Крайняя степень одиночества

Доверяй лишь тем, кто может потерять столько же, сколько ты сам. «Правило Брейлека»

      «Какой к черту кофе? Куда он придет? Зачем я вообще позвонил?» – мысли в приступе паники сменяли одну за другой, в то время, как я молчал в трубку.       – Ты только не уходи и трубку не клади, дождись меня, я уже в лифте. Хорошо?       – Хорошо, – не сразу ответил я, колеблясь между тем, чтобы попросить его оставить меня одного. Хотя это глупо, просить кого-то оставить тебя одного, если ты и так все время один.       Конечно, мне всегда хотелось познакомиться с этим человеком, он казался мне каким-то одновременно близким и далеким, почти призрачным, существующим только на задворках моего сознания, но я боялся. Боялся, что разочаруюсь в нем, как в папе, как в Вите Калинине, как в Юле Портновой, как в маме. Мне так не хотелось разрушать тот идеал, к которому я привык. Мне было бы больно узнать, что он на самом деле такой же, как все. Но сегодня я понял, что это не так. Он не такой, ведь даже не зная кто я, он не хочет оставлять меня одного и так искренне хочет спасти.       – Какой кофе будем пить? – спокойно спросил незнакомец, но я заметил, как сбилось его дыхание – он бежал.       – Обычный, черный из пакетика, один остался, – расстроенно констатировал факт мой безжизненный голос, выдавая огорчение.       Он спасти меня хочет, а у меня даже чашки кофе для него нет. Что я вообще могу дать взамен? Из-за своей непутевости стало обидно, из-за бедноты, царящей в квартире – стыдно, а из-за своего ужасного вида, который я случайно выхватил в зеркале – больно.       – Ничего, насыпь его пополам в две чашки, – подсказывает мне голос в трубке, потому что мой мозг не может сообразить даже элементарных вещей.       – Да, конечно, – шепчу себе под нос, насыпая порошок в две чашки. Следом ставлю чайник на газ, вытряхиваю пепельницу от окурков и приношу еще одну табуретку из комнаты в кухню.       Вода на плите не успела закипеть, как раздался стук в дверь, больше для формальности, потому что сразу после этого послышались шаги в коридоре, а на пороге появился запыхавшийся мужчина лет тридцати. Он протянул мне темную пачку с большой буквой «W» с огромной надписью по центру: "КУРЕНИЕ ВРЕДИТ ВАШЕМУ ЗДОРОВЬЮ".       "Иногда вредит, иногда спасает жизни", – подумал я, вынимая сигарету.       – Привет еще раз, – переводя дыхание, проговорил гость, – меня Саша зовут.       – Привет, – поздоровался я, прикуривая от включенной газовой конфорки. – Ты что, пешком поднимался?       – Да, боялся, что ваш старый лифт застрянет по дороге и ты, – замялся он на секунду, – … то есть я, не успею выпить горячий кофе, а холодный мне уже будет не нужен, – аккуратно пояснил он, образно подбирая слова.       В этот момент чайник усиленно засвистел, пришлось выключить газ и разлить кипяток по кружкам. На железный складной столик я положил в несколько слоев свои старые чертежи по начертательной геометрии, которые мне всегда служили удобной одноразовой скатертью под чашки и тарелки. В центр поставил пепельницу, рядом две кружки, а Саша поспешил закрыть окно, оставив форточку приоткрытой, видимо, из соображений безопасности.       Я даже представить не мог, что этот почти эфемерный человек из окна напротив когда-нибудь вот так просто придет ко мне в квартиру и будет сидеть за одним столом. Пока он отвлекся, рассматривая мои замысловатые чертежи, я изучал его, искренне завидуя самому себе. Он был несомненно красив, а рядом с таким заморышем вроде меня, его облик был и вовсе чем-то недосягаемым. Его темные вьющиеся волосы упали на лоб, и он облокотился на руку, придерживая непослушные пряди, поэтому светлые глаза так живо просматривались под густыми ресницами.       Он что-то говорил про качество работ, про интересный подход, верный расчет, еще много чего, но я почти не вникал в суть. С таким же успехом он мог сейчас цитировать поэтов серебряного века, читать лекцию по квантовой механике или просто обзывать меня самыми обидными нецензурными словами – эффект был бы тот же.       «Зачем он спас меня? Чтобы я умирал мучительной смертью, когда он уйдет?» – недоумевал я, завистливо скользя взглядом по его рукам, которые никогда не прикоснутся ко мне. Конечно, он был женат. Об этом говорило обручальное кольцо на его правом безымянном.       Саша слегка нахмурился и чуть выше переносицы проступили тонкие черточки-морщинки, когда он задал мне вопрос, отпив пару глотков горячего напитка из чашки:       – Чьи это чертежи?       – Мои, – пытаясь хоть как-то скрыть расстройство, сухо ответил я.       – Покупаешь у кого-то? – хитро посмотрев на меня, поинтересовался он.       – Нет, сам черчу и продаю иногда. Своим однокурсникам или с параллели, – не скрывая, признался я.       – Тогда, ты мне должен два чертежа, – откинувшись на спинку стула, потребовал он.       – Чего? – офигел я от такой заявочки, чуть не разлив кофе на стол.       – Два листа ватмана в окне видел?       – Видел.       – Угадай, что было с оборотной их стороны? – я промолчал, пожав плечами, а он продолжил: – два неплохих моих чертежа, которые завтра нужно будет отправить в вашу администрацию. А теперь их нужно переделать, так как не хотелось бы показывать нашу личную переписку.       Не такая уж она и «наша» – писал ведь только он, да и «личной» её назовешь с натяжкой, но вина в том, что чертежи пришли в негодность, была и на мне.       – Я могу помочь перечертить их, если это так важно, но я всего лишь студент второго курса…       – У тебя неплохо получается, ты справишься, – довольно улыбнулся он. – Я до завтра не управлюсь, мне еще в «Автокад*» нужно занести замеры и выстроить макет.       – Я и в «Автокаде» могу, если нужно.       – Отлично, собирайся, идешь ко мне! – скомандовал он. – У меня и места больше, и все необходимое под рукой.       – Собираться? – переспросил я, совсем не думая, что меня так быстро возьмут в оборот.       – Можешь не собираться, так пойдешь.       – Ты же меня совсем не знаешь и так просто пустишь к себе в квартиру? – пытался я вразумить человека и одуматься от своей странной затеи.       – Ты же пустил, – безапелляционно заявил он.       – Но ведь я, я … – просто не знал, что сказать, поэтому выдал первое, что пришло в голову: – Ты даже не знаешь, как меня зовут.       – На твоих чертежах стоит фамилия «Нестеров» и инициалы «Д. С.». Дима? Денис? Данил? Демьян? – начал перечислять он, пытаясь угадать мое имя.       – Данил, – признался я, недовольный, что меня так быстро раскусили.       – Дань, пойдем, пожалуйста. Мне правда нужна твоя помощь.       Он выдал эту фразу мне на такой искренней ноте, что, если бы потребовалось помогать самому дьяволу, я сделал это с не меньшей готовностью.       Пока мы шли к соседней высотке, Саша рассказал, что работает в георазведочной компании, хорошо знаком с архитектурой, а сейчас у него спецзадание по составлению подробной карты больших, свободных от застройки участков, что находятся на севере от моего микрорайона. С ним работают еще три специалиста: двое живут в гостинице, другой у родственников. Сам он с сотрудниками приехал из Москвы и как только закончит работы, уедет обратно. Надеяться на что-то с самого начала было глупо, а теперь и вовсе невозможно, но мне с ним было так хорошо сейчас, что я готов вынести любые муки потом, будь они даже пытками священной инквизиции.       Новое здание внутри немного пахло краской, а стены были еще чисты от грубых нецензурных матов и пестрых граффити, что облюбовали почти каждый уголок моего подъезда. Саша говорил о том, как сильно боится высоты, как в объявлении допустили ошибку и вместо квартиры на пятом этаже, он поселился на пятнадцатом. Он признался, что хотел отказаться от этой квартиры, но потом передумал, решая побороть свой страх. Именно поэтому он курит в форточку и боится открывать окно, но надеется, что со временем привыкнет.       «Уже привык», – подумал я, ведь совсем недавно он так отчаянно хотел меня спасти, показывая свои сообщения, совсем не задумывался о том, что высота его остановит.       Квартира Александра удивила меня своей оригинальной планировкой и обилием свободного места. Саша вынул два ватмана, которые нужно было перечертить и показал мне. Я редко сталкивался с чертежами местности, обычно у меня были технические устройства и схемы, но с помощью компьютерных технологий нам быстро удалось переделать чертеж по старому образцу с компа, а потом дополнить обновлениями и внести все это уже в электронную форму. Я смотрел, что Саша делал в "Автокаде", а потом, когда он отлучился сделать нам чай, я смог продолжить его работу.       – Быстро освоился, у меня новые сотрудники с «вышкой» сидят и тупят пару месяцев, пока всему не научишь, а тут второкурсник неплохо справляется.       – Тут не так сложно, просто объем большой, да и я занимался дополнительно, когда хотел в Питер поступать, но … – тут я замолчал, понимая, что говорю лишнее.       – Что «но»?       – Не сложилось, – уклончиво ответил, а мой новый знакомый понял, что мне не хочется обсуждать это.       Выпив чай и перекусив, я уже сидел над вторым чертежом, пока Саша наносил точки, что замерил сегодня с сотрудниками во время топосъёмки, а потом составлял полноценную карту с рельефом и границами.       За всё время, что я пробыл в этой квартире, я не чувствовал себя не в своей тарелке, скорее наоборот, мне было комфортно, я знал, что нужно делать и это было интересно. Мне льстило внимание Саши и то, как он отмечал какие-то из моих умений, хвалил за выполненную работу, радовался моим успехам. Всё же родители обделили меня этим, а этого так не хватало порой…       Мужчина ни разу не перевел тему в сторону сегодняшнего случая, который мог закончиться моей смертью. Он не лез мне в душу, а все его вопросы были нейтральны и не напрягали. Рядом с ним было умиротворяюще спокойно, совсем не так, как у меня дома. Я закончил чертеж, когда время уже перевалило за полночь. Осталось начертить только рамку и вписать информацию об авторе работы и прочие мелочи, но я, как последний идиот, сидел и пялился на профиль своего спасителя, который четко выделялся в мягком свете от монитора.