Butterfly

Песня, которую я слушал при написании: Chouchou — Sign 0

      Телефон Тэхёна стал звонить чаще и быстрее разряжаться. Потому что теперь он не просто бесполезно лежал в кармане целый день, как раньше. Теперь Чонгук звонил русому после каждой его пары, и они разговаривали. Чонгук отвлекал Тэхёна от всех проблем, чтобы тот не резался, и Тэхён, правда, даже забывал обо всём: о порезах, о проблемах, о прошлом, о том обещании, данном себе... С Чонгуком было легко. Но Тэхён отлично умел всё усложнять... он постоянно откладывал серьёзный разговор с фиолетововолосым на потом, но... когда наступал момент, когда стоит всё сказать и прекратить, Ви снова оттягивал время и молчал, просто смотрел на Чонгука и... скользил ладонями по его нежным щекам, от чего Гук закрывал глаза и его реснички подрагивали. Русоволосый ненавидел себя в такие моменты. Ему хотелось касаться психолога, потому что он, наверное, делал ему очень больно, ведь юноша тоже молчал и ни о чём не просил, не требовал ответа на свои безудержные чувства, хотя так хотелось... Тэхён такой эгоист... он ужасный! Да, он знает, но... когда вспоминал о том, что не должен быть счастливым, быстро отстранял руку и отворачивался от психолога. С Тэхёном очень трудно, и юноша не понимал, как Чон его терпел, а тем более, как к нему что-то чувствовал. А Чонгук просто оставался рядом, несмотря ни на что. Даже в те моменты, когда в голову прокрадывалось понимание, что у них с Тэхёном ничего не выйдет.       Он просто оставался рядом.       Ему нравились внезапные порывы Ви, нравились его странность и особенность, мимолётная страсть в глазах. Ему всё в русоволосом нравилось.       Но Тэхён делал только хуже и себе, и Чонгуку, ведь потом будет еще сложнее сказать: "Прости, но я думаю, что мне не стоит быть счастливым, поэтому я не приму твоих чувств. Прощай". Русый скоро подавится этими словами, потому что он не понимал, как скажет об этом Чонгуку... ведь тогда он потеряет своего любимого психолога навсегда и... снова пропадет желание жить, которое, кстати, Тэхён недавно обнаружил под своей мягкой подушкой вместе с мобильным телефоном, на который пришло сообщение: "Сегодня мы пойдем качаться на качелях!"       А еще всегда, когда русый проматывал в голове те жестокие слова, которые должен в ближайшее время сказать Чонгуку, сразу же за ними движущейся строкой следовало такое короткое предложение: "Я мудак". И не поспоришь же. Парень чувствовал себя ужасно. Юноша ведь собирался всё прекратить еще на той неделе. Сразу после того, как пришёл домой из парка, где они с психологом кормили птиц, но… Но придя домой, всё, что он делал, — это лежал на кровати и дебильно улыбался в потолок, а еще звонил Джину на телефон, который лежал в выдвижном ящике стола, рассказывал, как он счастлив, и говорил эту глупую фразу:       — Хён, я, кажется, влюбился. Ты не злишься? Не злись.       Мог вспоминать то объятие, мог вспоминать, как близко были губы Чона тогда, когда он забрал изо рта психолога колпачок от фломастера. Мог смотреть на бабочку, которая так долго не смывалась, и прятать лезвие куда подальше, понимая, что тест пройден и уже есть результат.       "Здравствуйте. По результатам теста вы влюблены в Чон Чонгука. До свидания."       Но, Ви же всё только усугублял, чувства с каждым днем становились сильнее, а он молчал. С этим нужно было что-то делать прямо сейчас, иначе потом будет очень больно. А Тэхён больше не хотел чувствовать боль, тем более не хотел чтобы ее из-за него чувствовал Чонгук. Поэтому не ответил на это, так обрадовавшее его, сообщение, но не мог оторвать от текста глаз еще пару минут, перечитывая предложение, казалось, сотню раз.       "Сегодня мы пойдем качаться на качелях!"       "Сегодня мы пойдем качаться на качелях!"       "Сегодня мы..."

