Butterfly

Песни, которые я слушал при написании: Ryan Star — We Might Fall Cinema Bizarre — My Obsession

      Тихий, еле уловимый стук в дверь вырвал Чонгука, сидящего с прикрытыми глазами в своем кабинете на большом кресле, из мыслей. Неделя началась совсем недавно, но он уже чувствовал себя уставшим и опустошенным. Осознание того, что суббота наступит только через пять дней, выбивало из колеи, и хотелось сбежать прямо посреди рабочего дня, не дослушав очередного нудного клиента, и, выбежав из кабинета, помчаться к Тэхёну. В один момент все клиенты стали для Чонгука неинтересны и безразличны. Все, кроме одного, самого особенного и нужного. И он даже чувствовал, что это не Тэхёну нужна его помощь, а ему самому необходим лечащий врач — Тэхён.       Просто по сравнению с русоволосым все остальные казались такими пустыми со своими детскими и глупыми проблемами. Психологу не хотелось им помогать, не хотелось больше загружать свою голову чужими проблемами, ни чьими, кроме тэхёновых. Хотя ответа он так и не дождался, но одно только чувство к этому парню окрыляло. А раньше все было по-другому. Он всегда очень серьёзно относился ко всем людям, кто приходил к нему за помощью. Внимательно выслушивал их и брался за дела каждого с неким трепетом, потому что помнил, что в его руках так много судеб. Он никогда не выбирал любимчиков в работе и никому не уделял больше времени, чем другим. Но вот в его жизни появился Тэхён, просто нагло ворвался в его жизнь без предупреждения, без стука и приглашения, и перевернул все вверх дном, а самого Чонгука заставил ходить на руках. Он установил в жизни психолога свои порядки, но Чона это совсем не злило. Нет, правда, теперь-то он даже не хочет ничьи судьбы в руках держать, кроме одной... одной единственной и неповторимой. В какой-то момент работа, о которой юноша так мечтал когда-то, наскучила ему и стала слишком надоедать и утомлять. Он больше не ходил на нее как на праздник, не ухаживал за цветами в кабинете и часто опаздывал. Ведь в голове столько чужих проблем, а он должен помочь каждому, даже если не знает, как это сделать, должен выслушивать всех своих пациентов, при этом оставаясь спокойным. Надоело! Уже крыша от всего этого едет. Выслушивая чужие проблемы и помогая строить чужие судьбы, Чонгук совсем забыл о себе.       Фиолетововолосый всерьёз стал задумываться об увольнении.       Дверь отворилась, и на пороге показался русоволосый с растрепанными волосами.       Словно Чонгук всё это время вертелся в воронке, а теперь его выбросило на берег, но по привычке все чувства в нём всё еще танцуют круговоротом. Или, может, просто смотреть на этого парня спокойно нельзя? Невозможно. Ведь пока его не было, Чон был вполне адекватным человеком. — Тэхён? — подскочил с места психолог и сразу же оживился. Всю усталость как рукой сняло. При одном только взгляде на парня психолог сразу по-другому задышал и даже цветы в кабинете полить захотелось. Но еще больше хотелось обнять этого парня, поправить его волосы и... Чонгук только недавно понял, что еще ни разу не видел его улыбку. Очень хотелось увидеть улыбку русого и влюбиться в него сильнее. — Привет, — стоя на пороге, неуверенно проговорил парень, — можно? — Конечно, можно, что-то случилось? — обойдя стол и облокотившись об него, улыбнулся Чонгук. — Да нет... Я просто пришел... Просто захотелось. — Прогуливаешь? — Ага. Теперь не переношу уроки латыни. Новый преподаватель мне совсем не нравится, — разматывая шарф, сказал Ви. — Как же ты теперь будешь бросаться своими фирменными фразочками? — усмехнулся психолог. — Nolite solliciti esse(1), — полуулыбка одними уголками губ. — Я знаю латынь намного лучше, чем преподаватель. — А Чонгук уже готов сойти с ума, потому что он наблюдает за этим парнем так пристально, что сумел уловить эту лёгкую улыбочку, от которой мурашки по телу забегали с невероятной скоростью. И даже захотелось закричать: "Улыбнулся! Он только что еле-еле улыбнулся! Чёрт, да!"       