виска, кожа была горячей и нежной. Руки Занзаса дрожали с того момента, как он вошел в комнату. С того момента, как жизненная задачка для первоклассника была решена. А кожа на висках Сквало и правда была нежной, так что прицел оставил после себя еще одну красную царапину. Неважно, скоро им будет все равно. Занзас закрыл глаза и медленно выдохнул. Его руки никогда не дрожали, когда он собирался стрелять. Сейчас. ― Занзас, блядь! ― крик за спиной и грохот двери оглушили его. ― Какого хера ты творишь?! Занзас развернулся, не понимая, что происходит, палец сорвался, нажал на курок. Раздался выстрел. Луссурия переводил взгляд с Занзаса на Сквало, на дыру в стене за своей спиной, обратно, а после бросился к Занзасу и выбил пистолет из рук. Ударом правой врезал так, что на мгновение перед глазами потемнело. От второго удара Занзас свалился на пол, а потом его накрыло. Он рыдал, захлебываясь собственными слезами и давясь воздухом так, что лучше было бы умереть. Внутри разливалась жгучая ненависть на себя за то, что он чуть не сделал. Луссурия схватил его за шкирку и ударил снова, и снова, и снова. Тряс его, как котенка, обоссавшего любимые ботинки, а Занзас хотел просто сдохнуть. Он не отбивался, не уклонялся от кулаков, и когда Луссурия закончил, то один его глаз заплыл, губы были разбиты, а на лице живого места не осталось. Занзас не чувствовал боли. Все было херней по сравнению с тем, что творилось у него внутри. ― Эй, ну прекрати. Луссурия уже не бил его, просто стоял рядом, переминался с ноги на ногу. Занзаса трясло. Он услышал, как Луссурия бросил пистолет на тумбочку и опустился рядом. А потом он его обнял, а Занзас так и не унимался, даже когда Луссурия сжал его крепко-крепко и говорил что-то в ухо, что должно было успокоить. Лучше бы он продолжал его бить. Занзас понимал, что пять минут назад хотел предать их всех. Такое не прощают. Луссурия сунул руку в карман и ответил на телефон. ― Все нормально. Нет. Скажи, чтобы Каваллоне ехал домой. Не до него. Луссурия сунул трубку обратно, но Занзас оттолкнул его и сказал: ― Иди, извинись за меня. Луссурия кивнул и, прихватив пистолет с тумбочки, вышел за дверь. Занзас тер глаза, но комната все еще не становилась четче. Все было размазано, Занзас угадывал очертания предметов. Чертов туман был в глазах и голове. Занзас дополз до кровати и забрался на нее. Лег рядом со Сквало, обнял его и закрыл глаза, прислушиваясь к ровному дыханию. *** Сквало плакал. Он дошел до комнаты, закусив щеку изнутри, а потом, когда остался один, заскулил, как избитая собака. Так не должно было закончиться. Не сейчас, не когда ему четырнадцать, а с Занзасом они общались всего ничего. Их план был хорош. Идеален, и Сквало не мог сказать, прокручивая события в голове, в какой момент все пошло не так. Чертов старик с Прорывом точки нуля. Сквало был так зол на него, что искрошил бы на мелкие кусочки, если бы мог. Он не знал, что теперь будет с Занзасом, с Варией, с ним самим, и неопределенность напрягала. Он бы мог сбежать, спрятаться так, чтобы его не нашли, он видел, как косо смотрели на него хранители Тимотео, но, если начистоту, Сквало бы предпочел оказаться в глыбе льда вместе с Занзасом. Они же были такие молодые, Сквало не верил, что с ними случится что-то подобное, даже подумать не мог. В комнате, где он сидел с выключенным светом, было темно и душно, как в гробу. Сквало задыхался. Его трясло. Он даже представить не мог, каково Занзасу. Сквало вскочил с кровати, хватая ртом воздух. Сны в последнее время были исключительно о прошлом и исключительно кошмарные, будто подсознание подкидывало специально то, с чем Сквало был бы не прочь расстаться. Он убрал руку Занзаса с живота и только потом посмотрел на него. ― Ну пиздец, ― не сдержался он. Прикоснулся к разбитым губам, чтобы проверить, что этот Занзас ― не иллюзия, что он настоящий. Подушка под ним была измазана запекшейся кровью. ― Блядь, кто-нибудь объяснит мне, что тут произошло? Сквало выскочил в коридор, на его крик сразу прибежали Леви и Луссурия. Последний затащил Сквало назад в комнату и закрыл дверь. Сквало накинулся на него, вцепился в горло и прижал к двери. ― Спокойно, Ску. Тебе лучше расслабиться и выпить. ― Иди нахер со своими советами. Что случилось? ― Твоя гениальная идея случилась. Ну, про Леви. Если бы Занзас встретил его вчера, то убил бы, наверное, только потому, что он существует. Сквало помолчал, а потом спросил: ― С Леви все нормально, почему Занзас сияет разбитым лицом? Луссурия подошел к столу и налил им. ― Вчера, когда он услышал то, что ты ему записал, было тихо. Сначала. Мы ждали гостей, и когда Каваллоне приехал, я пошел позвать Занзаса, потому что он не отвечал на телефон. А после я увидел, что он сидит на тебе и держит у твоего виска пистолет. Он бы выстрелил. Он и выстрелил, когда обернулся на звук. ― Луссурия кивнул на дыру в стене, которую не успели заделать. ― Брешешь. Занзас бы такого не сделал. Сквало посмотрел на Занзаса. Он и сам не знал, чего ждать от него. Занзас, видимо, заебался от всей этой ситуации быстрее, чем сам Сквало. ― Так ли хорошо ты знаешь Занзаса? Сквало молчал. Он думал, как бы поступил на его месте. Как-то раз в шутку они пару раз говорили о смерти, но Сквало даже мысли не допускал, что что-то из тех разговоров может стать реальностью. ― Я избил его, не знаю, что на меня нашло. Сквало, я никогда его не прощу, то, что он хотел сделать, ― это предательство. Он хотел пристрелить тебя. Меня до сих пор трясет от бешенства. ― Успокойся. ― Сквало сделал глоток, выпивка обожгла горло так, что на глаза навернулись слезы. Не надо было пить. Сквало сел на край кровати. Обернулся, посмотрел на Занзаса. Положил руку ему на плечо. ― Лицо вылечить ему не пробовал? ― Он запретил, ― недовольно ответил Луссурия. ― И, если честно, я согласен. Пусть подольше помнит, что хотел сделать. Мадонна, я бы жить не смог больше после такого. ― Мы сами разберемся. ― Луссурия остался недоволен, даже гадать для этого не нужно было. ― Прости его. ― Это не мое дело, Сквало, ты должен его прощать. Сквало понимал Занзаса. Не злился на него, он сам был виноват в том, что наговорил ерунды, которую Занзас бы никогда не принял. Но Сквало всегда казалось, что Занзас гораздо лучше переносит разлуку, чем он. Оказалось, нет. Занзас закипал долго, тихо, но вчера чуть не устроил конец света. ― Я не представляю, что бы делал, если бы у Занзаса получилось. ― Занзаса бы тоже не было, ― ответил Сквало. ― Мы связаны. Если умру я, то умрет и он. Так что он вчера сделал правильный выбор. Я бы тоже такой сделал на его месте. ― Ты сейчас спокойно говоришь об ужасных вещах, ты в курсе? Сквало грустно усмехнулся. ― Жизнь вообще не очень веселая штука в последнее время, да? Луссурия молчал. Он снова курил в открытое окно. Кажется, теперь каждый разговор со Сквало обходился ему в несколько сигарет. ― Отдохни. Мы все очень устали. ― Не