"... всё прекратим".

      Тэхён уже хотел отложить телефон в сторону, как устройство завибрировало, и на дисплее показалось еще одно сообщение.       "Так что одевайся теплее и удобнее, я заеду за тобой в университет".       Нет, сегодня точно нужно что-то предпринять. Нельзя продолжать всё так. Но… дурак ты, Тэхён, потому что мир кричит тебе: — Dumfata sinunt, vivite laeti!(1) — Dumest vita grata, mortis condicio optima est,(2) — говоришь ты ему в ответ. И это так в твоём стиле, потому что мир не понял тебя, а ты имел в виду, что всё всегда заканчивается. Рано или поздно жизнь перестанет тебя ласкать. Ты думаешь, что это ее отвлекающий манёвр, и поэтому не доверяешь ей, не позволяешь ей ласкать тебя. Глупый. Но если так думать, тогда и жить вовсе не нужно, ведь в конце всё равно придется умереть. Ласкала ли тебя жизнь или нет... все равно конец один и тот же.       Так значит... мы рождены, чтобы умереть?       Да нет же.       Нет. Мы рождены, чтобы жить. И наслаждаться этим, пока есть время.

***

      Сегодня было мало пар, и те прошли как-то слишком быстро. Наверное, всё дело в том, что русый провел их в раздумьях. Он думал о Чонгуке и перебирал в голове варианты, как сможет сказать ему, что всё кончено... хотя ничего почти и не начиналось. Почти... Всё было бы проще, если бы не это грёбаное "почти", чтоб его! И он пытался предугадать, как на всё это отреагирует психолог. И пугало то, что студент знал как. Чон промолчит, улыбнется и воодушевляюще похлопает Тэхёна по спине. И он не покажет раны, нанесённой русоволосым. Парень прижмет к свежему ранению ладонь и будет сильно сжимать его, чтоб кровь, падающая на пол, не выдала его. А затем юноша уйдет и спрячется в каком-то тёмном углу, где его никто не найдет, и будет умирать тихо. От одних только мыслей и образов в больной голове Тэхёну становилось больно.       Он причинял людям вокруг слишком много боли, проблем и неудобств.       Тэхён не собирался выходить из университета после окончания пар, потому что точно знал, что там его ждет Чонгук. Вернее, Ви стоял на третьем этаже, в опустевшем коридоре, и смотрел на фиолетововолосого парня, который привлекал внимание студентов, возвращавшихся домой. Особенно на него засматривались девушки, что вызывало у Тэхёна какую-то маленькую бурю внутри. Ревность? Хах. Плюс один. С Чонгуком русый столько новых чувств испытал. С психологом было интересно, потому что он открывал для парня новые миры в нем самом и вокруг. Чон был первым во всём: первый парень, которого полюбил Ким Тэхён, первый психолог в его жизни, первая серьёзная болезнь юноши, первая ревность.       И сейчас он такой красивый с этого ракурса... хотя Ви думал о фиолетововолосом так каждый раз, когда бы ни посмотрел на него. Руки в карманы, и психолог так взволнованно переминался с ноги на ногу, глядя на высокие и длинные ступеньки, ведущие ко входу в красивое здание, и высматривал там светлую макушку Тэхёна, быстро бегая глазами по толпе. А сам русоволосый сейчас, опершись лбом об стекло и положив на него руку, боролся с желанием выбежать во двор и запрыгнуть психологу на спину, зарывшись носом в блестящие волосы парня, которые так красиво переливались на свету баклажановым цветом. Да, это было новое странное желание Тэхёна. Такое же непреодолимое, как и все остальные. Желания, касающиеся психолога, были особенно сильные, русый это уже давно понял.       