Butterfly

Песни, которые я слушал при написании: Coldplay — Trouble The Irrepressibles — In This Shirt

***

      Вообще-то, Тэхён думал, что больше не будет резаться, но избавиться от привычек не так-то и просто. У юноши всё еще было очень много причин для порезов и слишком мало причин для того, чтобы этого не делать. Почему-то теперь находиться рядом с Чонгуком было как-то слишком неловко, и парень редко смотрел на психолога. Ах, как же это всё-таки было не похоже на Тэхёна: прятаться и отводить глаза из-за сказанных слов. Слова ведь ничего не значат... это не из-за них парень себя так вел, а из-за того объятия, от которого сердце сжалось в маленький-маленький комочек и притаилось, как зверек в кустах. Внутрь Тэхёна ворвался океан, волны которого сбивали всё на своём пути, включая разум и здравый смысл. У Ви было такое ощущение, что он распадался на миллиарды маленьких частиц и растворялся — столько новых чувств испытал в тот момент парень. В голову даже проникали мысли, что он не вынесет этого, что они разорвут его, убьют. Юноша так сильно запутался, что голова от всего этого раскалывалась, только вот никакое обезболивающее бы не помогло. Хоть он и был врачом, всё равно не знал, какое лекарство себе следует прописать. У Тэхёна постоянно было ощущение, что он крутился на карусели, без остановок. Его укачивало от этих мыслей и тошнило. С карусели хотелось слезть, но голова кружилась, а ноги не двигались, поэтому он продолжал сидеть. Со временем даже такая привычная картинка перед глазами менялась и размывалась. — Ты можешь смотреть на меня, когда я с тобой разговариваю? — приподняв голову русого за подбородок и заглянув в его глаза, попросил Чонгук.       Чёрт, слишком близко. Тэхён понимал, что психолог находился слишком близко, но не отстранялся. Только вот он не мог понять, почему его волнует эта близость? Почему он придает всему такое большое значение? То, на что когда-то он бы даже не обратил внимания, сейчас заботило его. И кровь по венам так быстро циркулировала, словно сходила с ума. И как это объяснить: его мысли не совпадают с желаниями? Или как? Нет, но ведь мысли это и есть желания, скорее, его тело не слушалось его. Даже если Ви знал, что это неправильно, все равно ничего не мог с этим поделать. Ах, поскорее бы разобраться с этим всем. Так трудно. Трудно не знать, что с тобой творится, трудно не знать, что ты чувствуешь или не знать, как называется то, что ты чувствуешь. Трудно.       Трудно быть Тэхёном. Трудно быть с Тэхёном. И трудно с Тэхёном не быть. — Ты вообще слышишь, что я тебе говорю? — проговорил Чонгук, отстранившись от юноши. — Нет, — покачал головой Тэхён, снова отводя взгляд. — Я спрашивал тебя, как поживает бабочка. — Бабочка стерлась, но... знаешь, мне это как-то не очень помогает. Есть бабочка или ее нет — всё, как обычно. — Ладно, тогда у меня для тебя есть другой способ. Если кто-то другой нарисует тебе бабочку, кто-то, кто что-то для тебя значит, то это будет более действенно, ведь будет стимул не резаться ради того человека. Я... что-то значу для тебя? — Точно не знаю, — честно признался юноша. — Тогда давай проверим? — Чонгук на стуле на колесиках подъехал к парню, сидевшему на кровати. — Я нарисую тебе бабочку, и мы посмотрим, насколько меньше у тебя будет порезов на теле. Если меньше, тогда... я тебе не безразличен, а если нет, то... — психолог замолчал, потому что второй вариант ему определенно не нравился. В отличие от русого, Чонгук с легкостью разобрался в себе, потому что эти чувства не были для него новыми и неизвестными.       