могу. Сегодня приедут юристы Конте и Каваллоне. Через… ― он посмотрел на часы. ― Сейчас. Я не могу отправлять их обратно второй день подряд, что они о нас подумают. Это был поставщик, с которым Занзас хотел работать уже давно. Он всерьез намеревался расширить объемы поставок оружия, теперь для этого было гораздо больше возможностей, чем раньше, да и Занзас был сам себе хозяином и мог заткнуть любого в Альянсе. Но если бы Сквало был на месте Луссурии, чего бы себе никогда не пожелал, то послал бы всех нахер. ― Отмени все и езжай, отдохни. Я тоже, ― сказал Сквало и отвернулся. Он лег обратно на кровать и, когда Луссурия вышел, снова начал рассматривать лицо Занзаса. Провел пальцем по темным губам, чувствуя, какие они шершавые и опухшие. Прикоснулся к ним своими губами. Тихо засмеялся. Он никогда не видел, чтобы Занзаса кто-то так отделал. Сквало запутался пальцами в его волосах, откинул их со лба и погладил его по голове. ― Я бы тоже так поступил. Он придвинулся ближе, прижимая Занзаса к себе. Они были живы, но почему-то Сквало казалось, что они умерли восемь лет назад. Вся ночь прошла в полусне. Сквало слышал, как по дому ходили, пару раз в комнату кто-то заглядывал, но Сквало было все равно. Кошмары снова забивали мысли, солнце уже всходило, но Сквало не обращал внимания. Он обнимал Занзаса и не отпускал рук. Ночные кошмары грозили смениться утренними и дневными. Наверное, стоило напиться, чтобы спать спокойно, но Сквало не хотел подниматься с кровати. Он мог в следующий раз и не проснуться, даже железному терпению рано или поздно приходит конец, и если такое случится, он не будет винить Занзаса. Как он не винил Сквало за поспешность, когда тот надел ему кольцо Вонголы. Сквало погладил его по щеке, обвел пальцем кровоподтек и не сразу понял, что Занзас смотрит на него. ― Идиот, ― сказал Занзас хрипло, а потом набросился, прижимая к кровати и целуя, и Сквало не чувствовал ничего, кроме вкуса крови во рту и бесконечного счастья. А после стало темно. *** Занзас целовал Сквало, пока не понял, что тот перестал отвечать. Он глянул на часы ― восемь ноль пять. Какие-то пять минут дали ему больше, чем гигабайты записанных слов. Они могли потратить эти пять минут на то, чтобы сказать друг другу что-то важное, но если бы у Занзаса был шанс повторить, он бы ничего не изменил. Им не нужны были слова, чтобы понять друг друга, чтобы выразить радость, попросить прощения и простить. Слова были мусором, шелухой ― чувства были настоящими. Когда Занзас убедился, что со Сквало все в порядке, и он просто спит, то вышел из кабинета. ― Чего уставился? ― спросил он у рядового, который попался ему на пути, а потом вспомнил, что, кажется, Луссурия неплохо разукрасил его в прошлый раз. ― Эй, ― Занзас окликнул рядового, который уже спешил убраться подальше. ― Где кто-нибудь из хранителей? Луссурия нашелся на кухне, он и пара рядовых готовили новое задание. Луссурия тыкал ножом в точку на карте, идиоты кивали каждому его движению. Судя по дыре на одной из окраин Неаполя, планирование операции шло уже долго. Потом кто-то увидел Занзаса, подпирающего косяк, и ахнул. ― Оставьте-ка нас, мальчики, ― Луссурия, как всегда, оставался собой. ― Извини. ― Да ерунда, мы обсуждали, как лучше… ― За вчерашнее. ― О. Лицо Луссурии изменилось, но он почти сразу взял себя в руки. ― То, что происходит между вами, ― не мое дело, но ты чуть не убил вас обоих. Неплохо было бы, если бы ты не решал за всех. ― Сквало бы понял. ― Он и понял, ― недовольно ответил Луссурия. ― Ему тоже не помешает вправить мозги. Вы совсем сошли с ума. Я с ужасом жду, что вы выкинете завтра. Занзас усмехнулся. Луссурия был их другом, но порой от его дружеского участия хотелось сбежать подальше. ― Я видел его сегодня. ― Ты видишь его каждый раз. Или… подожди. Ты хочешь сказать, что ты… ― Луссурия нахмурился, подбирая слова. ― Да, прежде чем он заснул, я видел его. А он ― меня. ― Мадонна. ― Луссурия вздохнул с таким облегчением, как если бы он все еще был офицером Варии и у него оказался нескончаемый список миссий на всю жизнь. Развлечение и работа на всю жизнь. ― Ты хоть представляешь, что это значит? Занзас поднял бровь. ― Вы сможете выбраться из этого дерьма. Насколько ― я не в курсе, Сквало знает лучше. Надо срочно звонить… Сквало говорил, что у этого пустынного шамана есть запасной вариант на случай… Луссурия соскочил со стола, на котором сидел. Добежал до кабинета, где спал Сквало, так быстро, что Занзас едва поспевал за ним. Вытащил у Сквало смартфон и начал копаться в контактах. ― Как там его Сквало называл... Да, кажется, этот, ― бормотал он себе под нос, перебирая список имен. ― Да что ты делаешь, объясни? Занзас наблюдал, как суетится Луссурия, и ждал ответа. ― Алло! Нет, это не он, будет позже. Случилось то, о чем вы говорили, теперь вы сможете помочь. ― Луссурия барабанил пальцами по подоконнику и слушал, что ему говорят. ― Скоро. Считайте, что уже едем. ― Ну наконец-то это закончится, ― развернулся Луссурия к Занзасу. ― Собирайся, берем Сквало и в аэропорт. Я не знаю, куда нам, теоретически ― в Марокко, потом позвоним старику еще раз и спросим дорогу дальше. Занзас? Занзас отвлекся от своих мыслей. Из всей болтовни он понял самое важное ― жизнь могла снова измениться. ― Что? ― Можно вылечить твое лицо? Занзас смотрел, как земля становится все дальше и бледнее. Самолет набирал высоту. За последние часы случилось столько, что Занзас до сих пор не мог осознать все до конца. Позже из Луссурии удалось вытянуть нормальное объяснение, почему он решил сорваться в Марокко именно сейчас. Выходит, им со Сквало, может, удастся все переиграть. Но Занзас не спешил с надеждами, он не привык надеяться, тем более основываясь только на каких-то иллюзорных обещаниях. Он хотел, чтобы все стало как прежде, но не знал, какую цену придется заплатить. В прошлый раз заплатил Сквало. Занзас не знал, чем обернется им эта поездка. Старик не обещал полного решения проблемы, но Сквало давно сказал, что при каком-то условии, возможно, они смогут жить почти нормально. Видеть друг друга. Говорить. В чем будет подвох, Сквало тогда не знал. Осталось всего несколько часов до того, как это выяснится. Занзаса мутило от волнения, уши закладывало, и в голове раздавался громкий стук сердца. Занзас не знал, почему до сих пор сидит спокойно, это спокойствие было ненастоящим, вынужденным, ему казалось, отстегни он ремень и встань с кресла ― он взорвется. Последние дни были пиздец какими тяжелыми. Занзас подпер подбородок ладонью. Задумчиво провел по губе, она снова была нормальной, а он уже даже привык касаться запекшейся колючей корки. Земля внизу давно сменилась облаками, а потом в иллюминатор стало бить солнце, Занзас опустил шторку и повернулся к Сквало. Ему все еще казалось, что те пять минут были сном или игрой воображения. Оставался простой способ проверить ― дождаться восьми и посмотреть, что