Будь как дома, Джек

Бледный рассвет Джек встретил в гордом одиночестве. Его поместили в тесный карцер, напоминавший гигантский короб с дверью и узким оконцем под самым потолком, из которого виднелся кусочек неба. Час за часом Джек наблюдал, как оно меняет цвет: черное, лилово-синее, темно-серое, и наконец, белесое. Скоро подъем, и сегодня перед работой всех ждет небольшое представление. По-детски шмыгнув носом, Джек спрятал закоченевшие руки в длинные рукава своей робы. За ночь он успел здорово продрогнуть – дождь никак не унимался, и бревна его темницы совсем отсырели. Пахло мокрым деревом, дождем и прозрачным холодным утром. Он пытался дыханием согреть свои замерзшие пальцы и не думать о том, что с ним будет. Всю ночь Джек пытался отогнать страх перед болью и унижением, но получалось плохо. Это просто надо пережить. Все закончится быстро, – твердил он про себя. Просто вытерпеть боль. Она же не будет продолжаться вечно – несколько минут, и все закончится. В детстве Джеку случалось попадаться отчиму под горячую руку, но он не особо обижался – никто ведь не злится всерьез на грозу или снег. К тому же попадало не ему одному – своих родных детей отчим не выделял и время от времени задавал трепку и им. Джек дорого отдал бы сейчас, чтобы увидеть его или маму, да хоть кого-то родного. И все же к лучшему, мама не знает, в какую беду он попал. Еще меньше Джеку хотелось показываться слабым и жалким перед Джоном, Алином и другими. И перед Драйзером – особенно перед ним. Джек не стал умолять его отменить решение – еще чего не хватало. У него и так отняли почти все – пусть уж немного гордости останется. В сотый раз прокручивая в голове события минувший ночи, Джек удивлялся собственной отчаянной выходке. Когда он успел стать таким безрассудным? Неужели действительно не было другого выхода? И надо же было умудриться ухудшить свое и без того плачевное положение! Перед собой Джек пытался быть честным и признавал, что смотритель поступает так, как положено. Он имел глупость и неосторожность попасться, и теперь должен за это расплатиться. В конце концов, все в жизни имеет цену. За свой неудавшийся побег он заплатит без возражений – и пусть это останется самым дрянным моментом здесь. Хватит тосковать и плакаться о судьбе, хватит проигрывать. Не все потеряно. Жизнь всегда дает шанс все исправить, нужно только уметь им воспользоваться. – Мы еще посмотрим, кто кого,– пригрозил Джек в пустоту. Нужно только пережить сегодняшнее утро. Травы тоже гнутся к земле перед грозой, а потом восстают, как ни в чем не бывало.

