Последний из рода Блэк

- Минерва, к вам можно? Профессор трансфигурации оторвала взгляд от записей и удивлённо посмотрела на посетителя. - Северус? Какими судьбами? - Поговорить, - зельевар вошёл в кабинет и сел на стул напротив МакГонагалл. – Минерва, вы не заметили никаких странностей за последние три года? - Конечно я их заметила! Как только в школу поступил Гарри Поттер, начали происходить разные странности, начиная Философским камнем и заканчивая дементорами! - Ну, предположим, дементоры появились чисто случайно и побег Блэка действительно не был запланирован. Но тем не менее, это уже становится традицией! И этот чёртов Турнир! Больше чем уверен, что Хогвартс представлять будет Поттер. - И вы будете рады – сын вашего школьного врага серьёзно покалечится или даже погибнет, - строгая профессор трансфигурации произнесла эту фразу намеренно, потому что прекрасно знала, как Северус относился к Лили. И сейчас она хотела проверить свои предположения. Она была права – зельевар побледнел и изменился в лице, но на долю секунды. И почти сразу же его лицо приобрело обычное бесстрастное выражение. - Чтобы вы знали, Минерва, - сказал он, - я не желаю смерти своим ученикам, пускай и детям школьных врагов. - А детям погибших возлюбленных? – спросила МакГонагалл. Северус снова побледнел. - Это…было так заметно? Минерва кивнула. - Могу предположить, что ты тоже беспокоишься о Гарри, раз пришёл ко мне и затеял этот разговор. - Да. Я действительно беспокоюсь о…сыне Лили. Этот чёртов Турнир. Плюс до меня дошли сведения, что возможно скорое возвращение Тёмного Лорда. МакГонагалл ахнула. - Нужно срочно сказать Альбусу, пусть идёт к Фаджу и отменяет Турнир! – встала она из-за стола. - Он знает и могу уверить вас, что отменять Турнир никто не собирается. Поэтому я и пришёл к вам. Мне нужна ваша помощь. - Если всё так серьёзно, то я сделаю всё, что в моих силах. И постараюсь подключить остальных преподавателей. - Дело в том, что я заметил, что за всё время Поттер и Уизли особо не обращали внимания на учёбу, занимаясь очередными приключениями и квиддичем. - Я не собираюсь запрещать мальчику играть в квиддич, если вы к этому клоните, Северус. - А никто и не просит запрещать ему играть. Просто нужно начать давать ему больше заданий. И пусть он их выполняет в свободное время, а не шляется в поисках приключений. А лишние знания ещё никому не повредят. Думаю, другие преподаватели смогут сделать так же. МакГонагалл поджала губы, но в конце концов согласилась. - Хорошо. Думаю, я смогу дать Гарри побольше заданий. И смогу попросить об этом других профессоров. Только ты, пожалуйста, не сильно третируй его на своих уроках. И ещё: я узнала, что ему можно будет ходить в Хогсмид в этом году. Так вот, перед походами я его нагружать не буду. Северус кивнул и вышел из кабинета. А Гарри тем временем спокойно собирал вещи и даже не подозревал, что два самых строгих професора в Хогвартсе обсуждают пробелы в его образовании. *** Жизнь Гарри у Дурслей была ужасной. С самого детства ему говорили, что он урод и что такие уроды как он никогда не станут приличными людьми. А за то, что он жил в доме приличных людей, его заставляли отрабатывать своё содержание. С самого детства он делал посильную работу, причём с каждым годом список его обязанностей только увеличивался. Так к моменту поступления в Хогвартс Гарри обязан был ухаживать за садом, протирать пыль и пылесосить во всей квартире, помогать тёте с готовкой, мыть дядину машину и приносить дяде и тёте кофе и газеты. Кормили его скудно, всё вкусное доставалось Дадли или съедалось самими дядей и тётей. А летом перед вторым курсом его вообще заперли, выпуская в туалет два раза в день. Поэтому Гарри хотелось отомстить Дурслям, и в связи с этим он не стал говорить о том, что Уизли придут забирать его через камин. Он даже не сказал, что они приедут его забирать. А Рон был предупреждён о том, что камин в гостиной Дурслей был забит. Поэтому дядя, тётя и Дадли были очень удивлены, когда из забитого камина раздался грохот, а затем в нём появилось четверо рыжеволосых мужчин. - М-м-м... да... прошу прощения за все это. — самый старший мужчина опустил руку и оглянулся на развороченный камин, но было заметно, что его извинения неискренние. — Это моя вина, мне попросту в голову не приходило, что могут возникнуть затруднения с выходом на противоположном конце... Я подключил ваш камин к сети летучего пороха — ну, понимаете, всего