Но этим он бы только спугнул юношу, который и так не знал, куда скрыться от этого взгляда психолога: — Я хотел узнать как твои порезы? — повесив плащ на вешалку и поправив слегка задравшийся свитер, поинтересовался русый, посмотрев на Чона. Ви переживал о парне, и в его сердце затаилось волнение. Хоть и причин не было особых, всего лишь маленькие царапинки, но... почему-то в сердце было такое странное чувство. Хотелось знать, как себя чувствует психолог, что творится у него на душе и о чем он думает. Тэхёну было почему-то неимоверно интересно. Ведь Чонгук постоянно переживал о нем и порой совсем забывал о себе. Ви готов был поспорить, поэтому сам переживал и удивлялся, ведь это для него не свойственно. У него не очень хорошо получается заботиться о ком-либо: слишком уже это трудно. Да и обычно не было такой тяги... после Джина ни о ком не хотелось переживать и думать, не хотелось ни к кому привязываться. Да он вообще-то и до сих пор не хочет, но просто не может ничего с этим поделать. Ким выходит из дома с мыслями об одном, а потом понимает, что думает о Чонгуке, идет в университет, но оказывается в кабинете психолога. Как всё это происходит? Словно когда-то давно, ещё в детстве, его запрограммировали следовать ровно за этим фиолетововолосым. Только он сначала сопротивлялся, хотел найти свой путь сам, но в итоге... что из этого вышло? Он всё равно сейчас стоял в кабинете Чонгука и как-то взволнованно смотрел на него. Значит, механизм сработал. Браво! Создатели этого проекта могут ликовать, потому что да, чёрт возьми, работает. Юноше осталось только точно понять, что он чувствует к психологу, а потом уже можно делать какие-то выводы. Он всегда был таким: пока не разберется с чем-то до конца, не скажет того, в чем не уверен.       Но со стороны он выглядит как рыбка, попавшаяся на крючок. Она ничего не может сделать, чтоб сорваться с него; ей больно, поэтому она несильно сопротивляется. Рыбка не выбирала такой судьбы, просто такая судьба выбрала рыбку. Так же и Тэхён. Он не хочет ни к кому привязываться, но уже давно это сделал, просто еще не может этого понять или просто не хочет этого принимать. Это как шоковое состояние рыбы на крючке: она не сразу понимает, что происходит. Вот она поплыла за едой и каким-то образом оказалась на крючке, что-то пошло не так. И когда ее снимают с крюка, ей на миг становится так хорошо, но потом... рыбка задыхается в кучке таких же, как и она. Любой обитатель океана может однажды оказаться на крючке... Ты никогда не знаешь, сколько тебе еще осталось плавать в этой огромной луже и когда ты попадешься на крючок. И тебя либо проткнут и бросят обратно в море, либо заберут с собой. Вот так выглядел Тэхён, как рыбка на крючке, которая еще не осознала, что происходит. Но рано или поздно... всегда наступает момент, когда в голову пробирается осознание.       Перед смертью не надышишься... но это не значит, что нужно перестать дышать. — Что? — удивился Чонгук. — Ладно, сам проверю, — сорвавшись с места, пробубнил русый и, преодолев расстояние между ними в пару больших шагов, оказался напротив удивленного психолога. Положив руки на бока Чона и аккуратно, но быстро поведя их вверх, задирая серую кофту, брюнет оголил торс Гука до порезов. По телу психолога роем пробежались мурашки, словно перебежав на Тэхёна по рукам, и прошлись по его спине. — Почему не заклеил пластырем? — грозно проговорил Ви, подняв глаза на Чонгука, который не мог пошевелиться, заворожено глядя на Тэхёна.       Слишком близко. — Я... — начал было Чонгук, рядом с Тэхёном, особенно под таким взглядом, парень почувствовал себя школьником, почувствовал себя так беспомощно, словно это он тонсэн. Его голос дрожал, как у подростка, а в голове был туман, такой густой и непроходимый. Этот русый, чёрт бы его побрал, парень творил с Чонгуком невероятные вещи. Русый провел большим пальцем по длине пореза и как-то слишком нежно посмотрел на кровавые полоски. Просто он жалел, что сделал это и повредил идеальное тело, хотя бы и чуть-чуть, практически незаметно и незначительно. Достав из кармана пластырь, который всегда был при нём, юноша открыл его и аккуратно наклеил на порезы, легонько разгладив неровности. — Так-то лучше, — хмыкнул парень и отошел от психолога, сев на диван. — Спасибо, — наконец ответил зависший на минуту