***

За ним пришли в семь часов утра. Джек, услышав звук отпираемого засова, вскочил на ноги и судорожно втянул воздух. Как бы он не уговаривал себя и не пытался приободриться, ему все равно было страшно. – Идем за мной, – приказал Богс, не заходя внутрь. – Руки за спину. Джек выпрямился и кивнул, как будто от его согласия что-то зависело. Подгоняемый тычками, он двинулся вперед. – Сукин сын, – кряхтел Богс за его спиной. – Из-за тебя у меня одни неприятности. Я говорил господину Драйзеру, что любые вольности надо пересекать сразу. Вся эта человеколюбивая чушь только во вред. С мерзавцами и мошенниками разговор должен быть короткий. Уж я-то тебя сразу заставил уважать начальство, и побега бы ждать не пришлось. Джек, едва сдерживаясь, угрюмо смотрел под ноги. Ответить бы этому борову парой ласковых. Чтобы отвлечься, он стал рассматривать поселение, как если бы видел его впервые. Еще вчера он надеялся, что не увидит его больше никогда. Тусклым осенним утром все выглядело совсем безрадостно. Продрогшие бараки печально жались друг к другу, выцветшие травы прибил к земле дождь. В воздухе зависла ледяная пыль. Дыхание вырывалось облачками белого пара. Стая запоздалых птиц с тревожными криками кружила над степью, чтобы улететь потом в теплые края. Джек, скользнув по ним взглядом, вновь опустил глаза. Богс привел его на задний двор дома, где жил Драйзер. Самого его видно не было, и Джек не знал, хороший это знак или нет. Зато его четвертая бригада присутствовала в полном составе, вместе с дежурными офицерами. Джек заметил, что друзья украдкой переглядываются и сочувственно на него поглядывают, и внезапно ощутил острый прилив стыда. Он шел сюда, уверенный, что не покажет надзирателям своего смятения и страха, но перед друзьями храбриться оказалось сложнее. – Как вы знаете, сегодня ночью один из вас пытался совершить побег, – громко начал Богс. – Неудачно, как видите. Он остановился, наслаждаясь произведенным эффектом. Все молчали. Джек невольно усмехнулся, подумав, что происходящее и впрямь напоминает дешевое представление. – Но от рук правосудия не скрыться никому. И пусть вам это послужит назиданием. Всем вам, грязным свиньям, нарушившим законы государства и... – Достаточно! – прервал Богса знакомый голос. – Достаточно, господин смотритель, обойдемся без проповедей. Приступайте к делу. Джек поднял голову и увидел Теодора Драйзера, стоявшего прямо напротив него, чуть впереди остальных. Он был очень бледен, но как всегда собран и спокоен. Джек самостоятельно приблизился к позорному столбу, обхватил его руками, прижался щекой к шершавой поверхности и внимательно посмотрел в лицо Драйзеру. Теодор, встретившись с ним взглядом, на долю секунды опустил глаза. Джек возликовал. Не так вы уж и бесстрастны, господин главный смотритель. Вы знаете, что поступили правильно, но происходящее вам не по душе. Я это вижу. Он не мог сказать точно, что чувствует по отношению к Теодору Драйзеру, и, наверное, не хотел знать. Но внезапно Богс, другие офицеры и каторжане – все для него исчезли. Важен был только один человек, тот, кто вынес ему приговор сегодняшней ночью. – Снимай рубаху! – грубо прервал его мысли Богс. – Живо! Джек, не отрывая взгляд от Драйзера, неловко стянул с себя одежду. Ты же посмотреть пришел? Ну так смотри. Поймав себя на этой мысли, Джек ужаснулся. Да что он творит, о чем думает? Сейчас самое время беспокоиться о собственной шкуре, а не следить за выражением чужого лица. В то же время Джек испытывал непонятное желание довести этот поединок до конца. От него не укрылось, как Драйзер сжимает ладони и старательно не смотрит на его обнаженное тело. Джек победно усмехнулся. Как выяснилось, зря – Драйзер словно прочитал его мысли. – Что вы медлите?! – прикрикнул он на Богса. В ту же секунду с лица Джека слетел и намек на улыбку – размахнувшись, Богс нанес первый удар. Очевидно, достаточного опыта в подобных делах офицер все же не имел. Плеть – или чем он там орудовал – вместо спины обвила правую руку Джека. Вскрикнув от резкой хлесткой боли, он посмотрел на место удара. От плеча до кисти наливался алым длинный след. А потом все смешалось, утонуло и растворилось в море боли. Джеку казалось, что он кричит во все горло, но на деле из него вырывались только слабые вскрики. Звуки, мысли и лица смешались, он не видел ничего вокруг, и забыл, кто он и где – в голове ударами звенела пустота. Пожалуйста, хватит, – хотелось закричать Джеку, но голос его не слушался. – Хватит! – громко приказал кто-то за него. – Прекратите. И все закончилось. Джек открыл глаза и взглянул на своего избавителя. – Достаточно, Богс. Мы не должны его калечить. Нетерпеливым жестом прервав возражения офицера, Теодор Драйзер подошел к Джеку почти вплотную. – Нужно отправить тебя к врачу – тихо сказал он Джеку и легко коснулся горящего следа на его руке. Пальцы Драйзера были успокаивающе - прохладными, и Джек испытал странное желание прижаться к нему всем свои израненным телом. Он здесь царь и бог, если что – вспомнил Джек слова, сказанные ему в самый первый день, и в нем проснулась злость. Что ж теперь – можно казнить и миловать по своему желанию? Да и сам он хорош – за одно прикосновение готов целовать плеть, которым его отстегали. От этой мысли стало совсем невыносимо. – Не трогайте меня!– из последних сил прошипел Джек, сверкнув глазами. – Никогда! Драйзер отдернул руку, словно обжегшись. – Джон, – обратился он к одному из молчаливых зрителей. – Отведите вашего товарища к доктору. – Давай сюда, – прогудел Джон, подхватывая Джека. – Да погоди, неужто сам хочешь дойти? Джек сердито сморгнул слезы и упрямо кивнул. Теодор Драйзер проводил их долгим взглядом.