будет. Может, Сквало проснется раньше? Или сам Занзас заснет позже? Занзасу было все равно, лишь бы это повторилось снова. А то, может, они зря прутся в жопу мира, и все ему привиделось. ― О чем задумался? Луссурия проснулся, когда самолет затрясло из-за воздушной ямы. ― Думаю: а что, если принял желаемое за действительность? ― Не знаю, но верю, что все с вами будет в порядке. А если тебе даже и показалось… Сквало все равно хотел наведаться к этому шаману еще раз. ― Даже если все оставалось без изменений? Луссурия пожал плечами. ― Может, он думал, что, если помашет перед тем дедом мечом, тот испугается и выдаст готовенькое решение. Занзас засмеялся. Сквало мог так поступить, более того, его способ достаточно часто работал. Занзас бы даже не удивился, если бы план Сквало таким и оказался. Сквало вообще проще было действовать так, чем выжидать и пытаться решить все более цивилизованно. И Занзас бы не сказал, что не поддерживал Сквало в его привычной политике. *** Сквало открыл глаза. Обстановка была незнакомой. Он куда-то ехал, машину трясло. На переднем сидении он увидел Луссурию и успокоился. Рядом с ним сидел Занзас, который, едва заметив, что Сквало очнулся, схватил его и прижал к себе. Как Сквало не хватало этой близости! ― Слышишь, мы найдем способ выбраться из этого дерьма, ― зашептал ему Занзас. Сквало обнял его в ответ и потянулся к губам. Поцелуй был торопливым, они хотели успеть как можно больше, пока один из них снова не заснул. Сквало скользил губами по его лицу, целовал щеки, глаза, и чувствовал, как дрожат ресницы Занзаса, как он жадно дышит и целует в ответ. Сквало бы хотел, чтобы это длилось и длилось, но Занзас скоро закрыл глаза и больше не шевелился. Сквало уложил его на сидение и только потом заметил, что машина стояла на месте. Луссурия, повернувшись, задумчиво смотрел на них. ― Молю всех богов, чтобы у вас когда-нибудь было больше, чем пять минут. Иначе вы никогда не сможете поговорить, ― засмеялся он, хотя взгляд его был серьезным и выдавал волнение. ― Не завидуй. ― И не думал. Мы едем к твоему шаману. Я позвонил ему, как только Занзас прибежал и рассказал о том, что случилось. ― Спасибо, что не стал ждать. Луссурия развел руками. ― Хочешь повести? ― Да, ― ответил Сквало, и Луссурия перелез на сидение рядом с водительским. ― Как ты нашел его в первый раз? Навигатор убивает меня, ― Луссурия ткнул в картинку, где среди пустыни был проложен маршрут. ― Я колесил тут целый день. Не уверен, что найду дорогу ночью, но я бы лучше ориентировался на пики, ― он кивнул на виднеющиеся вдали вершины гор. ― Нам туда, скоро дорога совсем исчезнет. Сквало смотрел вперед, в темноту, которую разгонял свет фар. Под колесами шуршали камни и редкие кустарники-колючки. На свет летели насекомые, и все лобовое стекло было в мелких грязных точках. Луссурия то ли спал, то ли давал Сквало подумать о своем, очень тихо фоном играло местное радио. Сквало было спокойно, он мог бы гнать так часами, до самых гор, пока не закончился бы бензин или солнце не показалось над пустыней. Он бы гнал до следующего поцелуя с Занзасом, а потом ― будь что будет. Сквало улыбался и сжимал руль крепче. До деревни оставалось всего ничего. ― Быстро же вы. Старик стоял в темноте у калитки и держал в руке керосиновую лампу. ― Это Луссурия, он с нами. Али кивнул. ― Идемте. Сквало вытащил Занзаса из машины, и они вдвоём донесли его дома. Сквало огляделся, ничего с его прошлого визита не изменилось. Али сел на лавку и махнул им рукой, приглашая тоже присаживаться. Сквало пил холодную, отдающую кварцем воду, и слушал его. ― Я рассматривал вариант, что вы сможете продвинуться. Но, честно говоря, не верил. И сейчас не очень верю в то, что это подействует. Дай мне его кольцо. Сквало стащил с пальца Занзаса черное кольцо, которое сказал носить Али, отдал его и получил другое взамен. Оно было копией кольца Вонголы. Прикасаться к нему было еще неприятнее, чем к предудущему. Сквало поморщился. ― В этом, ― старик показал пальцем на то, что держал Сквало, ― часть кольца, которое его прокляло. Надень его, и если он проснется с ним, то вы больше не будете зависеть от времени. Он будет спать, когда захочет, только не допускай, чтобы кольцо становилось белым, иначе снова подействует проклятие. ― Али оперся своей клюкой о пол и положил на нее ладони. ― Подождем. Но Сквало не спешил надевать на Занзаса новое кольцо. ― В прошлый раз кольцо Вонголы чуть его не убило. ― Ты сомневаешься там, где сомневаться недопустимо. Я хочу помочь, а не убить его. Сквало вернул кольцо на руку Занзаса. ― Если тут часть кольца Вонголы, то самого кольца больше не существует? ― Нет, теперь от него почти ничего не осталось. В том виде, в котором вы его помните, его больше нет. Сквало чувствовал, как груз свалился с плеч. Теперь кольцо точно нигде не всплывет, и никакой мнимый наследник не будет говорить, что он избранный. ― Переночуете здесь, ― сказал Али. ― Хочу увидеть, подействует или нет. ― Пойду в машину, ― сказал Луссурия. ― Если что ― зовите. Сквало проводил его взглядом и сел к Занзасу. ― Почему ты решил переделать кольцо? Был ли какой-то еще способ все изменить? ― Кольцо прокляло его. Если Занзас окажется настолько силен, чтобы самостоятельно проснуться, без твоей помощи, то он победит это проклятие, оно рано или поздно сломится. Но не думай, что это произойдет быстро. Ты говорил, что ждал его восемь лет, сможешь еще подождать, да? ― улыбнулся Али. Они разлили по чашкам терпкий, пахнущий травами чай и пили, сидя друг напротив друга. Сквало давно так ни с кем не говорил, и хоть тема была не самой лучшей, он ощущал спокойствие спящей пустыни, до которой дотянуться ― шагнуть за порог; а еще ему был любопытен сам Али. Сквало редко встречал людей, которых ему хотелось слушать. ― Моя жена, услышав вашу историю, была очень растрогана, ― сказал Али. Сквало поднял лицо от чашки. Пиздец, только не хватало, чтобы им и Занзасом умилялись. Он хотел было сказать, что нечего трепаться о них кому попало, но заткнулся, когда Али продолжил: ― Не каждый готов пойти на все ради другого. Ты, молодой человек, с ним сполна хлебнул, но до сих пор не оставил. Сейчас такие люди ― редкость. ― Я поклялся ему. ― Клятвы нарушаются, а связи рвутся. Думаешь, почему я позволил тебе войти в свой дом после того, как ты убил моего ученика? Он предал мой путь. Сквало знал, что это самое оскорбительное, что только может быть, для мечника. Вопиющая неблагодарность. Ему было интересно, в чем провинился ученик, но спрашивать о таком было невежливо. ― Твой стиль ― его стиль. Я изучил его в сражении с ним. Можешь считать меня своим учеником, если считаешь достойным. ― Это будет честь для меня, ― кивнул ему старик. ― И все же, почему ты поклялся Занзасу? Когда успел? ― Когда мне было четырнадцать, ― сказал Сквало. ― Вы были еще детьми. ― Я уже был Императором мечей. Старик кивнул. ― Я слышал об этом, но верилось с