Butterfly

Песня, которую я слушал при написании: James Arthur — Confessions

***

      Бабочка разместилась на белых шрамах запястья, и была немного кривоватой и бугристой. Сегодня шёл уже второй день, который Тэхёну довелось с ней провести. Для Кима это было очень странно и как-то по-детски, он и представить не мог, как эта глупая затея, больше похожая на игру, сможет ему помочь, но решил следовать ее правилам... попробовать стоит. Всё равно хуже ему уже не будет.       Джин всегда любил бабочек, поэтому назвать эту бабочку его именем было очень символично. Эти два дня прошли как-то слишком легко. Так легко, что ему даже не верилось в то, что такое возможно. Ви обхватывал рукой запястье с бабочкой и сжимал так сильно, что ладонь белела, словно Джин рядом, словно держит его за руку. Тэхёну даже стало казаться, что все получится, что будет не так невыносимо, как раньше.       Русоволосый даже стал как-то слишком, с каким-то непонятно откуда взятым нетерпением и энтузиазмом, ждать субботы. И не потому, что это выходной, за которым следует еще один выходной, — нет. А из-за того, что по субботам к нему приходит Чонгук и разговаривает с ним. Иногда Тэхён даже забывает о том, что Чон — психолог, которого нанял отец, и просто разговаривает с ним, как с другом. А потом замечает это, и снова становится грубым и холодным. И ему плевать, что у них разница в пять лет, что ни разу не назвал его хёном и не собирается, потому что для него это больно. У него был только один, кого хотелось называть хёном, поэтому он просто не мог выжать из себя это "хён". Для Тэхёна это было нечто особенное, как признание, мол, я признаю тебя, доверяюсь тебе и теперь ты должен быть всегда рядом. И когда русый первый раз назвал так Джина, тот обрадовался и крепко-крепко обнял парня. Тэхён до сих пор, когда закрывает глаза, вспоминает то объятие, такое сильное, что косточки хрустели и дыхание перехватывало.       Тэхёну всегда было трудно высказываться, было трудно говорить о своих чувствах, поэтому он молчал, а люди вокруг думали, что он странный идиот, который не умеет чувствовать. С брюнетом было легко, потому что он знал про Тэхёна всё, с ним даже не нужно было разговаривать. Он не нуждался в словах: хён и так все понимал, словно видел Ви насквозь. Тэхён просто боялся, что если он снова назовет кого-то хёном, то снова потеряет его. Он больше ни за что не хотел привязываться, он даже пообещал себе, что если начнет замечать что-то подобное, то обязательно прекратит отношения.       Юноша жил по принципу: "Nihil habeo, nihil curo*". Так, правда, было легче. Он боялся заботиться о чем-то или, точнее сказать, о ком-то. На самом деле, ему было очень страшно, но юноша всегда старался скрывать свои чувства.       Парень не знал, что сейчас с ним происходит и никак не мог объяснить свои желания. Такие запутанные и непонятые. Он хотел страдать, хотел, чтобы ему было больно. Хотел смотреть на стекающую из порезов кровь и в то же время хотел стать нормальным. Не хотел от чего-либо зависеть. Что с ним происходит? Может, этот психолог поможет ему в себе разобраться? Почему-то Тэхёну казалось, что у Чонгука получится... по крайней мере, ему очень хотелось, чтобы получилось.       Было очень странно, что практически все события в жизни Тэхёна происходили по вторникам, а остальные дни были практически пустыми. Вот и сегодня. Как только юноша вошел в здание университета, к нему сразу же подбежали несколько человек. У одного из них в руках была камера, у другого микрофон. На всех были надеты одинаковые куртки красного цвета с надписью на спинах. — Здравствуйте, я репортёр Чхвэ Ын Би из агентства "Only truth". Можно взять у вас интервью? — подсунув микрофон к губам русого, мужчина посмотрел на парня в шапке и в шарфе. На его лице не было ни капли удивления. Тэхён лениво поднял глаза на мужчину и снял с головы шапку, отчего волосы на макушке взлохматились. Ви тряхнул пару раз головой и пригладил волосы рукой. — Вы меня с кем-то перепутали, — проговорил русый и продолжил путь, но репортеры последовали за ним, создавая слишком много