Взяв руку Тэхёна, Чонгук закатал его рукав, оголив изуродованное запястье, и осмотрел его. На коже виднелся новый, свежий порез. — Э-это недавно? — аккуратно поинтересовался психолог. — Сегодня, — просто ответил Тэхён. — Не бойся, рисуй. — Больно? — оторвал Чонгук взгляд от пореза и многочисленных шрамов и глянул на русоволосого. — Смотря, что для тебя значит боль. — Я хочу попробовать. Можешь... — Хочешь, чтоб я порезал тебя? — перебил психолога парень, на что Чонгук лишь отрывисто кивнул. — Уверен? — снова кивок. Чонгук давно думал об этом, он даже сам пробовал, но не смог. Психолог был слишком слаб, чтобы просто взять и порезать себя. Он тогда сидел с канцелярским ножом два часа и гипнотизировал его, словно он мог все сделать за юношу, а потом просто отбросил в сторону. Слишком тяжело. Но Чон хотел знать, что чувствовал Тэхён, поэтому не мог выгнать эти мысли из головы, как бы ни старался. — Я сделаю маленький и неглубокий надрез, — проговорил Тэхён, вытаскивая из шкафа коробку. — Только не на руках, чтоб никто не увидел, — размышлял вслух юноша, доставая из коробочки еще неиспользованное лезвие. — Могу сделать на животе, пойдет? — посмотрел на Чонгука Ви. — Да, — просто ответил тот и поднялся со стула, расстегивая рубашку. Когда Чонгук снял её, Тэхён прошелся взглядом по торсу Чона. Странно было ловить себя на мысли, что тело парня перед тобой до неприличия красивое. Накаченные руки и кубики пресса на животе. А эти выпирающие ключицы просто умопомрачительны. И кожа такая чистая, и, наверное, очень гладкая на ощупь. Глядя на такого идеального Чонгука, Тэхён впервые почувствовал себя до изнеможения безобразным. Все те шрамы, что он себе оставил... разве не ужасно они выглядели? Кто захочет смотреть на него такого? Кому он такой вот нужен? Его и самого порой воротило от своего отражения в зеркале; самому порой противно было касаться своей кожи и чувствовать неровности. Другое дело Чонгук. Им можно было любоваться как произведением искусства в музее. Поставить его на выставку как самый главный и дорогой экспонат. Многие захотят его потрогать, потому что он неземной красоты, но это против правил. Экспонаты в музее нельзя трогать руками. Но Чонгук не в музее, следовательно, к этому редкому и единственному в мире экспонату можно было даже прикоснуться, ощутить жар его тела, вдохнуть его запах, провести пальцами по его гладкому телу, по выпирающим венкам, по играющим под кожей жилкам. Юношей хотелось любоваться, его хотелось рисовать, хоть Ви и не умел. Без возвышенных мыслей на парня невозможно было смотреть. Чону хотелось воздвигнуть памятник, напечатать его на купюрах и развесить афиши с его фотографией по всему городу. Чтобы все почувствовали себя так же ущербно, как и Тэхён. Потому что Чонгук, чёрт возьми, идеальный. — Ложись, — указал Тэхён на пол, и психолог послушно лег, стараясь перебороть волнение. А Тэхён забрался верхом на парня, слегка сжав коленями бедра ошарашенного Чонгука. Видеть сидящего на твоих бёдрах парня было странно. Особенно когда этот парень тебе безумно нравился. Особенно когда этот парень собирался резать тебя по твоей же просьбе. Вся эта ситуация от начала и до конца была жутко странной. Но Чонгук почему-то сразу обо всем позабыл, глядя на сидящего на нем Тэхёна. Волнение как рукой сняло. Ах, чёрт, вот оно идеальное лекарство для психолога. Если бы только можно было им владеть. Чтобы его приобрести, нужно иметь рецепт, которого у юноши не было. Что же делать? Это лекарство ему необходимо, и он готов ради него на обман: прийти в аптеку и сделать вид, что умирает, чтобы они, мать вашу, дали ему хоть пластинку этого вызывающего зависимость лекарства!       А Тэхён почему-то чертовски волновался. Он боялся сделать парню больно. Одно делать порезы себе, другое делать их кому-то. Он ведь мог не рассчитать силы и сделать слишком глубокий порез. Сердце трепетало. — Готов? — положив руки на живот психолога, спросил Ви. Но Чонгук не мог сейчас ничего ответить, потому что: о, эти, блять, руки! По-другому никак не выразиться. Потому что юноша с ума сходил, так хотелось, чтобы Тэхён провел этими руками вниз, к бедрам и ниже... мать твою, что это за пошлые фантазии? Что это за позы промелькнули перед глазами? Будет очень неловко, если у Чонгука встанет в тот момент, когда его будут резать. Но чёрт, как можно держать себя в руках, когда Тэхён вот так неаккуратно заерзал, усаживаясь поудобнее? Он что издевается? А пальцы у Тэхёна такие тонкие и красивые, Чонгук готов был испытать оргазм при одном взгляде на руки юноши. И то, как он облизывает и без того влажные губы. Психолог просто не мог смотреть на это спокойно.       