на один день, чтобы забрать Гарри. Строго говоря, магловские камины не допускаются к подключению, но у меня есть знакомый на пульте управления, он мне выделил канал... Я все здесь мгновенно поправлю, не беспокойтесь — только зажгу огонь, чтобы отправить мальчиков, и затем восстановлю ваш камин, а сам трансгрессирую... Гарри был готов поклясться, что Дурсли не поняли ни единого слова. Они по-прежнему, точно громом пораженные, дико смотрели на мистера Уизли. Тетя Петунья кое-как выпрямилась и спряталась за спину дяди Вернона. - Кто вы? – довольно грубо спросил дядя Вернон. Тётя Петунья спряталась за ним, а Дадли ретировался сразу же, как только увидел мужчин. - Прошу прощения, я не представился, - сказал всё тот же мужчина. – Артур Уизли, а это мои сыновья – Фред, Джордж и Рон. Мы приехали забрать Гарри. Или он вас не предупредил? Лицо старшего Дурсля налилось кровью. Но что-либо делать в компании волшебников он боялся. — Привет, Гарри! — воскликнул мистер Уизли, замечая состояние Вернона. — Ты собрал чемодан? — Он наверху, — улыбнулся Гарри. — Мы принесем, — сейчас же вызвался Фред. Подмигнув Гарри, они с Джорджем вышли из комнаты. Близнецы знали, где находится спальня Гарри, — как-то раз глубокой ночью им пришлось вызволять его оттуда; он догадывался, что Фред и Джордж заметили убегавшего Дадли и, видимо, захотели подшутить над ним. — Ну... — сказал мистер Уизли, смущенно потирая руки и подыскивая слова, чтобы разрядить неловкое молчание. — Очень... м-м-м... мило у вас тут. Поскольку безупречно доселе чистая, без единой пылинки гостиная была теперь покрыта хлопьями сажи и засыпана обломками кирпича, Дурсли восприняли это заявление без должного энтузиазма. Лицо дяди Вернона вновь налилось кровью, а тетя Петунья опять принялась жевать язык. Они были чересчур напуганы, чтобы сказать что-нибудь связное. Мистер Уизли огляделся. Он любил все, сделанное руками маглов. Ему нестерпимо хотелось подойти и поближе рассмотреть телевизор с видеомагнитофоном. — Они работают на эклектричестве, верно? — продемонстрировал он свою осведомленность. — А, вот и штепсели. Я коллекционирую штепсели и батарейки, — обратился он к дяде Вернону. — У меня очень большая коллекция батареек. Моя жена думает, что я на них свихнулся, но тут уж ничего не поделаешь. Дядя Верной, несомненно, тоже считал, что мистер Уизли спятил. Он начал потихоньку отступать к выходу, загораживая собой тетю Петунью, словно опасался, что мистер Уизли может вдруг наброситься на них. Но тут в гостиную неожиданно вернулся Дадли. Гарри услышал стук своего чемодана по ступеням и сообразил, что эти звуки и выгнали Дадли из комнаты. Он бочком пробрался вдоль стенки, не сводя с мистера Уизли расширенных от ужаса глаз, и попытался спрятаться за спинами родителей. На его несчастье, размеров дяди Вернона, достаточных, чтобы заслонить сухопарую тетю Петунью, и близко не хватало для прикрытия Дадли. — А, это твой кузен, так понимаю, Гарри? — Мистер Уизли предпринял еще одну мужественную попытку завязать беседу. — Да, — подтвердил Гарри. — Это Дадли. Гарри с Роном переглянулись и тут же поспешно отвели взгляды — желание расхохотаться становилось неодолимым. Дадли по-прежнему держался за свой зад, словно боялся, что тот отвалится. Гарри прекрасно помнил, с чем это было связано: три года назад Хагрид наколдовал Дадли свиной хвост и, насколько знал Гарри, Дурсли заплатили немалые деньги за его удаление в лондонской клинике. А мистер Уизли, не знавший эту историю, искренне заинтересовался столь необычным поведением. По его лицу было видно, что он принимал Дадли за безнадежного психа, точно так же и Дурсли полагали сумасшедшим его самого, хотя мистер Уизли всем своим видом внушал скорее симпатию, нежели страх. — Хорошо провел каникулы, Дадли? — поинтересовался он участливо. В ответ Дадли заскулил. Его руки еще теснее сомкнулись на массивном заду. Фред и Джордж с чемоданом возвратились в гостиную. Войдя, они огляделись и обнаружили Дадли. Их лица расплылись в одинаковых коварных улыбках. — Ага, хорошо, — сказал мистер Уизли. — Ну, нам пора... Он засучил рукава мантии и достал волшебную палочку. Дурсли при этом как один прижались к стене. — Инсендио!