шума. — Это вы оказали первую помощь на остановке девушке, которая упала на льду и разбила голову? — спросил репортер, встав перед Тэхёном, заставив того остановиться прямо около лестницы. — Откуда вам это известно? — слегка удивился Ви, разматывая шарф. — По интернету гуляет видео, где вы оказываете пострадавшей первую помощь, а затем делаете выговор работникам скорой помощи, которые слишком долго ехали. Это видео набрало много просмотров. Можно задать вам пару вопросов? — Через пару минут начнутся пары, я не хочу опоздать. — Нам хватит пары минут. Итак, вы знаете, что та девушка умерла по дороге в больницу? — услышав это, Тэхён пошатнулся, словно ножом проткнули. — Не думаете ли вы, что это именно вы сделали что-то неправильно? — продолжал репортер на одном дыхании. — Вы ничего не знали, как вы могли оказать первую помощь, если вы всего лишь на третьем курсе медицинского университета? Не думаете ли, что лучше было бы дождаться скорой помощи? — без остановок тараторил мужчина. А Тэхён его уже не слышал. Ему было трудно дышать, было трудно стоять на ногах. Он, что… снова убил человека? Не… не может этого быть. Все симптомы были на лицо. Он был точно уверен, что это черепно-мозговая травма и сделал все правильно. — А может, вы просто прикрываете работников скорой помощи, что слишком долго ехали? И поэтому нападаете на невинного человека? — послышался голос за спиной Тэхёна. Учитель латыни подошел к парню и положил руку ему на плечо: — Я и мои коллеги видели, как этот студент оказывал первую помощь, и он всё сделал верно. Поэтому tace atque abi**, — с улыбкой проговорил преподаватель, и, все еще обнимая Тэхёна за плечо, увел подальше от репортера, который в недоумении переглядывался со съёмочной командой.       Тэхён весь день ходил растерянный и молчаливый. Он не мог осознать всё, что сказали ему репортеры. Он не мог поверить в это. Хотелось порезаться, но чёртова бабочка-Джин не позволяла ему, русый не хотел причинять ей боль, она ведь ни в чем не виновата, но он не мог долго сдерживаться. Она еще не стерлась, поэтому русоволосый со всей силы царапал запястье ногтями, пытаясь убрать чёрный маркер, но получилось лишь содрать кожу, и теперь бабочка в некоторых местах прерывалась красными воспаленными, слегка припухшими царапинами и выступившей кровью. Тэхён хотел содрать чертову кожу на запястьях, чтобы не видеть этой бабочки.       Поступок учителя по латыни Тэхёна очень удивил и воодушевил, именно поэтому он всё еще более или менее держался. Этот мужчина всегда был на его стороне и понимал его без слов. Ви очень многим ему обязан, потому что этот преподаватель понимал и видел то, о чем молчал русоволосый, и даже то, о чем врал. Он был его единственным другом, с которым нормально общаться не позволял чёртов статус.       А придя домой, Тэхён, конечно же, снова сорвался. Стоило ему только подумать о том, что всё может наладиться, как всё снова катится к чертям. Вбежав в свою комнату, Тэхён снял кофту и, сжав в кулак руку, на запястье которой была нарисована покалеченная бабочка, парень рассердился еще сильнее. Сначала он сильно и быстро тер её ладонью и пальцами, из-за чего кожа воспалилась и горела от прикосновений. Было больно. Но когда Ви понял, что ничего не получается, то ударил кулаком по полу и, быстро схватив из коробки лезвие, резко провел по одному крылу бабочки, сильно закусив губу. — Теперь ты тоже не можешь летать... как и я! — прокричал юноша. А когда увидел, как из пореза медленно выступает кровь, его глаза округлились: — Д-джин, прости... — по щеке парня покатилась слеза. — Я, правда, старался, но, кажется, я не умею ничего, кроме как причинять людям боль. Джин! Я так больше не могу. Прости... хён... хён... если бы ты только мог вернуться, — всхлип, — мне очень нужна помощь, и ты был единственным человеком, которому я всегда говорил правду, — рука сама поднялась, чтобы сделать еще один надрез на втором крыле бабочки, который получился более длинным. Тэхён приоткрыл рот в немом крике боли: — Я хотел спасать людей, а не убивать их, Сокджин! Прости... — Тэхён бросил взгляд на бабочку на запястье, крылья которой сочились кровью. – Я даже бабочку сберечь не смог, — прошептал он и бросил лезвие в перевернувшуюся от удара ногой коробку. Все её содержимое разлетелось по полу. Впервые ему стало из-за порезов еще хуже, чем от их отсутствия. Хотелось разгромить весь дом и побить посуду. Хотелось чего-то другого, кроме порезов. Чонгук ведь говорил, что можно справляться с болью по-другому... как?       