В то время как Тэхён чувствовал себя безобразным уродцем, Чонгук возносил парня до небес, потому что ничего более идеального для психолога не существовало. Он влюбился во всё то, что другие в русоволосом просто ненавидели.       А кожа Чонгука, и правда, была гладкая, как Тэхён и думал. — Готов, — ответил юноша под Кимом.       Чёрт, но сам Тэхён был не готов!       Он опустил глаза на торс парня в поисках подходящего места, найдя нужное, юноша поднес к телу Чонгука лезвие и, закусив губу, легонечко провел. Но Чонгук не мог ничего понять, все мысли и все тело было переполнено Тэхёном. — Еще, посильнее, — попросил психолог, и Тэхён, осмелев, снова воткнул в Чона лезвие, слегка надавив на кожу острым концом, и резко провел, от чего психолог так же резко сжал бёдра Тэхёна, заставляя того нервно выдохнуть. Что же сейчас творилось в этой комнате?       Из порезов выступили первые бусинки крови, а затем еще и еще. Да, второй порез был значительно глубже первого, поэтому и крови было больше. Тэхён заворожено смотрел на порезы и на кровь, выступающую из них, а Чонгук заворожено рассматривал парня. У русого перед глазами помутнело. Он не понимал, почему хочет это сделать, но так как он Тэхён, который всегда делает что хочет, то парень наклонился к животу Чонгука и медленно провел языком по порезам, от чего психолог сжал бёдра юноши сильнее. С каждым движением русоволосого Чон влюблялся всё сильнее, и ему все больше и больше сносило крышу желание владеть этим парнем. Фиолетововолосый непроизвольно выгнул спину навстречу Тэхёну, который повторил то же самое еще несколько раз, пока не слизал всю кровь с порезов. Он порой сам удивлялся своим желаниям, но это было просто непреодолимым. Вообще-то, тело Чонгука было таким вкусным, что Ви хотелось облизать каждый его миллиметр: и манящие ключицы, и шею, и... чёрт, пора заканчивать, иначе он все это сделает. Осуществит все это и запутается еще сильнее. И если для Тэхёна никогда не нужно было пояснять свои желания, то у Чонгука все было наоборот: если он чего-то хотел, то сразу же вел цепочку, отслеживая откуда появилось желание и почему. Парень был очень рассудительным и не любил оставлять ответы без вопросов. В то время как русоволосый выбирал просто не заморачиваться и не тратить время на бессмысленные догадки, психолог копался в желаниях, пока не понимал откуда они взялись. Именно поэтому Чону было так просто в себе разобраться и признаться себе в чем-либо. А Тэхён тем временем тонул в неизвестности и в своих мыслях. В них, правда, было трудно разобраться.       С каждым движением Тэхёна Чонгук влюблялся еще сильнее, а Тэхён все сильнее запутывался.       Все как в тумане.       Язык снова скользил по порезам, а затем Тэхён касался порезов губами… такими мягкими и манящими, сводящими с ума губами, которые Чонгук так сильно жаждал поцеловать. Почему? Парень провёл цепочку в голове, пытаясь понять почему. Да потому, что он без ума от русого, так нормально? Такой ответ подходит? Или стоило закричать: "контроль отмена"? Да нет же, не стоило. Для Чонгука этот ответ подходил в самый раз, для Чонгука Тэхён подходил в самый раз. Юноше так просто было произносить его имя, словно он создан для него. Словно это имя было дано парню только по одной причине: чтобы так его называл Гук. И в этот момент Чону уже можно выносить приговор: "Vixit(1)".       