трудом. А теперь вижу тебя и думаю, что ты и правда мог быть тем мальчишкой. Сквало улыбнулся. ― Я много чего успел. ― «И не успел», ― пронеслось в голове. Они молчали, смотрели друг на друга и не скрывали этого. Интерес был взаимным. Сквало видел в старике достойного, и общаться с таким человеком ему было приятно. ― Тебе нужно взять ученика, ― сказал Али после долгого молчания. Можно было подумать, что эта мысль пришла ему в голову за то время, пока они пили чай, но Сквало отчего-то знал, что Али подумал об этом давно. Сквало фыркнул, вспомнив, как гонял обычно рядовых на тренировках, если Луссурия или Леви были заняты. Это были черные дни для членов Варии. ― Из меня никудышный учитель. ― Потому что ты еще никого не хотел научить. Это желание должно идти от души. И не думай, что будет примерно так: к тебе однажды завалится какой-нибудь пацан и скажет ― учи меня. Ты сам встретишь его и поймешь, что он нужен тебе, а ты ― ему. ― Это как у нас с Занзасом, ― сказал Сквало. ― Только учить его не надо. ― Это пойдет тебе на пользу. Добавит мудрости. Сквало сомневался, что ему нужна мудрость. Какие его годы были, о какой мудрости могла идти речь? Сквало размышлял над его словами. Он не думал, что быть учителем ― это для него. Его опыт учить был крайне неудачным. Сквало думал, что в этом деле ему никогда не преуспеть. Но, может, дело и правда было в том, что он выполнял свою работу, а не действительно хотел научить. Конечно, было бы любопытно, и Сквало не отказался бы, наверное, взять ученика, но не сейчас. Он считал, что слишком молод: когда кто-то говорил «учитель», воображение рисовало почтенного старца. А еще Сквало пока было не до чужих проблем. Только-только начали решаться его собственные. Он пересел на скамью, где лежал Занзас, и положил его голову себе на колени. Ждать оставалось совсем недолго, считанные минуты, и Сквало нервничал. Старик рассматривал их и пил чай, какую по счету кружку ― Сквало сбился со счета. ― Да не дергайся ты. Все будет хорошо. Сквало мог дать второю руку на отсечение, что выглядел таким же спокойным, как Али. ― Ты в карман с первого раза не попал, и волосы ему сейчас все выдернешь, ― улыбнулся старик, верно истолковав его вопросительный взгляд. Сквало отдернул руку от волос Занзаса, раскрутив прядь волос с указательного пальца. ― Самому бы тебе учиться. Не мечу, терпению. Но боюсь, это только с годами придет, ― рассмеялся Али. ― Кажется, твой друг просыпается. Сквало сначала и не заметил, как Занзас пошевелился. А сейчас он лежал и смотрел на него настороженным взглядом. ― Подействовало? ― Подействует, не сразу, ― сказал старик, и Сквало услышал в его голосе облегчение. Сквало наклонился и коснулся губами лба Занзаса, большего он себе не позволил. Занзас сел рядом и сжал его руку. Старик смотрел то на них, то на часы. Сквало чувствовал, как Занзас сжимает его пальцы, и ему уже ничего не нужно было. Он знал, что заснет в этот раз счастливым и больше не будет видеть кошмары. Он успел обнять Занзаса до того, как на него обрушилась привычная темнота. *** ― Ну вот, ― старик поднялся с места и взял в руки клюку. ― Можете ехать назад. Занзас вскочил и в два счета оказался рядом с ним. ― Спасибо, ― сказал он. Он никогда никого не благодарил. Но сейчас чувствовал, что это необходимо, и что благодарность сама рвется из него. ― Ты первый старикан, который не раздражает меня. Дед засмеялся. ― Будь достойным своего друга, ― сказал он, когда Занзас отпустил его. ― И будь достойным человеком. Я не знаю, какие испытания тебе пришлось пройти, но кажется, их было немало… Не давай себе озлобиться, оставь ненависть в прошлом и живи. Вот тебе мой бестолковый стариковский совет. Занзас кивнул. На улице хлопнула дверца машины, а через минуту на пороге появился Луссурия. ― Ну как? ― Все хорошо. Как мы можем?.. ― Твой друг уже отблагодарил меня. Всем своим ученикам я выковываю мечи. Возьми его с собой и передай ему, я не успел подарить его лично. Для меня будет честью, если он однажды использует его в бою. Занзас кивнул и взял меч, замотанный в перепачканную сажей тряпку. Хотелось посмотреть, какой он, но Занзас понимал, что это для Сквало. Тот, если захочет, сам покажет. Занзас смотрел на Сквало и вспоминал их первую встречу, как бесил первое время, как они говорили обо всем на свете, целовались в кино, как однажды Сквало пропал и вернулся довольный, злой, как черт, и без правой руки. Как Сквало позволял Занзасу потом приматывать к протезу меч и, наблюдая за его стараниями, отпускал шуточки о том, откуда у Занзаса на самом деле руки растут. Сквало стал настолько частью его жизни, что Занзасу не терпелось скорее встретиться с ним снова. Занзас думал, не будь их той самой, первой встречи, не было бы ничего ― ни Колыбели, ни Варии, не было бы их побед и поражений. И Занзас бы прожил спокойную жизнь, был кем-то, но не главой Вонголы, но все равно влиятельным и богатым, потому что другим Занзас себя не представлял. И, наверное, это было бы ужасно, смертельно скучно. Без Сквало Занзас не сделал бы многих ошибок, но он ни о чем не жалел. Занзас смотрел на Сквало всю обратную дорогу. Занзас жил теперь от встречи до встречи, боялся отойти или отвлечься на что-то, чтобы не пропустить момент, когда Сквало проснется. Ему хотелось поговорить с ним, но, только заметив внимательный взгляд, Занзас сразу потерялся и порывисто обнял его. Пару секунд смотрел в глаза, а потом закрыл их, потому что целоваться с открытыми глазами было как-то ненормально. Сквало отвечал на поцелуи и смеялся, и, кажется, обещал, что они когда-нибудь обязательно поговорят. ― Не раньше, чем я с вами совсем поседею, ― пробормотал Луссурия, но Занзас услышал. Занзас почувствовал, как нагрелось кольцо. Занзас первые минуты ждал, что вот сейчас снова упадет в ставшую уже привычной темноту и проспит двенадцать часов, но время шло, а ничего не происходило. *** ― Все. Это слово сорвалось с губ само, Сквало сказал и выдохнул, будто груз прошедших дней свалился наконец-то с его плеч. Сквало сидел в гостиной, развалившись, как любил делать Занзас. В руке он держал бутылку вина, а рядом, на столе, куда он закинул ноги, тускло поблескивал меч, подаренный ему Али. Рукоять удобно ложилась в ладонь, и рассекал он воздух с радующим уши свистом. Меч был хорош, но Сквало любил свой старый. Занзас, натягивая куртку, зашел в комнату и встал напротив. ― Дрочишь? ― он кивнул на меч. ― Пока нет, но собирался. Занзас понимающе хмыкнул. ― Как тебе железяка? ― Если бы мне подарили ее лет десять назад, то пищал бы от радости. ― Сквало пригубил вино и облизнулся. И от него не скрылось, с какой жадностью наблюдал за ним Занзас. ― У меня уже есть оружие. ― Я бы оставил его там, если бы знал. ― Это невежливо, старик бы обиделся. ― Невежливо взять и не пользоваться. Сквало покачал головой. ― Хер вас, Императоров мечей, поймешь, ― сказал Занзас. Вроде бы делал вид, что недоволен, но