— приказал мистер Уизли, направив палочку на провал в стене за собой. В камине сейчас же вспыхнул огонь, затрещав так весело, будто он горел там уже часа два. Мистер Уизли вынул из кармана маленький, затянутый шнурком мешочек, развязал, взял щепотку порошка и бросил в пламя — оно с гулом взвилось вверх, став при этом изумрудно-зеленым. — Ты идешь первый, Фред, — распорядился мистер Уизли. — Иду, — согласился Фред. — Нет, постойте... Из его кармана выпал пакетик со сладостями, и по всему полу разлетелись большие конфеты в пестрых обертках. Фред их бросился подбирать, рассовывая по карманам, потом, бодро помахав Дурслям рукой, подошел к камину и шагнул прямо в огонь, крикнув: «Нора!» Тетя Петунья судорожно охнула. Раздался свистящий звук, и Фред исчез. — Теперь ты, Джордж, — сказал мистер Уизли. — И возьми чемодан. Гарри помог Джорджу занести чемодан в пламя, поставив его стоймя. И вот, скомандовав: «Нора!», под тот же свист Джордж пропал. — Рон, ты следующий. — Увидимся! — весело кивнул Рон Дурслям. Он улыбнулся Гарри, вошел в огонь и последовал за братьями. Остались Гарри и мистер Уизли. — Ну... до свидания,— простился Гарри с Дурслями. Те в ответ не вымолвили ни слова. Гарри направился к камину и уже было ступил на край очага, но мистер Уизли протянул руку и вернул его обратно. Волшебник в изумлении смотрел на Дурслей. — Гарри сказал вам «до свидания». Вы разве не слышали? — Да неважно, — шепнул ему Гарри. — Правда, мне все равно. Но мистер Уизли не убирал руки с его плеча. — Вы не увидите племянника до следующего лета, — произнес он с мягким укором. — Право, стоит попрощаться. На лице дяди Вернона вновь проступило бешенство. Для него было откровенной мукой выслушивать поучения о хороших манерах от человека, который только что снес полстены у него в гостиной. Но взгляд его маленьких глазок быстро скользнул по волшебной палочке, которую мистер Уизли по-прежнему держал в руке, и дядя Вернон возмущенно проклокотал: «До свидания». — До встречи, — ответил Гарри, уже занося ногу над зеленым пламенем, от которого веяло приятным теплом, но в этот момент позади раздалось сдавленное мычание и грянул вопль тети Петуньи. Гарри обернулся. Дадли больше не стоял за спинами родителей. Повалившись на колени возле кофейного столика, он брызгал слюной и давился какой-то склизкой лиловой штукой примерно в фут длиной, вылезавшей изо рта. После секундной растерянности до Гарри дошло, что лиловая диковина — это язык Дадли, и что перед ним на полу лежит пестрый конфетный фантик. Бухнувшись наземь рядом с Дадли, тетя Петунья ухватилась за конец неимоверно разросшегося языка и попыталась выдернуть его изо рта — ничего удивительного, что Дадли взвыл и заплевался еще сильнее, стараясь отпихнуть ее прочь. Дядя Вернон орал и размахивал руками. Мистеру Уизли пришлось перекрикивать его, чтобы тот смог услышать: — Не волнуйтесь! Я это сейчас поправлю! Он кинулся к Дадли с поднятой волшебной палочкой, но тетя Петунья, заголосив еще пронзительней, бросилась на Дадли сверху, защищая его от мистера Уизли. — Но послушайте же, вы! — отчаянно убеждал их мистер Уизли. — Это очень простой фокус... Виновата конфета... Мой сын Фред — он завзятый шутник... Это всего лишь заклятие Обжорства... По крайней мере, похоже на то... Пожалуйста, успокойтесь, сейчас все будет в порядке... Но вместо того чтобы успокоиться, Дурсли перепугались еще больше. Тетя Петунья, истерически рыдая, все дергала Дадли за язык, словно решила оторвать его вовсе. Дадли задыхался под двойным натиском языка и родной матери, а дядя Вернон, окончательно утратив самообладание, схватил с серванта фарфоровую статуэтку и что есть силы запустил ею в мистера Уизли — тот увернулся, и фигурка вдребезги разлетелась среди развалин камина. — Ну что вы, в самом деле! — сердито воскликнул мистер Уизли, грозя ему волшебной палочкой. — Я же хочу вам помочь! Взревев, как раненый гиппопотам, дядя Вернон взялся за следующую статуэтку. — Гарри, ступай! Сейчас же! — приказал мистер Уизли, направив волшебную палочку на дядю Вернона. — Я тут разберусь! Гарри было жаль пропускать такое веселье, но вторая фигурка, пущенная дядей Верноном, едва не зацепила его левое ухо, и он счел, что разумнее будет предоставить мистеру Уизли разрешать ситуацию. Оглядываясь через плечо, он вошел в огонь и произнес: «Нора!». Последнее, что он успел увидеть, был мистер Уизли, взорвавший волшебной палочкой третью фигурку в руке дяди Вернона; завывающая и навалившаяся на Дадли тетя Петунья и язык Дадли, разлегшийся подобно гигантскому скользкому питону. В следующую секунду Гарри со страшной скоростью закружило, и гостиная Дурслей сгинула в потоке зеленых огней.