Он и не заметил, как вытащил из кармана штанов телефон, и уже держал его у уха, слушая протяжные гудки, вспоминая слова Чонгука. Они вертелись в голове круговоротом, засасывая в себя. "Нарисуй на запястье бабочку и назови ее именем человека, который тебе дорог и, пока бабочка не сотрется, ты не должен резаться. Иначе тот человек очень расстроится..."       "Я снова расстроил хёна", — мысленно ответил Тэхён.       "Ему тоже больно, когда ты режешься, поэтому... не делай ему больно... позволь ему спокойно жить на небе со звездами и ярко-ярко сиять."       "Мне стоит его отпустить?" — спросил себя парень, в то время как в трубке послышалось: — Алло? Тэхён? — удивлённый голос. — Im 'iens ut moriatur***, — тихо проговорил русоволосый. — Помоги мне, пожалуйста, — так же тихо пробормотал Тэхён, и его глаза снова заслезились. — Ч-чонгук? Я... нуждаюсь в помощи, — дрогнувшим голосом шептал юноша. И это был первый раз, когда Тэхён просил о помощи. — Тэхён? — голос звучал еще удивленнее, чем в первый раз. — Я сейчас приеду! — резко проговорил психолог. — Сиди и не двигайся!       И Тэхён действительно сидел и не двигался. Сам не знал почему. Он даже телефон от уха не убрал, а Чонгук действительно приехал скоро. Входная дверь была открыта, поэтому он быстро забежал в тэхёнову квартиру, скинул обувь и побежал к его комнате. Вбежав в комнату русого, он увидел оголенную спину парня, который все еще держал телефон у уха. Чонгук отметил, что спина была более-менее чиста от шрамов, но все дело, наверное, в том, что он не достает до неё. Подбежав к парню и сев возле него на корточки, психолог оглядел лицо юноши. Первым делом в сознание врезались эти слегка покрасневшие глаза и мокрые реснички. А когда Тэхён перевел такой усталый и замученный взгляд на Чонгука... этот взгляд впился выстрелом. — Тэхён? — аккуратно проговорил Чонгук, а затем осмотрел оголенный торс парня и запястье. — Тэхён! — опешил психолог, схватив запястье парня, на котором красовалась бабочка с порезанными крыльями. — Я убил её... — Тэхён, — чёрт, что этот русый парень делает с Чонгуком? Он не мог сказать ничего другого, кроме как тупо повторять его имя. — В-все будет нормально, ему не было больно, — сейчас так дико захотелось обнять обессиленного Тэхёна, понуро сидящего на полу, облокотившись о кровать, и смотрящего прямо на Чонгука, судорожно сжимающего запястье Ви. — Да нет же, не бабочку... — помотал головой русый. — А кого? — удивился психолог. — Ту девушку на остановке. Я так хотел... так хотел ей помочь, но… — губы Тэхёна задрожали, а Чонгук всё сильнее боролся с желанием обнять его. Чон перевел взгляд на коробку, лежащую рядом, и взял оттуда перекись и бинты. — Это не ты ее убил, — юноша сел на пол перед русым и стал аккуратно обрабатывать порезы. — Ты не понимаешь! Я... я должен был ее спасти, — поднял голос Ким, а Чонгук тем временем уже заматывал запястье бинтом со всей осторожностью и нежностью. Так хотелось хоть чем-то помочь парню, но он отлично понимал, что это ничего не значит. Он даже забинтовать рану нормально не мог: бинты легли на тонкое запястье криво и некрасиво. Хотя Чон так старался, так хотел помочь юноше. И он чувствовал себя ужасным психологом; ужасным и бесполезным. Тэхёну было больно, но вот Чонгук не мог ничего с этим поделать. Он плохой психолог, очень плохой. — Вставай, — проговорил фиолетововолосый и, схватив Ви за плечи, поднял его на ноги. — Одевайся. — Зачем? — как-то слишком безразлично спросил Тэхён, но всё равно взял кофту, которую недавно снял, и натянул её на себя. Юноша вопросительно глянул на психолога, который сразу же схватил того за запястье и потянул за собой к выходу. Надев