Мошки летят на свет и потом от этого погибают. Они живут одним моментом, когда просто сгорают от тепла и света. Такие глупые, но они выбирают это, превознося во сто крат выше, чем жизнь. Сейчас русоволосый чувствовал себя маленькой-маленькой мошкой, которая прилетела на этот огромный источник света. И он, как и мошка бился о стекло, чтобы приблизиться к свету, подлетев вплотную, чтобы слиться с ним, сгореть от него дотла, оставив лишь обожженные крылышки и пятно на стекле. Точно так же сердце бьётся о ребра. А Чонгук, как и мошка бился о Тэхёна, пытаясь проникнуть в его сердце как можно скорее, ему нужно срочно там быть. Он хочет стать хотя бы маленьким пятнышком на его сердце, хотя бы теми обожжёнными крылышками. Оба парня скоро крылья сломают из-за такой борьбы. Но они так отчаянно хотели света. Пусть крылья ломаются, пусть крылья горят, пусть на коже остаются большие красные ожоги. Пока есть желания, есть смысл жить.       Только вот Чонгук точно знал, что этот свет значил для него и откуда он шёл, а Тэхён просто летел, так же глупо и беззаботно, как та никчемная мошка. Скорее бы он разобрался, потому что психолог чувствует себя странно. Ну давай же, Тэхён, ну! Ты же не глупый мальчик, ты уже большой и должен понимать, что это с тобой происходит, должен понимать, чем может закончиться привязанность и вот такие вот облизывания чужих тел. Если ты хочешь это делать, то всё не просто так. Ну же! Разбирайся же! Ты и сам увидишь, как это здорово.       Vocatus atque non vocatus dues aderit(2). Так же и от любви. Как бы ни хотел. Тэхёну просто нужно помочь разобраться в себе, указать верный путь. Нужно сказать, что все, что он хочет делать не всегда просто так, не всегда из-за того, что он странный. Да, парень и сам привык к своей странности и поэтому не заморачивался над причинами такого странного желания. Но, чёрт, кто-нибудь скажите ему, что это могло довести психолога до инсульта. Да, русому определенно нужна была помощь. Теперь это не так трудно было признать.       Даже ему самому.       Выпрямив спину и посмотрев в блестящие страстью и желанием глаза Чонгука, Тэхён, не вставая, повернулся и притянул к себе коробку. Отлично, Чонгуку ничего не нужно было объяснять, потому что Тэхён не знал, как это сделать. Он и себе этого объяснить не в силах, что уж говорить про психолога. Взяв из коробки флакончик с перекисью и смочив ею ватку, Тэхён провел влажной ваткой по порезу на торсе психолога и снова согнувшись, подул на мокрый от жидкости порез, чтоб не щипало. Ви почему-то хотелось обрабатывать порезы как можно дольше, и когда он залепил их пластырем, вставать с Чонгука так не хотелось. Русый привязался к нему, это единственное, что Тэхён понимал и… это не есть хорошо. Вернее чувствовал он себя рядом с психологом хорошо, но так быть не должно.       "Fiat lux!(3)", — почему-то проговорил про себя русоволосый и слез с парня, который тоже очень не хотел отпускать юношу и так сильно сжимал его бедра, так сильно, что от его рук остались складки на штанах Тэхёна. Чонгук просто до последнего надеялся, что парень не уйдет.       Dum spiro, spero(4). — А что насчет тебя? — поинтересовался парень, пряча коробку обратно в шкаф. — Что? — не понял Чонгук, поднимаясь с пола. — Кто я для тебя? — Честно? — Да. — Ты для меня... — психолог схватил русоволосого за руку и потянул на себя, — человек, которого я хочу оттрахать, — прошептал Чонгук Тэхёну прямо в ухо, прижимая к себе. — Т-только это? — хотел было отстраниться Ви, но психолог сжал его руку крепче. — Ты для меня человек, в котором я нуждаюсь, которому хочу помочь. Которым хочу владеть, которого хочу обнимать, целовать, видеть каждый день, о котором сильно беспокоюсь и за которого ужасно переживаю, о котором думаю двадцать четыре часа в сутки, и... от которого жду взаимности, — шептал Чонгук парню прямо в ухо, касаясь мочки губами. У Тэхёна по коже бегали мурашки, и сердце, словно на батуте прыгало. — Только я не хочу, чтоб мои слова как-то повлияли на твое решение. Я не буду тебя торопить и не буду давить на тебя. Просто давай постоим так пару минут? — шептал Чонгукки и медленно обвил торс парня руками. — Можно?