Чонгук. Ему до умопомрачения нравилась такая забота от парня и внимание с его стороны. Это ведь говорило о том, что Чонгук для Тэхёна не пустое место. — Ты делал новые порезы? — сел Чонгук напротив юноши в кресло и пристально посмотрел на русого, облокотившись локтями об свои колени. Как же он хотел услышать отрицательный ответ. — Да, делал. Два на правой ноге и один на боку, — честно признался парень. — Причины? — Один из-за того, что мне снова приснился тот сон... А два других, потому что в голове было слишком много мыслей, которые мне были не нужны. — Ты понимаешь, что эти причины не повод для порезов? Можно решать свои проблемы и другими способами. — Я хочу попробовать... — Что? — Бабочка... нарисуй. Я тоже хочу знать, что чувствую к тебе... — задрав рукав на правой руке, Ви протянул руку к психологу.       Calceus, si olim pede major erit subvertrt(2). Так же и мысли Тэхёна: их намного больше, чем должно быть, поэтому они сбивали его с ног и с ума сводили, от них голова разрывалась на части. Как же это надоело. Просто хватит убегать, позволь этому чувству захватить тебя, не отпирайся, Тэхён. Для начала разберись в себе, а потом уже будешь делать выводы.       Чонгук взял со стола маркер и, подсев к русоволосому на диван, с каким-то особым трепетом обхватил его руку. Кожа на ладони была такая гладкая и мягкая, но запястья бугрились шрамами и были странные на ощупь. Открыв маркер зубами и оставив колпачок у себя в зубах, психолог поднес толстый стержень к телу Тэхёна и провел первую линию. Ему еще никогда не приходилось рисовать на чужом теле, тем более на таком, на котором, словно цветы, распускались шрамы.       Шрамы — цветы Ким Тэхёна.       Такой особенный со всех сторон, как ни посмотри.       Чонгуку это ужасно нравилось. Парень с детства выбирал самые странные и необычные игрушки. Он не просил родителей купить ему новых красивых плюшевых медведей, он хотел тех, что были у других ребят, такие потрепанные, шитые-перешитые и с одним глазом или ухом. Его всегда привлекало все необычное. Парня тянуло к такому, потому что все остальные это отбрасывали и выкидывали, не желая даже смотреть. И он тоже из-за такой вот тяги был странным.       Он очень старался нарисовать красивую бабочку, что, к счастью, у него получалось. Одна половина была готова, и юноша приступил к следующей. Как вдруг... — Хён? — послышался голос Тэхёна, и Чонгук встрепенулся и резко поднял голову на парня. Что он только что сказал? Он назвал его хёном? Чёрт! Он сейчас готов был умереть от счастья, как же хорошо ему было. Он почувствовал себя самым счастливым человеком на земле! Парню хотелось об этом кричать, как будто это было самое знаменательное событие в его жизни, и ему казалось, что это действительно было так. Что же с ним будет, если вдруг Тэхён примет его чувства?       Но у Тэхёна в этот момент всё было гораздо хуже, чем у психолога, и чувствовал он все острее. Он назвал Чонгука хёном. Зачем? Чёрт, обещал же так не делать! Ну почему, находясь рядом с этим парнем, Ви всё делает вопреки себе? Вернее... наоборот, всё делает так, как хочет, вопреки своим запретам! Это злило, но в то же время он был рад, что смог побороть себя. Юноша просто захотел назвать Чонгука хёном, значит этот парень уже занял значимое место в жизни русого. Тэхёну почему-то очень трудно давалось такое простое слово, потому что он вкладывал в него слишком много чувств. И вот сейчас он произнес его и на миг замер в ожидании чего-то... он просто боялся, что тот сразу же испарится. Глупо. Как же всё глупо!       И то, что он сейчас собрался сделать, тоже очень глупо. Вся его жизнь — сплошная глупость!       Чонгук бегал глазами по лицу русого, пытаясь прочитать на нём что-то, как вдруг Тэхён приблизился к психологу и закусил зубами конец колпачка от фломастера, который психолог все еще держал во рту. И в тот момент лицо Ви было так близко, он почувствовал его дыхание у себя на губах. Ох, чёрт, этот парень что, издевается?       Забрав изо рта фиолетововолосого, который сейчас глядел на парня такими ошарашенными глазами, колпачок, Тэхён отстранился и взял его в руку, надев на указательный палец. — Просто захотелось, — пожал плечами юноша и облизал губы, пытаясь скрыть дрожь в руках.       