обувь и пальто и выйдя на лестничную клетку, Чонгук повел парня к лифту и, войдя в него, вместо того чтобы нажать на первый этаж нажал на сотый, самый последний. Тэхён лишь удивленно глянул на спокойного психолога, у которого внутри бушевала буря. Двери лифта открылись, и Чонгук вышел из кабинки, потянув за собой юношу. Лифт приехал быстро, Тэхён даже не успел задать вопросов, что крутились у него в голове. Подойдя к железной двери, психолог открыл ее и вышел на крышу, отпустив запястье Тэхёна, которое юноша сразу же спрятал за спину. Психолог встал напротив Ви, заглянув в его ничего не понимающие глаза, а затем перевел взгляд на горизонт. — Видишь? — усмехнулся он. — Солнце заходит, — на что Тэхён тоже повернул голову, а затем развернулся полностью. — Кричи! — закончил Чонгук и глянул на Тэхёна. — Кричать? — Да, кричи о том, что ест тебя изнутри, и солнце заберет всё это с собой. Давай же! Кричи! — повысил голос Чонгук. — Я не буду кричать, — спокойно проговорил Тэхён, в то время как все его внутренности кричали о боли и умоляли выплеснуть из себя этот яд. Каждый шрам на теле покалывало иголочками, и Тэхён не мог объяснить этого. — Я хотел спасать людей, а в итоге только и делаю, что убиваю их! — Тэхён и этого не мог объяснить, не мог объяснить того, что он кричит, несмотря на то, что сказал, что не будет. — Я ненавижу себя с каждым днем всё больше! И я так устал, чертовски устал! Я запутался и не знаю, чего теперь хочу! — парень кричал, срывая горло, так что он даже запыхался. И с каждым выплеснутым словом появлялось впечатление, будто он может летать. Становилось легче. — Ещё! — попросил Чонгук, переведя взгляд с заката на Тэхёна, который все никак не мог отдышаться. — Я даже убить себя не могу, потому что я слабак! Я не могу покончить жизнь самоубийством, как бы мне плохо ни было. У меня нет смысла жить, а каждый день это пытка. Но я так слаб, что не могу решиться и убить себя... зато других людей убиваю запросто! — Всё? — Мне стало легче. — Я покажу тебе еще больше способов, как можно справляться с болью. Я помогу тебе, — улыбнулся Чонгук. — Fiat lux!**** — проговорил Тэхён… сколько же времени прошло с того дня, когда он говорил эту фразу последний раз? — Ты особенный, — хмыкнул Чонгук, а Тэхён застыл на месте, глядя на Чонгука. Он сказал "особенный". В голове сразу же всплыл голос Джина: "Особенный мой". Может быть, это и есть тот самый знак от хёна? Этот вот парень и есть тот знак?       Почему же так долго, Джин? Почему ты раньше ничего не делал? Тоже думал, что русоволосый не достоин? Или ты просто искал для Ви идеального человека, который сможет заменить тебя? Но ты ведь знаешь, что никто тебя не заменит.       Тэхён прикрыл глаза и почувствовал внутри что-то теплое. Чёрт, как же приятно. Он так давно ничего подобного не чувствовал. Сейчас хотелось жить. Завести друзей, влюбиться и жить. Чёрт! Что же это там такое? Что это так приятно разливается по телу и, словно живая вода, заживляет все душевные раны. Это все этот парень на него так действует? Если да, то его лечение просто невероятно. — Я хочу жить! — крикнул Тэхён последним лучам солнца, чем привлек внимание Чонгука, который резко повернулся к нему. Русый тоже посмотрел на психолога и улыбнулся.       Этот день, даже несмотря на то, что был вторником, стал волшебным. Рассвет бывает даже на войне. Тэхён так многое понял за последнее время. Понял, каким глупым был, какой неправильный путь выбрал. Кажется, настало время исправлять свои ошибки.       А у Чонгука тоже что-то странное творилось внутри. И он тоже не знал, что именно это было. Может, он так сильно хотел помочь этому парню, что даже думать ни о чем другом не мог. Даже когда к нему приходили другие пациенты, он практически их не слушал, потому что в голове сидел Тэхён. И психолог все время думал о нем: что он сейчас делает, что чувствует. Так хотелось проводить с ним больше времени. Хотелось узнать о нем все; все, что только можно и нельзя. Нужно вытащить его из этого дерьма, нужно подарить ему надежду. На плечах Чонгука так многое лежало, что аж сердце трепетало от этого напряжения. А может, он тоже болен? Может... ему тоже нужна помощь Тэхёна? — Врача, нужно врача! Скорее! Тут парню плохо. — И что же случилось? — Да он просто, черт возьми, не знает, что с ним творится.       