Сквало знал, что он был в хорошем настроении. ― Поеду прогуляюсь. Сквало посмотрел на него, но Занзас опередил и не дал спросить. ― Один. Ты тут и так хорошо устроился. Сквало проводил его задумчивым взглядом и снова уставился на меч. Старик оказал ему честь, подарив его. Сквало оказал честь ― взяв. Они были в расчете. А речи о том, чтобы им пользоваться, не шло. Меч был великолепным, по правде говоря. Не показушным, без муторной резьбы на рукоятке, без претензии на вычурность. Такое Сквало любил и ценил. Но, когда он взял его в руки, то понял, что давно вырос из него, не потому что он был недостаточно длинным или тяжелым, а потому что Сквало сразу признал: у меча есть характер. И будь Сквало моложе, они бы точно спелись. Сейчас ― нет, в этом мече было слишком много жажды ― жажды познаний, битв и побед. У Сквало почти все это уже было. Сквало нужно было немного другое. Он повертел меч в руке, подбросил, поймал и посмотрел в него. Отражение искажалось, и Сквало видел себя молодого, безрассудного и четырнадцатилетнего. Нет, меч был не для него. И Сквало бы поклялся, что старик со сто процентной точностью мог определить, какое оружие ему бы подошло, но сделал именно такой подарок. Сквало довольно усмехнулся. Вот же хитрый хрен. Он выпил еще, и мысли лениво перетекли на текущие дела и Занзаса. Теперь все было почти хорошо, времени, когда Занзас и он могли видеться, оставалось достаточно. На церемонии наследования они были вместе, и Сквало до сих пор прокручивал в памяти тот вечер. Как давно они мечтали ― как давно Занзас мечтал, исправил себя Сквало. Когда-то давно Сквало принял мечту Занзаса и сделал своей тоже. Теперь она исполнилась, и он был охренительно счастлив. Сквало и сейчас был счастлив, но в моменты, когда он начинал прокручивать в голове события последних лет, понимал, что мог быть и более счастливым. Как тогда, когда выиграл поединок с Тиром. Или когда поцеловал Занзаса в первый раз, а он не набил ему морду, а ответил. Так много всего было связано с Занзасом. Сквало чувствовал, что без него не сможет, и одновременно с этим думал, что привязан. Конечно, не так, как пару месяцев назад, но все равно, вся его жизнь была завязана на Занзасе. И Сквало никак не мог понять, так ли это хорошо, настолько быть привязанным к другому человеку. Иногда он не мог избавиться от мысли, что Занзас много лет назад затащил его в свою клетку и, закрыв замок, выбросил ключ. Клетка для Занзаса была родной, для Сквало ― нет. Иногда Сквало хотелось найти из нее выход. А потом он видел Занзаса, и все мысли и решения забивались куда-то глубоко-глубоко и на некоторое время затыкались. Сквало было интересно, как чувствовал себя Занзас. Он уже неделю разъезжал по делам Вонголы. Ему удалось наконец-то решить вопрос поставок, и теперь они могли наварить на перепродаже оружия кругленькую сумму. Подкуп местных чиновников тоже шел полным ходом. Близились выборы, кандидаты в мэры рылись в грязном белье конкурентов с удвоенной силой, и заказные убийства списывались на происки недоброжелателей. Сквало был в курсе как минимум двух убийств и одного несчастного случая. Занзас убирал тех, с кем не получалось договориться, кто, в случае победы на выборах, стал бы ставить им палки в колеса. Занзас был все время занят, Сквало тоже, но Сквало не думал, что их дела окажутся настолько разными, что они даже видеться будут только мельком. У Сквало было что сказать Занзасу, но за пару секунд, когда они сталкивались в коридоре или в столовой, он успевал ему кивнуть или улыбнуться. С каждой такой недо-встречей Сквало все больше хотелось остановить его и как следует встряхнуть. Кроме текущих дел, Сквало не мог перестать думать еще об одном: нужно было показать Занзасу настоящее завещание, о котором они на время забыли. *** ― Савада Цунаеши. Блядь. Что еще за Савада, блядский, Цунаеши? Сквало поморщился, как от зубной боли, и пожал плечами. ― Мы выясняем, босс. В Японии дохуя Савад Цунаеши, нужно немного времени, чтобы найти того, кто был нужен Тимотео. ― Да неужели. Какой-то японский хер должен был стать главой Вонголы вместо меня. Так что, наверное, он известен. Он крутой чувак, да, мусор? Сквало снова поморщился, но Занзас не обратил внимания. Он был зол. За всеми делами семьи он забыл, что у них оставалась одна большая проблема. И теперь, как выяснилось, у нее было имя. ― Впервые слышу о нем. Если бы он был известен среди мечников или тех, кто занимается оружием, поставками, наркотиками, я бы знал. Сквало стучал пальцами по столу, они оба ждали доклад Луссурии, который должен был прийти с минуты на минуту. ― Убью его, просто потому что он существует. ― Я бы тоже так перестраховался. Даже теперь, когда тебе ничего не угрожа… ― Занзас закатил глаза. Сквало понял не так. Он вообще в последнее время был растерянным и задумчивым. ― Да не в этом дело! ― Луссурия наконец-то показался в дверях, через две секунды папка с личным делом лежала у Занзаса на столе. ― Просто потому что старик считал его лучше меня, Саваде не жить. ― Вы что, блядь, издеваетесь?! ― Занзас вскочил, опрокинув кресло. Всего пять минут тишины, пока Занзас читал досье, было у Сквало, чтобы собраться, потому что он уже примерно знал, кто такой этот Савада, по тем справкам, что наводил сам. Сквало отшатнулся, и Занзас заметил. ― Ты, ― он прищурился. ― Ты чего дергаешься? Есть еще что-то, что я не знаю? Сквало редко видел этот взгляд, и он не предвещал ничего хорошего. Занзасу очень не понравилось то, что он прочел в досье, и он, кажется, решил выместить свое недовольство на Сквало. Хуй там. От него не ускользнуло, что Луссурия по стенке медленно дошел до выхода и выскочил, оправдываясь какими-то срочными делами. ― А ты стой. Сквало и не собирался уходить. Он сам начинал злиться. Какая вожжа Занзасу под хвост попала? Савада сегодня жив, а завтра нет, они очень быстро могли решить эту проблему. Он выдохнул и переступил с ноги на ногу. ― Ты не должен был сказать мне об этом раньше? ― Когда? Когда мы колесили по пустыне или на прошлой неделе, когда ты разъезжал по поставщикам? ― Занзас его еще и обвинял, у Сквало было чем ответить. Они оба хороши, если уж по правде. ― Ты тоже всю неделю бегал, как ненормальный. Сквало больше не мог терпеть. Не один Занзас приводил в порядок дела Вонголы. ― Ты скинул все на меня. Рядовым нужно где-то жить, что-то есть, тренироваться. А тут еще и случай с этим психом… Свалился на мою голову, тебя, между прочим, убить хотел, киллер недоделанный. Закидал всю северную стену динамитом, думал, ты у себя сидишь. А ты даже не заметил, что у тебя в кабинете окно поменяли. А дурака этого куда деть, а, Занзас? Он до сих пор у нас! Поговори со мной! ― прорычал он. ― Что с тобой творится? Дорвался до того, чего хотел, но теперь сам на себя не похож! Сквало было страшно признаться, но он скучал по тому времени, когда им приходилось записывать друг другу послания. Тогда