"Посвящаю тебе каждый удар моего сердца".

— Если правда хочешь что-то сделать, то не спрашивай меня, иначе я отвечу "нет". Просто делай, — выдохнул Тэхён горячий воздух и сделал шаг назад, отстраняясь от психолога, но руки на его торсе сжались сильнее, притягивая его обратно к горячему телу Чона, который все еще не надел рубашку.

"Посвящаю тебе всё своё тепло, которого у меня оказалось так много".

"Так много, но для тебя всё равно мало, потому что ты достоин того, чего я не смогу тебе дать. И никто не сможет тебе этого дать, но я от этого ближе всех".

      Тэхён не любил, когда его о чём-то предупреждали или спрашивали, иначе в его больной голове столько мыслей скапливалось, столько догадок. Поэтому он всегда резко отвечал нет, даже не подумав. Ответ сам вырывался из его уст. Он просто так привык. Лучше было, когда что-то происходило спонтанно и внезапно. Если человеку мешает твой отказ, значит он не так уж и сильно хотел это сделать. Но если он делает это, несмотря на твои сопротивления и отказы, значит, ты действительно ему нужен. Такая вот наука Ким Тэхёна. Странная? Ну да, такая же, как и он.

"И не только удары сердца твои… и само горячее, жаждущее твоей любви сердце тоже твоё. Забирай".

"И можешь делать с ним что угодно".

— Как скажешь, — усмехнулся Чонгук, уткнувшись Тэхёну в шею.

"Я создам для тебя мир из своих чувств недосказанных. Тебе одному посвященный".

"И ты можешь свергнуть меня в бездну, но даже там я буду любить тебя. И выдрессирую там всех демонов, и своих, и чужих, чтоб и они преклонялись пред тобой".

"И если будет нужно, я оставлю тебя, отпущу тебя летящего по ветру, такого особенного и непостоянного, перестану тебя боготворить и забуду. Я всегда знал, что нам не по пути".

"Только позволь тебя любить".

"Я весь в твоих руках, как хочешь крути".

"Сверни мне шею если хочешь, если ты настолько жесток".

"А ты жесток".

"Потому что ты делаешь, что хочешь, и не можешь ответить за свои поступки".

"Ты глупый ребёнок".

"Ребёнок, который сводит меня с ума".

"Только позволь мне тебя любить".

"И я покажу тебе, что это такое".