Правда. Он не знал, что это. Может это симпатия? Ведь его тянуло к парню, с самой первой их встречи. Чон уже и не помнил, когда была та самая первая встреча. Вообще-то, они встречались чаще, чем Тэхён думал. Чонгук раньше видел его в автобусе и наблюдал за ним, это было еще до того случая с девушкой, упавшей на льду. Психолог и Тэхён ездили на одном автобусе. И среди всех людей Чонгуку было интереснее всего наблюдать за Ви, потому что всех других он насквозь видел, а этого парня... он и кусочка не мог о нем разгадать. Поэтому когда тот пришел со своим отцом к нему в кабинет... черт, он так обрадовался, и сердце так бешено забилось. Он верил в судьбу и думал, что это ничто иное как она. Случайности неслучайны. Он в который раз убеждался в этом.       Значит, это симпатия? Но Чонгук уже давно не был в отношениях и поэтому забыл, что чувствуют, когда влюбляются. Его последние отношения закончились не очень хорошо... вообще, он стал психологом после того, как в старшей школе понял, что его влечет куда-то не туда. Он слишком часто засматривался на парней на физкультуре и решил обратиться к психологу. И это, правда, было не зря. Тот мужчина помог ему в себе разобраться, расставил все по полочкам. Он еще тогда подумал, что психологом быть очень круто. Чонгук думал, что у них не возникает проблем с собой. Потому что если психолог хорошо разбирается в людях, то и в себе тоже должен. Он тогда, конечно же, ошибался, но ему нравится быть психологом, и он ни о чем не жалеет. Чонгук не жалеет даже о том, что признался парню в любви, ведь тот не отказал ему. Хотя потом и выяснилось, что все это было лишь для забавы, и уже вся школа знала о том, что Чон Чонгук — гей. Но он надрал жопу всем, кто распускал эти слухи и даже тому парню, которого, кажется, тогда без ума любил. И выпустился из школы с чистой душой. Только вот этот придурок наступил на те же грабли и на третьем курсе признался в любви своему однокурснику. Чёрт, он запросто всегда мог сказать эти слова, даже парню.       "Я тебя люблю".       Только в этот раз все было иначе, и плюс одно разбитое сердце — его. Тот парень не распускал слухов, и... он тоже был по мальчикам, так сказать. Он правда любил его и не играл с ним ради забавы, просто слишком мало... очень мало любил. Все самое лучшее всегда быстро заканчивается. Он просто ушел к другому, и это было очень больно. Он даже ничего не сказал Чонгуку, просто порвал с ним все связи и оставил наедине с собой. Оставил гадать, что он сделал не так и почему с ним так поступили. Но ответов на эти вопросы юноша так и не нашел, сколько бы он в себе ни копался. Да, было много вариантов... которые только и делали, что говорили: "Ты такой неудачник, Чонгук, все дело в тебе! Ты влюбляешься, как кретин". Тогда он, как психолог, проводил сеансы с самим собой, сидя перед зеркалом.       Вообще-то, Гук всегда был серой мышкой. Но после того случая он решил измениться. Новый ты — новая жизнь. И пока он ходил по салонам, красил волосы, прокалывал уши и закупался шмотками, в голову приходили разумные мысли о том, как справиться со всем этим, и он всё перепробовал. Не обязательно делать из себя виноватого.       И вот он здесь, такой счастливый и довольный жизнью... опять попадает в те же сети. Только случай намного сложнее, чем предыдущие. Его симпатия как снежный ком, скатывающийся с вершины горы, — становится все больше и больше, глобальнее и глобальнее.       Придя домой, парень сел перед зеркалом. — Здравствуйте, доктор, я снова к вам. — Что на этот раз? — Не знаю, — заговорил юноша с отражением. — Боитесь снова влюбиться? — Да. — Grande profundum est ipse homo capilli eius magis numerabiles quam affectus eius et motus cordis eius.***** "Ах черт, почему я и его способом говорю, чёрт. Я с ума что ли сошел?" — Да, es rabidus!****** — прозвучало в голове тэхёновым голосом. И правда ведь.