Butterfly

Песня, которую я слушал при написании: 那英 — 默 (电影《何以笙箫默》主题插曲).

***

      Выйдя на улицу, Тэхён остановился около подъезда и посмотрел в небо. Сверху сыпались большие снежинки, которые уже покрыли собой землю. Парень не знал, как давно идет снег, но юноша был недоволен. Настолько, что хотелось вернуться домой и порезаться. Глупая причина, не так ли? Да, так, но как ещё должен себя вести помешанный, слетевший с катушек и обезумевший человек? Тэхён никогда не нуждался в причинах. Сейчас то же самое. Ему практически никогда не нужны были причины, чтобы воткнуть лезвие в кожу, но всё же… это всё выглядело как-то слишком противоречиво. Он только и делал, что ждал этой самой причины, любой, хоть незначительной.       Снег. Он ненавидел снег с того самого дня. С того чертового вторника… он ненавидел вторники. Парень теперь ненавидел все, что было в тот вечер. Ви ненавидел цифру три, ненавидел алкоголь и пьяных людей, терпеть не мог клубы и громкую музыку, ненавидел кошек, ненавидел девушек... Себя.       Накинув на голову капюшон и натянув на нос и рот черный шарф, парень сунул руки в карманы и сделал первый шаг. Хруст под ногами, от которого все дети и нормальные люди сходили с ума, который заставлял улыбаться от счастья, вызывал у парня дикое отвращение. Тэхён не мог смотреть на это белое, мерзкое и холодное вещество, спрятавшее под собой землю, потому что в глазах все еще стоял образ лежащего Джина на снегу и кровь, которая все вытекала из обездвиженного тела хёна. Для русоволосого снег не был белым, он был кроваво-красным. Поэтому он старался как можно меньше смотреть под ноги, ведь при одном только взгляде на снег по телу мурашки бегали, казалось, что он идет по крови… по крови своего друга. Это ли называется безумием?       Дойдя до автобусной остановки, Тэхён лениво вытащил руки из теплых карманов и принялся распутывать наушники, как вдруг послышались крики сзади: — Кто-нибудь, вызовите скорую! Нужен врач, скорее! — юноша резко повернул голову на шум и увидел толпу людей. Чёрт, как не вовремя. Перед глазами встала картина той ночи, три года назад. Много людей, крики, шум… тогда кто-то кричал то же самое, когда он еще был в машине с Джином. Кто-то кричал в тот вторник, но никто сначала даже не подходил. Все чего-то боялись. Парень не хотел повторения прошлого, не хотел бездействовать, поэтому Тэхён сорвался с места и побежал в толпу, расталкивая людей, стоящих на пути, руками, он вышел в середину круга, которую образовали столпившиеся люди, и оценил ситуацию.       На полу лежала девушка, а у нее под головой была небольшая лужа крови, впитывающаяся в снег. Чёрт, от всей этой ситуации хотелось материться, хотелось, прям здесь и сейчас сорвать пальто и наставить себе кучу порезов. — Вы врач? — спросил кто-то, тронув парня за плечо, на что русоволосый коротко кивнул, стянув с головы капюшон, и подбежал к девушке, которая лежала на снегу без сознания. Встав возле нее на одно колено, парень осмотрел толпу. — Вместо того чтоб орать, вызовите скорую, — строго проговорил парень, осмотрев голову девушки, не прикасаясь к ней и стараясь поставить диагноз. — Она поскользнулась и упала, ударившись головой, — сказал мужчина из толпы, обращаясь к Ви. — Вызвали скорую? — монотонно спросил себе под нос русый. — Да, сказали, что будут через десять минут. — Долго, — сосредоточенно отметил про себя парень. Осматривая голову девушки, он поднял челку с ее лба и прищурился. Повреждение черепа, отек на правой скуле, кровь из носа, потеря сознания и... Тэхён расстегнул курточку пострадавшей, дотрагиваясь до шеи особы... и напряженная шея. Без сомнений, это была черепно-мозговая травма. И как же сейчас ликовал Тэхён из-за того, что он прилежный студент, который хорошо слушает преподавателей. Сняв рюкзак с плеча, парень порылся в нем и достал оттуда антисептик и стерильный бинт. У него