Окно

Марк пригласил меня пойти в кино. О, моему счастью не было предела. Я долго кричала об этом родителям и еще дольше выбирала, что надеть, перерывая все вещи в моем и мамином шкафу. Наконец мой выпор пал на бирюзовое легкое платье, которое доставало мне до пяток и белые Туфельки. Собрав волосы в высокий хвост, я последний раз взглянула в зеркало и, улыбнувшись своему отражению, пошла вершить собственную судьбу. Беседа, как ни странно, складывалась весело и непринужденно. Мне чудилось, что с этим будут трудности. Я не знала, как себя вести с этим человеком – хотелось понравиться ему. А он при каждом удобном случае раньше спешил меня подколоть по поводу или без. В общем, я думала, что разговаривать с ним будет сложно и что он все время будет издеваться и шутить – вот таким мне казался Марк. Я видела его лишь как самовлюбленного и очень уверенного парня с невероятно сложным и хулиганским характером. По крайней мере, именно таким он был в моих фантазиях. Весь сеанс кино я просидела как на иголках. Мне поскорее хотелось остаться с Марком один на один, чтобы разговаривать вечно; смотреть на звездное небо и мечтать о дальнейшей жизни, держась за руки. Мое половое развитие двигалось не в таком русле, как у других девочек того же возраста. В шестнадцать лет почти все уже целовались, некоторые – трогали мальчиков через одежду. А были и такие, у кого был секс. Я в это время только мечтала. Мне нравились женские тела и особенно нравилась грудь. Небольшая и аккуратная, чтоб не висела, когда без лифчика. Мне нравилось рассматривать родительские эротические журналы. Когда я не могла уснуть, я гладила себя – и тогда становилось приятно. А еще я засыпала. Иногда в голову приходили мысли о том, что парни часто сильнее и грубее девушек. Я думала об этом. Мне хотелось изучать мужское тело – со всей его силой. Мне интересно было заставить быть это тело слабым – или же мне хотелось почувствовать слабой себя. Ах, если бы кто-то заставлял меня делать то, что он хочет, не смотря на мое негодование, пусть даже силой! И конечно, я таких фантазиях появлялся Марк. Он казался мне самым сильным из знакомых – наверное, потому что был самым взрослым. Когда после фильма его руки случайно (или все же не случайно?) коснулись моей спины, то я даже выгнулась вслед этому движению. Такое чувство бывало, когда мама легонько проводила мне в детстве ногтями по шее и спине. Это движение Марка вызвало в теле глубокий отклик. Мне хотелось еще. Я надеялась на продолжение. Но его не последовало. Я только очередной раз покраснела. Вечером я думала много об этом. Проводила по собственному телу руками и думала, что это Марк. Мне нравилось так думать. Как было бы прекрасно, если бы он ласкал мои изгибы! Не было возможности ему на это намекнуть – я была слишком маленькой для такого в его глазах. Наверное. Я не знала, как он ко мне относится. Он так пренебрежительно со мной общался, что я всегда сгорала от стыда. Тот раз в кино стал счастливым исключением. Я не могла понять, что это был за «акт милосердия». Хотелось думать, что он влюбился. Но здравый смысл брал верх над девчачьими мечтаниями. Я со временем похоронила в себе мысль о блудных деяниях. Надо было учиться, родители имели относительно меня большие надежды, а я не хотела их огорчать. Я поссорилась с подругой, которую когда-то мечтала называть любимой. В школе были проблемы с историей, потому что я напрочь выкинула этот предмет из головы, мол, успеется еще почитать учебник, не такой уж и тяжелый предмет. Но проходило время тестирования, я сдавала пустые листки без ответов и получала отвратительные результаты. Мне стоило наверстать упущенное, но совершенно не было на это желания. Тогда я впервые попробовала курить. Это был мерзкий опыт. Горький привкус и едкий дым. Ничего такого, ради чего люди заполучают себе вредную привычку. Алкоголь тоже никак не порадовал. Мне не нравилось пиво, хотя пить