они говорили, много говорили, о делах и просто так, и Занзас тогда казался Сквало ближе, чем сейчас. ― Видеть тебя не могу, ― Занзас обошел стол и встал перед ним. И в его глазах Сквало рассмотрел что-то такое злое и горячее, что ему стало страшно, и ярость нахлынула снова. Он чувствовал, как кровь приливает к лицу, а в голове стучит, и порадовался, что с ним не было меча. Потому что, когда он бросился на Занзаса и повалил его на пол, он точно бы мог его покалечить. ― Видеть не могу, ― прошипел Занзас, рванул рукой его за воротник и прижался к губам. ― А ты, блядь, тоже по уши в делах, и хер тебя поймешь, передумал ты или нет. Сквало уперся протезом Занзасу в грудь. Занзас прожигал его взглядом. Все становилось на свои места. ― Больше так не делай. Ты мог бы просто сказать. Просто в их случае никогда не было. Занзас притянул его снова, и Сквало ответил, кусая его и целуя так яростно и жадно, чтобы, блядь, у Занзаса больше не было сомнений, не передумал ли он. Сквало расстегнул-разодрал на нем рубашку, уставился на грудь и потемневшие шрамы. Наклонился, потерся щекой и прислушался к загнанному биению сердца. Облизал шрам, спускавшийся от ключицы. Грудь Занзаса ходила от дыхания, он пытался стащить со Сквало одежду, но получилось только задрать рубашку и шарить руками по спине. Сквало помог ему сам, прижался к нему снова, снова поцеловал. Сказанные в запале слова забывались, становились неважными. И Сквало понимал, чего ему не хватало для счастья, для полного спокойствия. Они поднялись, стаскивали друг с друга оставшуюся одежду, а потом завалились на диван, цеплялись, будто хотели, как деревья, срастись корнями и ветками, спутаться навсегда, чтобы больше не расставаться. Злость уходила, оставляла после себя пустоту и жар. Сквало соскользнул с дивана, встал на колени, оставил засос Занзасу на животе, потом ниже, лизнул впадину пупка, пару раз провел по его члену, сжал пальцы, и Занзас толкнулся ему навстречу, когда Сквало взял его в рот. Занзас тянул, перебирал его волосы, путаясь в них пальцами и не давая отстраниться. Сквало скользил по его груди протезом, и ему казалось, что он чувствует, какая горячая у Занзаса кожа. ― Давай, выеби меня, ― сказал Занзас, и это было то, что Сквало никогда уже не думал от него услышать. В голове стало совсем пусто, Сквало так хотел его, что внутри все сводило от предвкушения. Между ними было тихо и ни миллиметра пространства, ни слова, только вздохи. Сквало целовал его подбородок, шею, глотал его стоны, растягивал его, и, когда Занзас обхватил его запястье, даже тут показывая, как его надо трахать, Сквало совсем отключился. В голове была пустота, в груди ― нетерпеливый огонь, хотелось всего сразу. И целовать под коленом, впиваясь в едва заметную синеватую вену, и трахать его так, чтобы Занзас стонал и не затыкался ни на минуту, и дрочить ему, просто потому что Сквало не мог не делать этого. Занзас был его, наконец-то, спустя дохрена лет они действительно были вместе. Он никак не мог перевести дыхание, все сбилось, все чувства спутались в жаркий ком, жгущий изнутри и мешающий дышать. Сквало много раз представлял, как это будет с Занзасом, но оказалось, что у него очень убогая фантазия. ― Занзас. ― Сквало обхватил его за плечи, почти лег на него, касаясь его щеки своей. Занзас вцепился в него, казалось, впился пальцами под ребра, и Сквало, даже если бы захотел, не смог бы отстраниться. Они двигались вместе, смотрели друг другу в глаза, и Сквало видел его мысли, а Занзас видел его, и было так охуенно, потому что они были одни на двоих. Занзас подцепил с пола рубашку и накрыл их. Сквало заржал и получил по бедру. Он лежал, закинув ногу на Занзаса, и ему было так спокойно, что не хотелось вставать еще по крайней мере несколько минут. Сквало отобрал папку у Занзаса и бегло просмотрел. Часть информации ему уже была известна. ― Вы не могли ошибиться с кандидатом? ― спросил Занзас без особой надежды. Сквало покачал головой. ― Тимотео приезжал в Намимори несколько раз. И всегда его интересовал один и тот же дом. Он иногда заходил к ним в гости. Его люди следили за этим школьником, мы нашли записи с камер наблюдения. Так что нет, ошибки быть не может. ― Может, он его родственник? ― Нет, мы все проверили. Его мог интересовать его отец, Савада Иемицу, который, кстати, сейчас работает на ЦЕДЕФ в Италии. Но что-то подсказывает, что Тимотео интересовал младший Савада. Занзас молчал, а потом засмеялся. Сквало терпеливо ждал, пока Занзас прекратит, но тот будто свихнулся. От хохота он едва не свалился с узкого дивана, и Сквало пришлось схватить его за руку. ― Он выбрал самого ничтожного в мире человека, но не меня. Старый мудак выжил из ума. ― Занзас. ― Если таким образом он хотел показать, что любой идиот лучше меня, то у него получилось. Блядь, он что, не понимал, что Вонгола с ним или загнется, или станет филиалом ЦЕДЕФ? Сквало приподнялся, оперся на локоть и предложил: ― Нам нужно на него посмотреть. ― Да я насмотрелся уже. Серьезно, ― Занзас ткнул пальцем в фотографию. Он снова начинал злиться. ― Он уесть меня так хотел? ― Может, у него были на то причины, Занзас. Мы не поймем, пока не узнаем, что Савада за человек. Занзас задумался. ― Ладно, поедем, ― согласился Занзас и сел. ― Завтра. Сквало был согласен, лишь бы Занзас больше не валял дурака. Времени было мало, чтобы изучить, с кем они будут иметь дело. Занзас хоть и думал, что Тимотео просто нашел кого-то, лишь бы наследником стал не Занзас, Сквало считал, что просто так старик бы такого неподходящего человека не выбрал. Была причина, и Сквало пока только мог гадать, какая. ― Зато теперь понятно, зачем Тимотео приходил к Реборну, ― сказал Сквало. Занзас отвлекся от собирания вещей по комнате, замер и потом повернулся к нему. ― И чего еще я не знаю? ― прищурился он. Сквало и забыл, что так и не рассказал Занзасу о том, что выяснил во время одного из визитов к Дино. ― Это все. Когда я был у Каваллоне, то встретил там Реборна, и от него случайно узнал, что незадолго до смерти старик приходил, чтобы попросить о репетиторстве. Реборн не сказал имени, только то, что Тимотео приглашал его в Японию. Я планировал по-тихому съездить туда, после того, как разрулим с завещанием, и найти этого пацана. А потом мы узнали имя. ― Я не буду спокоен, пока не пойму, что он полное ничтожество или что он мертв. Сквало подошел к нему. ― Конечно. Вместе убедимся. Занзас кивнул. *** ― Старик был не в своем уме, ― сказал Занзас, пялясь на толпу на улице. Они только вышли за двери аэропорта и оглядывались в поисках парковки или указателя, где ее найти. ― Хер тут кого отыщешь. ― Искать нам не тут, ― Сквало кивнул вправо, и Занзас пошел за ним. ― Мне все-таки кажется, что неспроста этот пацан из семьи Иемицу. ― Ты не думаешь, что папаша мог как-то повлиять на выбор Тимотео? ― Тогда у нас большие проблемы, потому что папаша, должно быть, в курсе