всегда была аптечка в рюкзаке, не зря же он медик. И если быть честным, он всегда был готов к таким вот ситуациям. Ведь Ви поступил в медицинский только потому, что хотел спасать людей. На самом деле он очень изменился с того вторника. До того происшествия он был не самым лучшим человеком. Его никогда не волновало самочувствие, жизнь, чувства окружающих его людей, а сейчас... Тэхён стал более чувствительным и понимающим. Он хотел помочь всем, потому что знал как это больно: терять и быть потерянным. Он хотел помочь всем, потому что не мог помочь себе... потому что думал, что спасая людей, сможет искупить свою вину. Погубив одного, самого нужного и самого лучшего... юноша пообещал больше никогда так не делать. Он хотел уже успокоиться и поклялся спасти как можно больше человеческих душ. Но все равно Тэхён знал... что никогда не простит себя, потому что сколько бы людей он ни спас, он не может повернуть время вспять и сделать так, чтоб Джин не умер... и он не может его воскресить. Он даже себя самого спасти не может. Не может найти подходящие таблетки и лечение для себя, не может поставить себе правильный диагноз.       Аккуратно приложив два пальца к шее девушки и нащупав пульс, парень облегченно вздохнул, потому что он очень боялся не почувствовать его как и тогда, у Сокджин-хёна. Очень боялся, что в сегодняшний январский вторник тоже кто-то умрет на снегу, пачкая его своей кровью.       Тэхён ненавидит смерть.       Измерив пульс, Ви аккуратно взял девушку за плечи и уложил ее на бок. Схватив вату и баночку антисептического средства, юноша быстро открыл его и смочил кусочек ваты, приложил её к ране на голове девушки, обрабатывая ее, чтобы избежать инфекции. Из раны шла кровь, поэтому парень слегка прижал вату и подержал пару минут, затем Тэхён поднял голову. — Эй, у кого-то есть зонтик? — обратился он к притихшей толпе, которая с интересом наблюдала за каждым движением парня. Из толпы тут же выбежал какой-то парень в шапке с большим бумбончиком, что выглядело смешно и мило, а также очень молодило юношу, который незамедлительно раскрыл зонт. — Подержи его, хорошо? — попросил русоволосый, продолжив свое занятие. Обработав рану и остановив кровотечение, Ви открыл бинт и принялся заматывать голову особы, слегка приподняв ее. После бинта он хотел наложить повязку, но вдалеке послышался вой скорой помощи, что очень успокоило парня, но и слегка взбесило. — Разойдись! Дорогу! — кричали выбежавшие из машины медики, с носилками подбегая к толпе. Один из медбратьев слегка удивился, увидев возле пострадавшей парня, который как-то зло смотрел на них. Поставив на землю носилки, двое мужчин потянулись к девушке, чтоб перевернуть ее и уложить, но Тэхён подскочил на ноги. — Аккуратнее! Укладывайте ее в таком положении, и как можно аккуратнее! — прокричал он.       Когда девушку загрузили в машину, один из врачей похлопал Тэхёна по плечу: — Молодец, парень! — воодушевленно проговорил мужчина. — Не могу сказать то же и про вас. Неважно как далеко вы находитесь, вы должны приезжать как можно скорее. Эта девушка умерла бы за то время, что вас не было, от кровоизлияния. И сейчас, вместо того чтобы разговаривать со мной, вы должны на всех парах мчать в больницу! — повысил голос Тэхён. Но несмотря на это, он всё равно выглядел спокойно, хоть и грозно. Мужчине даже стало неловко из-за того, что ему выговаривал какой-то мальчишка, но он понимал, что тот был прав. Поэтому забравшись в машину, он подогнал водителя. Машина уже давно скрылась из виду, а толпа, в которой теперь стоял и Тэхён, все не расходилась. Они все словно задумались о том, как же ломка жизнь человека. В одну минуту ты жив, а в другую — поскальзываешься на льду, падаешь и, возможно, умираешь, или остаешься калекой на всю жизнь. Это правда, страшно, то, что люди такие хрупкие.       