      С этим определенно нужно что-то делать, потому что в какой-то момент всё это стало взрывоопасно.       Просто так странно, что всё так быстро изменилось. Тэхён и опомниться не успел. Вот он живет и не видит в этом смысла. А вот Чонгук, и он так мило улыбается, что Тэхёну тоже хочется улыбнуться, хотя он уже не помнил, когда в последний раз делал это искренне. Когда-то его улыбка была такая весёлая и красивая; она всем нравилась и располагала, а сейчас от нее осталась лишь кривая гримаса.       Всё правда странно. Жизнь бежит в бешеном ритме, и кто не успевает, тот — в проигрыше. В жизни нет скамейки запасных, и бегут даже покалеченные. Бегут даже те, кто имеет дорогие автомобили или самолёты. Потому что это жизнь, которая постоянно куда-то спешит, куда-то мчится. Никогда не знаешь, что ждет тебя завтра. Так что да, Тэхён все еще сотню раз может измениться. Как и ты сам. Как и твои чувства и эмоции. И твоя жизнь.       На самом деле, ни одного из этих парней нельзя осуждать за то, что они чувствуют. Ведь у каждого сердца свои сроки и пределы для любви. Кому-то и одного взгляда достаточно, а кому-то и жизни мало. Кто-то не способен ради любви даже на меньшее: сделать один маленький шаг навстречу, сказать одно единственное слово, бросить курить или быть рядом… Кто-то врет, что сможет достать с неба звезду, а кто-то просто является той самой звездой. Просто для любви нужно созреть, расцвести, как цветок. Цветы ведь на ночь закрываются, так же и люди. Они закрываются, но наступает момент, когда приходит время раскрыть лепестки своего сердца и купаться в лучах любви. Поэтому любовь ни за что нельзя судить. Потому что у каждого она проявляется по-разному, в разные времена года и в разный промежуток времени. Каждый человек имеет предел. И любовь тоже.       Любовь измеряют в интервалах времени лишь глупцы. Потому что любовь выше этой материи. Выше нас, людей, наших жизней, наших мыслей, она не подчиняется нам, это мы подчиняемся ей. И не нам решать, когда мы влюбимся. Сидя ли в автобусе и рассматривая его божественный профиль или же слушая его мелодичный голос. Потому что любовь — это не марафон на скорость. Любовь — это что-то, что запредельно известное, и что-то, чего нам никогда вполне не понять. У любви нет рамок и пределов, рамки и пределы есть у людей.       И у некоторых предел длится неделю, месяц или год.       А у кого-то вечность.       Amor vincit omnia(5).

***

От автора: написал главу уже довольно давно, но именно сейчас до конца проникся и решил кое-что дописать… просто так… это не входило в мои планы, но… короче, вышла какая-то "Ода Тэхёну".

Посвящаю тебе каждый удар моего сердца, А ты сочти, сколько раз в минуту оно бьётся. Отсутствие тебя в моей жизни острее перца, Сильнее боли оно под рёбрами смеётся. Посвящаю тебе до капли всё своё тепло, Которого у меня оказалось так много. Я не знаю, почему в моей душе так светло, Я же достоин этого всего-то там немного. И не только удары сердца… само горячее, Жаждущее твоей любви сердце тоже забирай. Можешь делать, что угодно, и не станет слабее, Оно в твоих руках забьётся и споёт про рай. Я создам тебе мир из своих чувств недосказанных, Тебе одному, мой родной, посвященных. И я буду целовать россыпь шрамов розовых, На твоём теле их много, как фиалок смущенных. И ты можешь свергнуть меня в бездну, но даже там Я буду любить тебя так, как никто еще не любил. Ты можешь скормить меня диким львам, "Но до последнего вдоха буду с тобой," — я не забыл. Я выдрессирую всех демонов: и своих, и чужих, Чтоб и они преклонялись лишь пред тобой. Лишь бы только я мог касаться твоих губ мягких, И я готов, и я буду твоим, только твоим рабой. Только прошу, пожалуйста, позволь тебя любить, Позволь дышать с тобой одним и тем же воздухом. Я твой — когда захочешь, сможешь меня убить, Только позволь смешаться в тебе с твоим запахом.

Я никогда не встречал никого более жесткого… и более прекрасного.

***

P.S. не ищите здесь ритма — его нет. Просто проникнитесь всем этим, как и я, когда писал это.