того, что должно было случиться после смерти Тимотео, но не случилось. ― Старик только спрашивал Реборна, может, он прощупывал почву, а с Иемицу они ни о чем не договаривались? ― Эти, из ЦЕДЕФ, всегда знают то, что им не положено, я бы не надеялся. А Иемицу вообще внешний советник, он точно что-то замышлял. ― Сколько нам ехать до дыры, где он живет? ― Часа три-четыре, ― ответил Сквало. Они нашли на парковке приготовленную для них машину и водителя, который от скуки нарезал вокруг нее круги. Сквало рухнул на соседнее с водительским сидение. ― Можешь пока поспать. ― Он кивнул на кольцо Занзаса, и тот, скривившись, согласился. С тех пор, как Али помог им, проклятие практически сошло на нет. Занзас мог проводить со Сквало куда больше времени, единственный минус ― нужно было следить за цветом кольца. Когда оно светлело, его нужно было снять на несколько часов. Без кольца Занзас спал и сам не мог проснуться. Сквало нужно было следить за ним, но все равно так было намного проще, чем раньше. Главное ― не тянуть до последнего. Тогда влияние кольца Вонголы станет слишком сильным, чтобы Занзас мог его выдержать. Сквало до сих пор не верил, что они отделались так легко. ― Эй, как у вас дела? ― он оставил главными Луссурию и Леви в их отсутствие. Никто не должен был узнать, что они уехали, даже рядовые. Для всех ― отправились на встречи с партнерами, или что там Луссурия успел придумать. ― Все нормально, Сквало. У нас тихо. Сквало рассмеялся в трубку. ― Конечно, когда нас нет, будет тихо. Отдыхаешь там, да? ― И не думал. Ты же отдал приказ искать тех, кто подойдет на место офицеров в Варию, а это ой как непросто. Сейчас все продаются и покупаются. Можно так ошибиться, что потом ты будешь очень недоволен. Сквало хмыкнул. ― Ну ищи, ищи. ― И рядовых гонять надо. Но это Леви делает, на мне все остальное. Сквало, скоро вы вернетесь? ― Не знаю еще. А что? ― Пока не скажу, но вчера до меня дошли слухи, что ЦЕДЕФ что-то затевает. Это может нас и не касаться. Скорее всего так и есть, потому что в Альянсе по-прежнему неспокойно. Я отправил несколько надежных парней следить за перемещениями ЦЕДЕФ и пары подозрительных семей, мне докладывают, что пока все без изменений. ― Хорошо. Держи меня и дальше в курсе. ― Будьте осторожны. ― Как-нибудь разберемся, ― закончил разговор Сквало. Его интуиция подсказывала, что опасности ждать тут неоткуда, только если разъяренная толпа японцев затопчет их. Но они уезжали все дальше и дальше от Токио, и Сквало, рассматривая рисовые поля, думал, что эта поездка будет одной из самых скучных. Для Занзаса, кажется, нет, он всерьез собирался прирезать Саваду при первой же встрече, и Сквало пообещал себе быть рядом, чтобы не допустить этого. У Занзаса хоть и был повод беситься, но пока не было повода убивать. Сквало, как бы ни старался, до конца все равно не мог его понять, потому что не мог примерить чужую шкуру на себя. Он много раз думал, как бы повел себя в ситуации, когда отец, который воспитывает тебя как сына и наследника, потом дает отбой, и ты становишься не нужен. Наверное, Сквало бы это сильно взбесило, и он тоже бы попытался его убить. Убил бы, потому что Тимотео ― даже не Император Мечей. Сквало часто проматывал в голове их последний бой и за восемь лет нашел все ошибки и недоговоренности, которые привели к провалу. Но, даже если бы тогда они с Занзасом планировали все дольше и тщательнее, им не удалось бы избежать катастрофы. Это сейчас Сквало настолько быстр и опытен, ему есть что поставить против Прорыва точки нуля, а тогда он бы ничего бы не смог, несмотря на отвоеванный громкий титул. Сквало посмотрел на экран навигатора, оставалось около двухсот километров. ― С ним все в порядке? ― спросил водитель, обернувшись. ― Да, он просто спит. Не задавай глупых вопросов. Сквало отвернулся к окну и подпер рукой подбородок. Поля и деревни не кончались. Он сам силился не заснуть, японцу-водителю он не доверял, хотя тот с виду был обычным работягой. Сквало думал, это из-за того, что во время последнего визита на восток его номер в обшарпанной гостинице, где он был под прикрытием, обворовали. Найти, конечно, ничего не нашли, да и Сквало срать было на вещи, но остался неприятный осадок. Сквало проснулся от толчка в плечо. Японец, выпучив глаза, стоял, наклонившись, у открытой двери машины и не шевелился, Сквало прижимал к его шее нож, который успел вытащить из-за голенища сапога быстрее, чем проснуться. Он сунул нож обратно и полез в карман за кольцом, надел его на палец Занзаса. Потом отсчитал денег, в пару раз больше, чем они договаривались, и расплатился с водителем. Багажа у них было немного, собирались в спешке, ни Сквало, ни Занзас терпеть не могли паковать чемоданы, поэтому кидали в один, общий, все шмотье и вещи, которое могли пригодиться, за пару часов до вылета. Луссурия время от времени подходил и тоже что-то кидал. Сквало было не до того, чтобы следить еще и за ним. Если положил ― значит, надо. На чутье Луссурии он мог рассчитывать, как на свое. Сквало помогал вытаскивать водителю чемодан из багажника, когда из машины, потягиваясь, вылез Занзас. Перед ними был чистенький порог гостиницы Намимори, где они собирались провести ночь, а потом найти место получше, если тут не понравится и придется задержаться подольше. Занзас молчал. Осматривался, пока Сквало тащил чемодан по лестнице на второй этаж, куда проводила их девушка с ресепшн. Через пятнадцать минут им обещали принести заказанный обед, и в ожидании Сквало вытянулся на кровати. Занзас лег рядом и уставился в потолок. ― Я думал, не разогнусь после машины. ― Поедем назад, найдем джип, ― согласился Сквало. ― Как будем искать этого школьника? Не думаю, что заявиться в школу и спросить, где он, хорошая идея. ― Пожрем, переоденемся и пойдем глянем, где его дом. До каникул еще неделя. Надеюсь, он все еще учится и никуда не уехал. В дверь постучали, принесли обед. Они быстро поели. Сквало раскрыл чемодан, и все барахло, которое они успели туда напихать, вывалилось на кровать и частично на пол. ― Надо бы одеться более… непринужденно. Занзас хмыкнул, дожевывая куриную ножку, и посмотрел на содержимое чемодана с интересом. ― Уверен, что положил туда что-то непринужденное? ― Нет, я кидал туда гранаты и патроны, ― огрызнулся Сквало. Итогом поисков в чемодане стали две футболки и джинсы. Форменные варийские штаны, к которым Сквало привык и ни за что не хотел менять эту часть гардероба, нравились Сквало больше. Он и не помнил, когда носил джинсы в последний раз. ― Выглядишь, как пидор. ― Сквало криво усмехнулся. ― Иди сюда, сниму с тебя эту херню. ― Занзас пристально разглядывал принт на его футболке. ― Что там у тебя написано? ― Отъебитесь. ― Как некрасиво, еще и в чужую страну приехал, ― усмехнулся Занзас. ― Ты в курсе, что японцы очень вежливые? ― Похуй. ― Сквало кинул одежду Занзасу и сунул руки в карманы. ― Одевайся, пошли. По расписанию, занятия