Да он точно издевается! И над собой тоже. Он что, не знает, к чему могут привести вот такие вот желания? Он изводит его, словно назло дразнится. Ох, чёрт, если бы психолог делал всё, что ему хочется! Что бы тогда было и представить стыдно. Поэтому Чон резко опустил голову и продолжил рисовать.       Нужно открыть окно. Когда в кабинете стало так жарко?       Когда душа Чонгука стала пылать от одного только взгляда на юношу, от одного только его присутствия? — Ты красиво рисуешь, — любуясь творением психолога на правом запястье, проговорил Тэхён. А Чонгук в это время застегивал на себе накинутое парой секундами ранее белое пальто. — Ты куда-то идешь? — оторвав взгляд от рисунка и опустив рукав, натянув его аж на пальцы, как бы невзначай поинтересовался Тэхён. — Мы, — сняв бежевое пальто русого с вешалки, психолог взял его за воротник и повернул к парню внутренней стороной, чтоб тот надел его. Тэхён же не долго думал, поднявшись с дивана, он подошел к Чонгуку, держащему его верхнюю одежду, и проскользнул сначала одной рукой в рукав, а затем другой. Когда на руки парня уже были натянуты рукава, Чонгук потянул пальто вверх, укладывая материал приятного цвета на плечи русого. Ви тоже не стоял просто так, он помогал парню, поэтому подался назад и приблизился затылком к фиолетововолосому, так что Чонгук даже коснулся его носом, вдохнув такой приятный аромат. И тут... снова, чёрт, сколько можно? Юноше снесло крышу, а русоволосый уже был готов отстраниться от психолога и начать застегивать пальто, как вдруг Чонгук обхватил парня руками сзади и так сильно прижал к себе, что Тэхён резко выдохнул. Так неожиданно. Вообще-то, Ви было очень трудно удивить, но сейчас он распахнул глаза так широко, что они даже слегка заслезились. Сердце сначала на миг замерло, а потом резко возобновило ритм, ускоряясь с каждой секундой. Это ничего не значило для парня, Чонгук просто помог ему надеть пальто. Ну что могло пойти не так?       "Да потому что нехуй так вкусно пахнуть! — сказал бы сейчас Чонгук, если бы Тэхён задал этот вопрос вслух. — И быть таким желанным тоже нехуй!"       Вообще-то, сейчас в Чонгука просочилось такое бессилие, что хотелось просто упасть на колени и умолять этого парня полюбить его. Перед ним хотелось унижаться, и Чонгука пугало это чувство, потому что это, правда, было странно. Психологу вдруг показалось, что он не проживет без него ни минуты, и это, наверное, так эгоистично с его стороны. Он ведь совсем не думал, что чувствовал русый, для которого такие чувства к парням — совершенно новый опыт. Ему показалось... а нет, не показалось. Ему ничего не показалось, рядом с этим парнем он был во всем точно уверен. Чего не сказать о Тэхёне. Они чувствовали себя совсем по-разному рядом друг с другом. Ему не показалось, что так любовь его еще никогда не сводила с ума, никогда так его не изводила и не сносила его крышу. Так масштабно и... ох, чёрт. Ему не показалось, что так, как этого юношу, он не любил никого. Даже несмотря на то, что они еще не целовались, не... да куда уж там, Ви еще даже ничего не сказал, да и сейчас он просто молчал. Чонгуку трудно вот так. Он не знал, что творится в голове этого парня. О чём он сейчас думал и что чувствовал? Было бы проще, если бы он вырвался и ударил его, накричал на него или... накрыл руки Чонгука, лежащие на его животе и так отчаянно хватающиеся за него. Хоть что-то... — Если, правда, хочешь что-то сделать, то не спрашивай меня. Иначе я отвечу "нет". Просто делай, — прошептал Чонгук. — Что? — не понял русоволосый. — Ты сказал мне это вчера, поэтому я не спросил у тебя разрешения. Я не хотел услышать "нет". Просто обнял тебя… — Ладно, — почему-то произнес Тэхён… ладно. Что значит это его "ладно"?       Что бы парень ни сказал, Чонгуку приходится ломать над этим голову. Каждая фраза русого заставляет психолога напряжённо думать. Чтобы понять Тэхёна, нужно приложить много усилий, и Чонгук к этому вполне готов. Он к этому и стремился, хотел изучить Тэхёна, стать его первооткрывателем и знать его, как никто другой.