Студенты наконец разошлись по домам, и во дворе стало пусто, только Чонгук всё стоял и смотрел на ступеньки. А Тэхён смотрел на юношу из окна такого же пустого, как и двор, коридора. Когда-то и в его сердце было так же пусто... но сейчас там был Чонгук, которого как-то слишком много стало в жизни Тэхёна. Он стоял во дворе его университета, он был в его телефоне, в его голове, в сердце, в мыслях, на руке... бабочка Чонгук... везде. И это чертовски нравилось русоволосому. Так вот что чувствуют влюбленные, да? Такую лёгкость вперемешку с тяжестью и, кажется, что можешь летать, но боишься, что упадешь и больше никогда не увидишь вот этого лица, этого профиля... этих губ, которые он так часто облизывает. Дурак, не делай так: обветрятся же и болеть будут... и тогда Тэхёну очень захочется их облизать.       Чёрт! Чёрт! Твою мать! Что он делал? Почему так хотелось к Чонгуку? Так хотелось пойти с ним на эти тупые качели, так по-детски, но... в душе всё сжималось и в горле собирался ком, от которого трудно дышать. Почему психолог не уходил? Почему взял телефон и набрал Тэхёна, а приложив мобильник к уху, поднял глаза, и его взгляд упал именно на то окно, на подоконнике которого сидел русоволосый, только уже спиной к Чонгуку. Почему? Ви просто не выдержал и отвернулся, потому что ему трудно было смотреть на парня на улице, трудно смотреть на Чона и думать о том, как жестоко юноша собирался поступить с психологом. Трудно думать, что всё это глупо и ему не нужно его бросать... а зачем? Правда, зачем?       Да потому что он боялся... потерять его навсегда... уничтожить его. Ведь Тэхён уже назвал Чона хёном, а это первый шаг. Потом всё будет только хуже. Да, русый уничтожит психолога, сказав ему, о чём думал, но так будет лучше... он хотя бы будет жив. Тэхён почему-то думал, что если останется с Чонгуком, то обязательно потеряет его. Глупо? Да. Но... ему всё еще трудно оправиться от того происшествия три года назад.       Ты его не достоин, Тэхён. Это правда.       Телефон продолжал звонить, и Ви ответил на вызов. — Привет, Тэхён, ты где? — торопливо спросил юноша. Его руки уже закоченели, и он не чувствовал ног: сегодня на улице холоднее, чем обычно. Но психологу было плевать на холод, у него в душе всё сжалось. — А, Чонгук, прости, я сегодня никуда не смогу с тобой пойти, — как можно спокойнее проговорил ТэТэ. — Почему? — не отрывая взгляда от спины брюнета, спросил Чон, выдохнув в трубку. — Меня задержали в деканате, попросили помочь, — парень повернулся, чтобы оценить реакцию психолога, но когда его глаза встретились с большими блестящими глазами Чонгука, которые смотрели точно на него... Русому даже показалось, что он увидел в этом взгляде разочарование и тонкую нить боли, которая потом обмотается вокруг шеи и задушит насмерть. Вот что Тэхён делал: заматывал и себе, и психологу эту нить вокруг нежных шей. — И что же тебе поручили сделать? — грустно усмехнулся парень во дворе. — Мне поручили... — Избегать меня? — перебил голос в динамике, а Тэхён смотрел на движущиеся губы сквозь толстое окно, и ему хотелось прыгнуть прямо в стекло. Разбить его головой вдребезги, а затем спрыгнуть с окна прямо к Чонгуку и поцеловать эти губы, которые парень прикусывал после каждой фразы. Психолог всегда так делал, когда волновался или когда ему... было больно и обидно. Чонгук просто понять не мог, что пошло не так? Ведь эта неделя так хорошо прошла, и всё было отлично. Всё налаживалось, и в гости даже приехала надежда со своими огромными чемоданами. Так в чём, блять, дело!? Такой вопрос хотелось задать Тэхёну. Забежать в здание, на этот чёртов третий этаж, подойти к русоволосому и, схватив его за плечи, сильно встряхнуть. В душе бушевал ураган, и хотелось выплеснуть его наружу, потому что Чон не привык скрывать своих чувств и эмоций. Только вот сейчас всё было не так, как всегда… Рядом с Тэхёном всё было не так, как всегда. В этот день всё пошло не так, и юноша просто стоял и смотрел на Тэхёна, чувствуя себя преданным. — Нет, я, правда, занят. Давай сходим как-нибудь потом? — нервно облизнув губы, проговорил парень, отходя от окна к стенке и соскальзывая по ней вниз, садясь на пол. — Хорошо, — улыбнулся Чонгук. Тэхён хоть и не видел, но точно знал, что он сейчас улыбнулся. — Я ловлю тебя на слове. — Да, хён.       