у этого пацана заканчиваются через час. Как раз найдем его дом и посмотрим, что Савада из себя представляет. На улице было уже не так душно, как в обед, когда они только приехали. Поднялся восточный ветер, потянул прохладу. Занзас и на жару не жаловался, даже когда пот стекал по его вискам, Занзас жару любил. ― Ты хоть иногда фотографируй. Или делай вид, ― пихнул его Занзас в бок. Сквало нехотя поднял камеру и посмотрел в объектив. Лениво щелкнул пару раз местный унылый пейзаж. — От этого мы не будем смотреться менее подозрительно. Все равно чувствую себя дебилом. Туристы, фотографии делаем. Да кто вообще приедет в такую дыру? Лучше где-нибудь засесть и понаблюдать. ― Ага, скажи, где. Сквало смотрел на ровную прямую улицу и невысокие деревья по обе стороны дороги. ― Да, уел. Не помешал бы какой-нибудь фургон. Или, если бы соседи уехали, мы могли бы устроить свой наблюдательный пост через дорогу от дома Савады. Вот бы было удобно. Может, выкурить их из дома? ― предложил Сквало. ― Помечтай еще. ― Занзас жмурился от солнца. ― Глянь, ― он кивнул. К ним шли четверо: три пацана и девчонка. ― Кажется, посередине наш... ― Вижу. Сквало с любопытством рассматривал их. То же делал и Занзас. ― Блядь, никогда не думал, что опущусь до слежки за школьниками. Они стояли в тени дерева примерно в ста метрах от дома Савады. Занзас рассматривал их в объектив фотоаппарата, зум оказался очень кстати. Сквало чувствовал себя отвратительно. Следить за теми, кто не стоил внимания, было еще половиной беды, но считать, что они опасны, было катастрофой для его самолюбия. Он пообещал себе, что, когда все закончится, убьет пару каких-нибудь самураев, чтобы восстановить потерянное в этой стране уважение к себе. ― Пацан как пацан, ― разочарованно сказал Занзас. ― Припереть бы его к стенке и посмотреть, как себя поведет. Сразу все дерьмо полезет. ― Успеем еще. ― Сквало дернул его за рукав. ― Пошли. Мне не нравится, как тот японец на нас пялится. ― Это же просто дети. ― Успокаивай себя. Они смотрели, как на порог вышла миловидная женщина и впустила всех в дом. ― Ну и что думаешь? ― спросил Занзас, как только следить стало не за кем. ― Школьники. Скучно. ― У двоих из них есть пламя, ― сказал Занзас. ― У того, что повыше, он тебе еще не понравился, и у Савады ― Дождь и Небо. Теперь интересно, могут ли они им пользоваться. Старик был не таким уж и идиотом, когда писал о нем. Наверное. ― А я думал, у меня глюки. Пламя дождя я за версту чувствую, но тот пацан вряд ли вообще понимает, что это такое. ― Да, сигнал на датчике был совсем слабым, ― согласился Занзас. ― Не пробудилось до конца еще, наверное, или редко его использует. ― Надо же, Луссурия положил что-то полезное. ― Почему ты думаешь, что он? ― усмехнулся Занзас. ― Потому что ты бы не заморачивался на такую херню. И я тоже, ― засмеялся Сквало. Они медленно шли по улице, озираясь по сторонам. Сквало видел тысячи таких же ничем не примечательных городов: прямые улицы, одинаковые стандартные дома, местные, шарахающиеся от приезжих, как от прокаженных. ― То, что их уже двое, мне не нравится. Могут быть еще. ― В любом случае, они не знают, как пользоваться пламенем. Интересно, полный набор хранителей наберется? ― Мы видели только двоих. Нам бы в эту чертову школу с датчиком. Тогда больше бы стало понятно. ― Почему ты думаешь, что они все школьники? ― Если бы я был главой Вонголы, то вряд ли взял хранителей намного старше меня. ― Логично. Они дошли до городского сквера, пообедали в маленькой закусочной, прошли мимо разрушенного парка развлечений и вернулись обратно в гостиницу. В любое другое время Сквало бы не отказался провести время с Занзасом так, но сейчас напряжение не спадало. Сквало не нравилось все: непонятная ситуация с детьми и пламенем, задумчивый Занзас и то, что они так до конца все и не обсудили. Ему хотелось знать, как теперь воспринимал свою жизнь Занзас и не собирается ли выкинуть еще один фокус наподобие того, когда хотел убить их двоих. Сквало хоть и говорил, что понимал Занзаса, но был после того случая в шоке. Он не мог поверить, что Занзас был готов так рано сдаться. А Занзас делал вид, что ничего не случилось, и Сквало не думал, что Занзас сам начнет этот разговор. Намимори казался Сквало довольно скучным городом ― или таким, какие обычно показывают в ужастиках. Слишком спокойным и дружелюбным. Того и гляди, из-за угла выскочит какая-нибудь зубастая херня и оттяпает голову. На пути в гостиницу они столкнулись с одним из пацанов, теперь переодетым в бейсбольную форму. За спиной у него висела бита. Сквало мгновенно пришло в голову решение. Осталось выяснить пару деталей и, кажется, их главная проблема ― посетить школу ― будет решена. ― У них проходит серия матчей. У команды школы Намимори с командами из соседних городов, ― доложил он, когда завалился в номер. ― Терпеть не могу бейсбол. ― Там точно будут наши ребятки. ― Занзас заинтересованно поднялся с кровати и сел. ― Девчонка на ресепшн сказала. Три матча на этой неделе. Один был вчера. Вход свободный. ― Кто вообще смотрит школьные матчи. В комнате было душно. Занзас устроился поверх одеяла и пил пиво. Сквало подошел к окну и распахнул его. ― Это ты зря. ― Почему? Сквало посмотрел на пустынную улицу. ― Этот стрекот сводит меня с ума. ― Цикады. Привыкнешь. ― Тебя не бесит? Сквало лег рядом. ― Почему должно? Отвлекись на что-нибудь. Занзас придвинулся к нему. Долго смотрел, что Сквало стало не по себе, а потом сказал: ― Я думал, что мы с тобой больше никогда не встретимся. Сквало не ожидал, что Занзас сейчас решит поднять эту тему и ответил быстрее, чем подумал: ― Ты нас чуть не убил. Сквало заметил, как тень скользнула по лицу Занзаса, и пожалел, что не сумел сдержать язык за зубами. Слова и так давались Занзасу с трудом, он никогда не любил говорить о том, что чувствует. ― Нахуй так жить, это была бы не жизнь, ― Занзас сжал его руку. Все-таки как они были похожи. Сквало иногда становилось страшно от этого. Однажды он встанет и поймет, что Занзас ― всего лишь часть его, придуманная воображением. ― Я рад, что теперь все почти, как раньше. Сквало вздохнул. Он тоже был рад. ― Я бы не смог без тебя. Так что ты правильно целился, ― губы Сквало были у щеки Занзаса. ― Ты не из тех, кто кончает жизнь самоубийством. Теперь я думаю, что ты бы смог жить дальше без меня, Сквало. Сквало тихо рассмеялся. Не смог бы. ― Знаешь, это реально был пиздец. Ждать восемь лет, но и так и не дождаться. Больше так не делай. Занзас, ― шумно выдохнул он, уткнувшись носом ему в шею. ― Занзас, я все еще…. ― Да я, блядь, тоже, ― Занзас прижал его руки к подушке. ― Не верю, что все по-настоящему. Он наклонился, чтобы поцеловать его, и Сквало смотрел в его глаза, отдающие багровым блеском, пока все не стерлось, и мир не превратился в водоворот. Звонил телефон, Сквало потянулся к тумбочке, но Занзас перехватил его руку, и Сквало стало плевать на все.