Все потихоньку стали расходиться, и Тэхён тоже, увидев свой автобус, быстро забежал в него и сел на место у окна. Хотелось поскорее добраться до университета, забраться в одну из туалетных кабинок и наконец сделать такой желанный порез, о котором Тэхён так мечтал. Чёрт, во что он превращается? Скоро он и праздновать свои победы так будет. И от счастья будет изувечивать свое тело.       На первую пару парень всё равно опоздал, поэтому, как только русый вошел в учебное заведение, сразу же побежал в мужской туалет. Тэхён чувствовал себя как наркоман, который стремится как можно скорее принять дозу. В такие моменты, когда ему нужно было порезаться, но он не мог, в голове скапливалось столько мыслей, совершенно ненужных, они били его по вискам, пытаясь вырваться наружу, и наверное, проще было бы просто покричать на крыше, выплеснув их всё, но — чёрта с два. Тэхён уже все перепробовал и самым лучшим способом успокоиться и расслабиться для него были порезы. Он, конечно же, уже не раз задумывался о том, что всё это нужно прекращать, ведь живых мест на теле оставалось всё меньше и меньше, а это может потом обернуться для него чем-то ужасным. И русоволосый очень часто пробовал завязать, но каждый раз срывался, потому что он не знал как еще справляться со всеми проблемами. Рука сама тянулась к лезвию, даже когда он и не думал об этом. Даже если произошло что-то незначительное. Юноша уже и сам не замечал, как лезвие оказывалось в его руках, и упускал тот момент, когда оно впивалось в кожу. Сознание в такие моменты уходило куда-то, выходило за дверь и стояло там, будто в углу. Как ребёнок, который слушает под дверью ссору родителей, но ничего не может сделать, чтоб они прекратили, поэтому обессиленно скатывается по стеночке, закрывая уши ладонями. Оно и вправду старалось как-то повлиять на Тэхёна, как тот заплаканный ребёнок под дверью, что громко кричит и умоляет родителей прекратить, но родители и слушать не хотят, они слишком заняты криком. А вот Тэхён слышал мольбу сознания, но ничего не мог с этим поделать.       Раньше он никогда не носил с собой лезвие, но после того, как ему яро захотелось сделать надрез прямо на паре, и он начал царапать короткими ногтями кожу, Тэхён всерьёз задумался над этим. Русоволосый тогда не мог думать и писать конспект, в голове был туман, а сердце стучало так сильно, что заглушало голос преподавателя, пальцы больно скользили по шрамам, впиваясь в них ногтями под тонкой тканью Тэхёновой кофты. Парень даже думал о том, чтобы порезаться линейкой, вот чёрт, да хоть что-нибудь, дайте ему что-нибудь! Он с ума чуть не сошел, досидев до конца пары, но, не дождавшись конца учебного дня, Тэхён выбежал из университета и помчал домой, поймав такси, а войдя в дом и закрывшись в ванной со всеми необходимыми для этого приборами, он не смог сдержаться и сделал такой глубокий надрез, что потом пришлось накладывать швы. В такие моменты он думал, как же всё-таки хорошо, что он пошел на медика. Чем дольше он не резался, тем сильнее хотелось, тем глубже надрезы он делал, когда срывался, поэтому решил, что завязать у него не выйдет. Лучше делать небольшие порезы, но чаще, чем как тогда. Больше боли и меньше мороки.       Ви всё сильнее и сильнее походил на сумасшедшего. Он всё ещё делал то, что хотел и когда хотел.       И вот сейчас он сидел в маленькой кабинке с лезвием в руке и с закатанным рукавом. Как правило, когда он резался, то думал обо всем плохом, что произошло с ним, и пытался выплеснуть это вместе с кровью. Это, правда, помогало, становилось намного легче. Он просто внушил себе это… Осмотрев исполосованную руку с белыми шрамами, Тэхён усмехнулся. Ему нравилось, как смотрелись шрамы на его смуглой коже. В какой-то степени его это вдохновляло, а может, успокаивало. Говорило таким нежным шепотом, мол, смотри, не только Джин пострадал. Но он пресекал такие мысли, так как то, что случилось с хёном и то, что он делал с собой нельзя сравнивать. Сокджина нет... а он жив, и от этого хотелось делать надрез один за одним целую вечность, чтоб, и правда, не осталось на теле ни одного живого места, чтоб наказать себя.       