***

— Куда мы идем? — спросил Тэхён психолога, глядя ему в спину и медленно плетясь за ним. Парень выглядел очень потерянным и чувствовал себя так же. Он теперь не мог понять, что чувствовал тогда, пока ощущал тепло чужого тела на спине и дыхание психолога на затылке. Вообще-то, если признаться честно, то парню очень понравился один из показанных Чонгуком способов избавиться от боли. Объятия. Это то, чего ему всегда было мало, поэтому он и выглядел таким колючим, и... на первый взгляд складывалось впечатление, что юноша ненавидит это, и обнимать его опасно. Но... Тэхёну очень понравилось, и ему теперь постоянно хотелось еще и еще. Это как порезы... со временем, после пары раз, образуется зависимость, которая влечет тебя к острому лезвию... к человеку, который тебя обнял... к Чонгуку. Все это было таким острым и звучало, и выглядело очень заманчиво для Ви. Поэтому он и осознавал, что чувствовать к Чонгуку что-либо будет очень опасно, потому что психолог станет его самой главной, сильной, и непреодолимой зависимостью. Тэхён будет больным на голову и, когда станет врачом, создаст болезнь, такую как Чонгукомия, и всю жизнь будет искать от нее лекарства. Но не найдет, потому что их нет. Это неизлечимо, и русый уже чувствовал на себе первые симптомы этого страшного заболевания. И сопротивляться, вообще-то, будет очень глупо: это как делать прививку во время болезни. Ты уже болен, глупо вводить инъекцию, чтоб не заболеть. Она тебе уже не поможет.       Наоборот, станет только хуже.       Тебе уже ничего не поможет, Тэхён. И ты можешь делать вид, что еще не разобрался в себе, можешь верить в это, но ты уже понял... только что, после очередного объятия Чонгука и этого сорванного дыхания, ты всё понял. Понял, что уже зависим. Беги, создавай блокнот, где будешь описывать своё поведение во время заболевания этой болезнью. Или...       Что, будешь сопротивляться?       Ах, ну да, это же Тэхён. Никогда не сдается просто так. Но, чёрт, одно дело бежать от охотников и совсем другое бежать от спасателей во время пожара.       Ты глупый, Тэхён, очень глупый.       Да, помню, и ты помнишь своё обещание, что если вдруг начнешь к кому-то привязываться, то обязательно прекратишь отношения. Ты уже достаточно разобрался в себе, чтобы делать какие-то выводы? Ведь так? И что же ты собираешься делать? По крайней мере, сейчас ты просто следуешь за этим парнем и не собираешься ничего прекращать. Или как? Что творится у тебя в голове? Ты хоть понимаешь? Или сам во всем этом не разбираешься?       Как много вопросов. Надоело. Давай же, Чонгук, сделай что-то, чтоб эти мысли вылетели из его головы. У тебя, как ни у кого другого, получается загружать этого парня новыми мыслями и вопросами, а потом избавлять его от всего этого одним только жестом.       На самом деле тогда, когда Чонгук обнял русого у себя в кабинете... психологу было очень интересно знать, что же творится в его голове. А у Тэхёна в голове в тот момент было пусто и тихо, и этот факт очень радовал парня. Потому что уже надоело, что голова разрывается от мыслей, как пакет, перегруженный продуктами. Было так хорошо и спокойно. Как после шторма, в котором волны топили тебя, не давая даже продохнуть. — Я покажу тебе, как избавиться от боли и от всего, что к ней прилагается. Мне не нравится твой способ справляться с проблемами.       И Тэхён пообещал себе, что разберется со всем этим потом, дома. А сейчас он не хотел об этом думать, не хотел думать о том, как жестоко он будет с собой поступать, как жестоко будет поступать с Чонгуком. Почему-то сейчас он чувствовал, что должен быть именно здесь и именно с Чонгуком. И ему даже очень хотелось быть именно с ним и идти рядом... даже за руку взять. Было очень много странных желаний, которые безумно хотелось осуществить. Как он так неосторожно попался? Он всегда таким был?       