Обезоружен.       Чонгук снова обезоружен из-за этого "хён". Он не понимал, что происходит, но выбрал поверить Тэхёну. Ведь он, правда, в университете и то, что парень сидел на подоконнике, а не в деканате, не показатель того, что он врал. Нет, он не врал. Зачем ему? Точно, Чонгук всё выдумал. На самом деле всё хорошо. Ему не стоило так волноваться из-за пустяков и делать поспешные выводы. Подозревать в таком Тэхёна неправильно и нечестно по отношению к нему. Ведь фиолетововолосый даже не знал, где там у них находится деканат, может, русый просто ждал какого-то препода или… просто захотел посидеть. Это же Тэхён: захотел — сделал. Да, точно.       Чонгук сейчас так отчаянно оправдывал Тэхёна… но он не считал это оправданием, юноша верил, что так и есть. Даже представлял всё это в голове. Психолог отбросил назад все мысли, еще раз глянув в то окно, в котором больше не было Тэхёна, улыбнулся и, развернувшись, последовал к своей машине.       Да, точно, вот Тэхён и зашел в деканат. Он не избегал его. С чего бы вдруг? Всё хорошо. У них всё будет хорошо.

***

      Тэхён просидел у стены еще тридцать минут, а может, и больше. А придя домой, схватил коробку с лезвиями и другими необходимыми вещами для порезов и сорвал с себя кофту, которая даже треснула от той силы, с которой ее сняли с тела. Он быстро вытрусил из коробочки лезвие, которое упало на его ладонь ребром и... парню захотелось сжать руку, поэтому он так и сделал. Обе острые стороны врезались в нежную кожу ладони, парень стиснул зубы и всё сильнее сжимал руку в кулак, а по пальцам уже текла кровь, капая на пол. Взгляд Тэхёна упал на бабочку на этом запястье, на котором все вены и жилы выпирали от напряжения, и ему показалось, что она двигалась, брыкалась и извивалась... потому что ей было больно. — Чонгук... — выдохнул русый, закусив губу. — Чонгук... прости. — Капли крови падали на пол в ритм ударам сердца и смешивались с кровью. — Прости меня, х-хён... прости! — вторил парень. Как раз в этот момент телефон в кармане парня зазвонил, и русый, конечно же, знал кто это. А кто же это еще мог быть? — Прости, — закрыл глаза парень и запрокинул голову вверх, чтобы, не дай бог, не полились слёзы. — Я не отвечу тебе... ни на звонок, ни взаимностью, — лезвие вошло в руку уже достаточно глубоко, и было больно, очень больно. Порезы на ладонях всегда больнее, чем на другой части рук. Только парень не мог понять, где именно. Болела ли ладонь или же это так жгло сердце?       Телефон звонил еще очень долго, а когда мелодия замолкала, и Ви казалось, что это всё, но дисплей снова загорался, и из динамиков звучала мелодия. Тэхён уже обработал рану и забинтовал ладонь сначала обычным, а затем эластичным бинтом. Парень вытер капли крови с пола, хотя там всё равно остались следы еще с прошлого раза, и лёг на кровать, положив возле себя телефон. Мелодия то замолкала, то снова оглушала. Почему он так долго звонил? Русоволосый повернулся набок и посмотрел на телефон. Спустя пару секунд устройство снова замолчало, уже в который раз. А еще через пару секунд пришло смс, которое Тэхён тоже очень долго не хотел открывать... просто не мог решиться. Парень не знал, что там может быть написано, и боялся этого. Но, все же взяв телефон в руки, юноша открыл сообщение.       "Я знаю, что ты дома, потому что слышу твой рингтон. Гадёныш мелкий! Я уже наизусть выучил эту песню! Если не хочешь отвечать, то хотя бы дверь открой! Иначе я ее выломаю, даю тебе пять минут!"       Тэхён подорвался с кровати. Чёрт, что делать? Что делать? Он никак не мог ему сейчас открыть. Он не мог сейчас видеть Чона, ведь юноша еще не готов был спокойно смотреть на него. Если парень сейчас увидит психолога, то не выдержит. А так нельзя. Чонгуку будет лучше, если русый поступит так. Потому что с Тэхёном очень трудно. Такое решение пришло к Ви в голову по дороге домой, и теперь всё, что он задумал, не казалось ему таким глупым и бессмысленным. Потому что это правда... все, кто остаются с ним страдают. Конечно же, сначала Чонгуку будет больно, но он сможет это пережить, сможет справиться со всем, потому что он... не такой, как Тэхён, он сильный.       В дверь начали напористо стучать. Всё сильнее и сильнее, и от каждого удара у Тэхёна вздрагивало сердце. Он тихо подошел к двери и прислонился к ней спиной. А Чонгук бил в дверь уже ногами, было слышно его надорванное дыхание... У русого мурашки по телу бежали или это просто дрожащая дверь передавала импульсы по всему телу юноши? Почему сердце так болело? Ви прижал к груди забинтованную руку и сполз по двери вниз. — Тэхён! — гаркнул психолог. — Сейчас же открой! — но звучало это как-то обессилено и совсем не строго, как у Чона обычно получалось. И с каждым новым словом Гука у русоволосого ком в горле становился всё больше и больше, и еще почему-то очень трудно было дышать, словно каждая уходящая минута застревала в лёгких булыжником. Юноша делал глубокие вдохи, но воздуха всё равно было мало. За дверью затихли, но Тэхён знал, что фиолетововолосый не ушел. Вряд ли он скоро уйдет… так странно. Ви не думал, что всё выйдет так, не думал, что психолог будет так бороться, словно рыба попавшая в сети. Юноша думал, что тот даже не заметит, но… от такой реакции было еще больнее, лучше бы Чон, и правда, не придал этому никакого значения. Тогда больно было бы только Тэхёну и так было бы правильно, потому что он единственный из них двоих достоин страданий. — Не смей исчезать вот так вот! — послышался голос психолога, и Тэхёну показалось, что он звучал у него прямо в голове. — Не делай так! — еще один удар в дверь, который Чонгук воспроизвел уже кулаком. — Ты не можешь со мной так поступить! Почему ты так делаешь!? Не надо... — какой-то шорох. Кажется, Чонгук тоже сполз вниз по двери. Тэхён откинул голову назад. — Ты не должен так делать... потому что в этот раз я не справлюсь! — кричал психолог, а Тэхёну всё труднее давались глотки воздуха. — Тэхён... — прошептал Чон, и слышать имя из его уст было невыносимо... невыносимо приятно и желанно. С ума сойти можно от этого сладкого голоса. — Я знаю, что ты там... я слышу твоё дыхание, — спокойно произнес Чонгук, и русый закрыл рот руками.       Невыносимо.       Так хотелось открыть дверь, так хотелось, но... он сидел, не двигаясь, на месте и слушал всхлипы за дверью. Он довел сильного парня до слёз и сейчас сам готов был заплакать. Что же он, чёрт возьми, сделал? — Что я сделал не так? — снова послышался голос Чона, но в этот раз такой надорванный и дрожащий. — ЧТО Я СДЕЛАЛ НЕ ТАК!? — эхом отдалось по лестничной клетке. Еще чуть-чуть и у соседей лопнет терпение. — Тэхён... Что я сделал не так? — и Тэхён тоже, кажется, скоро сдастся. Но он сильно сжал перевязанную руку в кулак, чувствуя, как кровь снова выступила из раны и пачкает бинты, и повторил про себя: "Все, кто остаются со мной, страдают. Все, кто остаются со мной, страдают, страдают".