А еще у русоволосого был фетиш на разбитые губы, поэтому он часто облизывал свои губы на ветру, и когда они трескались, парень специально разрывал их, наслаждаясь тем, как расходится ранка на нижней губе при разговоре. Его можно было назвать мазохистом, потому что его воодушевляла боль. Не чувствуя её, он не чувствовал себя живым, поэтому порезы — это самый лучший способ жить для Тэхёна.       Выбрав удобное местечко на верхней стороне запястья, совсем рядом с зеленоватой выпирающей венкой, Ви поднес к коже лезвие. Давненько он не резал руки... Парень легонечко провёл самым кончиком и почувствовал лёгкую боль. О да, чёрт, как же хорошо! Хотелось большего, поэтому Тэхён отстранил лезвие, отодвигая его на пару миллиметров влево, и сделал ещё один, совсем поверхностный надрез. Неглубокие надрезы круче глубоких. Казалось бы, бред, обычные "кошачьи" царапки, такие делают подростки, чтобы выпендриться, сфотографировать и выложить в соц.сети, чтобы все посмотрели как им "больно". Но Тэхён-то знал, что к чему. Боль никогда нельзя выставлять напоказ. И резался он для того, чтоб заглушить внутреннюю боль, которая тем малолеткам и не снилась. И пусть и дальше не снится. Такие порезы больнее, потому что нервные окончания находятся только под оболочкой, под верхним слоем дермы, а дальше — только подкожный жир, мясо, мышцы и кость. Поэтому и смысла делать глубокие надрезы нет... Ви просто любил их делать, потому что тогда выходило больше крови.       Протерев лезвие и положив в маленькую коробочку, Тэхён закинул его в портфель. Утерев выступившие бусинки крови из порезов влажной салфеткой, заклеил их одним пластырем. Парень вышел из туалета и направился на второй этаж на пару по химии, которая, как и следующая пара по физике, прошла незаметно быстро. Рука немного болела и колола иголочками из-за большого напряжения, ведь преподаватели никогда не щадили студентов, тараторя новый материал. Разминая руку, Ви вышел из кабинета и направился в столовую: сейчас было самое время перекусить во время большого перерыва. За едой парень, как всегда, сидел один в самом дальнем углу столовой и читал новые конспекты, изучая их и почти сразу запоминая. Тэхён не любил торопиться, поэтому он пережевывал пищу в два раза дольше, чем требовалось. Отложив конспект и всунув в уши наушники, Тэхён решил отвлечься от постороннего шума. Следующая пара — латынь.       И сейчас в голове почему-то вертелось это высказывание: "Abyssus abyssum invocat*". Оно так крепко запало в душу, когда преподаватель однажды произнес его. Оно точно описывало состояние Тэхёна. Одно бедствие влечет за собой другое... это же его жизнь, чёрт возьми. С того вечера его дни так и проходят... его дни заполнились бездной. Юноша на самом деле не помнил, когда смеялся в последний раз. Ви не помнил, когда у него не было причин для порезов. Когда в душе было что-то такое, теплое и располагающее, что заставило бы сделать кружечку теплого какао и сесть на подоконник, читая интересную книгу.       В его жизни нет жизни.       Тэхён живет лишь по одной причине... его держит в этом мире отнюдь не вечно занятой отец, а... Джин, которого нужно помнить, чтоб он, и вправду, не исчез бесследно. Поэтому Тэхён разговаривает с ним перед сном, глядя в потолок. Ему там одиноко? Среди всех этих звезд, которая из них Джин? Наверно та, самая яркая и самая любимая звезда Тэхёна, которая появляется на небе самой первой и исчезает последней. Смотрит ли Сокджин за русоволосым? Стыдно ли ему... а дождь идет из-за того, что хён плачет? А может, он давно отвернулся от Ви, ведь он никогда не переносил вида чужой крови и... ему противно, пусть и больно за друга, но он не мог спокойно на это смотреть, так? Он отвернулся? — Всё нормально, Джин, не переживай обо мне. И тебе не стоит говорить, что я придурок, я и сам это прекрасно знаю. Знаю, хён. Всё хорошо, — любил повторять Ви перед сном в дождливые дни, чтобы хоть как-то успокоить Сокджина.       