А может, все это ерунда? Он ведь никогда не встречался с парнями и... просто ему всё это кажется. Парню крышу сорвало от заботы и внимания. Так? Но, чёрт, он ведь не настолько глуп, чтобы перепутать чувства с иллюзией. Он глуп, но не настолько. Или... или настолько? — Мы будем кормить птиц, — выйдя из магазина и подняв пакет, улыбнулся Чонгук. — Эм... что прости? — Садись, — слегка толкнув русоволосого в грудь, психолог усадил того на скамейку, и сам сел рядом, достав из пакета две большие булки свежего и очень ароматного хлеба. Дав одну русому, психолог, не обращая внимания на поднятые брови парня и его странный взгляд, отщипнул кусочек хлеба и кинул на тротуар, куда сразу же налетела куча голубей. — Хватит на меня так смотреть, между прочим, очень расслабляет и отвлекает, — не глядя на русого, сказал Чонгук, продолжая отщипывать маленькие кусочки хлеба и бросать их птичкам. — Какие-то у тебя древние методы... сколько тебе лет? Из какой ты эры? — Рот закрой и корми птичек, — монотонно произнес Чон, одарив парня грозным взглядом. — Как мило, — усмехнулся Тэхён. Ему показалось это смешным: сочетание грубости и слова "птички". А Чонгук опять заметил эту лёгкую улыбку, и снова эти мурашки. Но на этот раз фиолетововолосый не справился с таким сильным желанием и не смог удержаться. Просто до безумия хотелось видеть улыбку Тэхёна! Он готов был ради этого на всё, хоть стать его личным клоуном. Буквально на всё.       С ума сошел. — Улыбнись, пожалуйста, — снова мягко проговорил психолог, и этой просьбой застал юношу врасплох. Поэтому Тэхён отвернулся от парня и, оторвав от булки хлеба большой кусок, бросил его в кучу птиц, но вышло так, что он кинул хлеб в птицу, которая испугалась и вспорхнула. — Эй, ты чё? — вскрикнул Чонгук. — Ты такими кусками всех птиц убьёшь! Отламывай маленькие кусочки и бросай туда, где нет птиц. — Подумаешь, — скривился Тэхён и откусил кусок хлеба, отчего Чонгук улыбнулся. — Этих птиц и так до фига, скоро они захватят Сеул, а затем и весь мир. — Дурак, — прыснул Чонгук и залился смехом, а Тэхён, как ни сдерживался, не смог подавить улыбку.       Да, Чонгук был прав, он влюбился в эту улыбку и влюбился в Тэхёна заново, потому что эта квадратная улыбка во все тридцать два зуба и глаза-щелочки просто сводили с ума. Хотелось видеть эту улыбку каждый день, но психолог понимал, что это невозможно. Видеть такого Тэхёна... это просто было нечто.       А русоволосый ведь впервые искренне улыбнулся за эти три года. Мучительных три года.       И спрашивается, зачем он хочет все это прекратить? Зачем он дал то глупое обещание и обрек себя на вечные страдания в одиночестве? Зачем? Он ведь не хочет больше страдать... Хочет вот так вот легко улыбаться и заниматься с Чонгуком глупостями.       Он никогда не кормил птиц, поэтому этот процесс со временем Тэхёна очень увлёк. Ему нравилось наблюдать за пернатыми. Но еще больше нравилось наблюдать за... Чонгуком. Это, и вправду, отвлекало от ежедневных проблем и забот, дарило некое умиротворение. Он нашел самый лучший способ избавиться от боли.       Да, именно. Тэхён не то что привязался к фиолетововолосому... он точно заболел им и влюбился в свою болезнь. И сейчас, глядя на его такой идеальный профиль, слыша его смех, видя его улыбку и блеск в глазах... он спрашивал себя:       "А правда ведь... как можно в него не влюбиться?"       Ему осталось только понять, что Тэхёну можно любить и можно быть счастливым. Он достоин этого больше многих. Он столько перенес, так настрадался.       Тэхён, culpam poena premit(3).       Ты так долго ждал наказания, но его всё нет и нет. И это не потому, что оно хочет застать тебя врасплох. Тэхён, всё дело в том, что не было никакого преступления. Перестань себя винить. Прекрати сейчас же! Давай же, улыбайся без зазрений совести, люби до безумия, как ты умеешь. Хватит себя мучить. И если тебе так будет легче, то считай, что твое наказание закончено.       Достаточно.