А ещё его держала медицина. Русый встает по утрам только для того, чтобы стать воистину хорошим врачом, которому никогда не будет плевать на даже обычный кашель человека. Пока есть цель, жить как-то легче. Шутка. Не легче.       Когда-то всё начиналось с одного пореза в месяц, в неделю... в день. И закончилось всё так. Каждый день на теле расцветали новые букеты, больше и больше.       Задумавшись, парень и не заметил, что уже опаздывает на последнюю пару, поэтому, допив чай и собрав тетради в рюкзак, Тэхён вышел из столовой, быстро направившись по коридору к нужному кабинету. Постучав в дверь, русоволосый вошел в аудиторию, закрыв за собой дверь. Парень остановился на проходе и посмотрел на преподавателя. — Bona venia vestra** — проговорил юноша, поклонившись, и последовал к своему месту. На что преподаватель лишь одобрительно кивнул, продолжив лекцию. — Бесит, как это придурок жопу учителям лижет, выучил пару слов и радуется, долбоёб, — послышался шепот за спиной парня. — Этот шизик с каждым днем бесит меня всё больше, — согласился второй голос. На что Тэхён лишь усмехнулся и медленно повернулся на стуле, положив локоть на заднюю парту, за которой сидели обсуждающие его парни, юноша подпер кулаком щеку и улыбнулся. — Вы, ребята, любите обсуждать меня за спиной? — проговорил Тэхён в голос, из-за чего все затихли и учитель в том числе, а глаза сплетников округлились. — Скажите это еще раз, только громче, — попросил парень, устремив на парней хищный взгляд.       Тэхён ведь не из тех, кто смолчит. И он все еще делает то, что хочет и когда хочет. Вообще-то, учителя уже привыкли к Тэхёну, чешущему спину во время серьёзного экзамена перед комиссией, привыкли к Тэхёну, попивающему из трубочки сок на парах и жующего шоколад на практике. Никто не обращал на это внимания и больше не удивлялся. Единственное, чему все удивлялись — как этот парень умудрялся так хорошо учиться: — Что, говорить за спиной интереснее? — парень понимающе закивал головой. А однокурсники не могли найти себе места, ведь взгляды других студентов и самого преподавателя нагнетали и хотелось провалиться сквозь землю. Видимо, они все ещё слишком плохо знали всегда спокойного и "безобидного" Тэхёна. — Damnant quod non intellegunt***, — тяжело вздохнув, проговорил учитель очередную фразу, которая запала Ви в душу и которую практически никто не понял. Тэхён напоследок пробуравил взглядом одного и другого парня и повернулся обратно, встретившись глазами с преподавателем. Ви был полностью с ним согласен. Правда, он не знал, почему тот сказал именно эту фразу, потому что попал прямо в цель. Его никогда никто не понимал и всегда считал странным или даже сумасшедшим. Но его никогда это не волновало, потому что мама, когда еще была жива, учила его, что быть особенным — это здорово, здорово отличаться от других людей, здорово и правильно. — Guaeso ignoscas****, — слегка кивнул головой Тэхён, и учитель ответил ему тем же, снова продолжив лекцию. На парах по латыни Тэхён чувствовал себя как-то иначе. Ему нравилось здесь, и нравилась эта обстановка. Но больше всего ему нравился учитель. Было такое ощущение, что он видел его насквозь, видел всю его боль и понимал. Его глаза всегда блестели, а в их уголках виднелись морщинки, что придавали мужчине еще более добрый и располагающий вид. Учитель смотрел на русого с пониманием, а не осуждением и насмешкой, как это делали студенты. И именно поэтому латынь была единственным предметом, на котором Ви садился на первые парты, а не забивался в уголочек. Ему очень нравилось то тепло, что излучал преподаватель.