пиво считалось славной национальной традицией. А от более крепких напитков горела вся ротовая полость и горло. Потом кружилась голова, если пить больше – страшно тошнило. Невозможно было ни лежать, ни ходить. Отец, когда увидел меня в таком состоянии, лишь хлопнул руками. Мне не было все равно, хотелось, чтоб родители мною гордились. Они не устраивали мне скандалов по поводу того, что от меня пахло табаком или я не стояла на ногах от опьянения – это подростковое, все пройдет. И я знала, что пройдет. Но уже сейчас видела, что такая дочь не может радовать родственников. Я снова села за учебники и много недель никуда не ходила после школы, все дни проводя за скучными занятиями. Я так же не ходила помогать в младшей школе, чтоб не встретится случайно с Марком. Лишние дурные мысли мне были ни к чему. Вот, изведенная просиживанием целыми днями дома, я выбралась на прогулку. Гуляла я одна, погруженная в сладкие мечтания, когда ко мне подошел парень с невероятными зелеными глазами. Предложил познакомиться. Я только смотрела в его глаза и завидовала: если бы такие глаза были у меня, то вся школа бы в них засматривалась. Мы мило разговаривали с новоявленным другом, он предложил продолжить приятную встречу в ночном клубе. Я никогда в таких не была раньше, но решила – почему бы и нет. Ничего плохого не будет, если я один день не буду выучивать наизусть страницы с формулами. Перед тем, как начать танцевать, было принято выпить несколько коктейлей. Мне не хотелось показаться какой-то занудой – я пила вместе со своим спутником. Напитки давали приятную свежесть – я знала, что теперь смогу плясать всю ночь. Сердце мое билось быстрее обычного, а губы то и дело пересыхали. Я говорила быстро и много смеялась. Начали танцевать – ноги сами бесконтрольно отдавались движениям, хотелось делать все еще быстрей, душа жаждала петь. - Никогда не думала, что в клубах так весело, - прокричала я сквозь музыку, - мне кажется, я сейчас взлечу! - Это всего лишь экстези, малая, - расслабленно объяснил мой партнер на сегодняшний вечер. - Наркотик? – я вдруг резко остановилась, округлив глаза. Он не отвечал. Все сразу стало серым и потеряло былую привлекательность. Музыка сильно стучала в ушах, а сердце колотилось с бешеной силой, дышала я очень часто и желала лишь оказаться на свежем воздухе. Перед глазами плыла толпа двигающихся людей. Я быстро пошла к выходу, стараясь не упасть. Внутри меня возрастала ярость – он дал мне наркотик без моего ведома и согласия! - Чего ты так резко ушла? – спросил этот идиот, когда догнал меня. - Ты дал мне наркотик! – возмутилась я. - И что с того? Тебе ведь было весело, к тому же, ты уже не маленькая девочка, - парень обаятельно улыбался, но мне уже не было дел до его улыбки. Внезапно он приблизился и обнял меня. Я почувствовала желание, но пыталась себя сдержать. Я тогда знала, что некоторые наркотики могут вызывать сексуальное влечение. Он держал меня в крепких руках и пытался поцеловать, пока я отворачивала голову. - Вон от нее, сволочь, - раздался рядом громких голос и мой спутник отлетел на несколько шагов. Нет, он не упал, но здорово пошатнулся. Марк был почему-то зол; быстро, не давая соображать противнику, он сильно ударил его в нос, так, что потекла кровь. Тот тоже не остался в стороне, вцепившись в Марка мертвой хваткой. Я стояла, затаив дыхание, стараясь только, чтоб в этой драке они не затоптали меня, не заметив хрупкого женского тела в порыве страсти. Я отходила все дальше и дальше, чувствуя страх и восхищение одновременно. Отойдя достаточно далеко, я опустилась на землю возле дерева и осторожно наблюдала за происходящим, особо ничего не замечая из-за плохого зрения, но увлеченно изучая динамику боя. Через несколько минут ко мне подошел запыхавшийся и грязный Марк. - У тебя кровь, - заметила я, дотрагиваясь машинально к своей губе. - Никто не имеет права так с тобой поступать, - прохрипел он и, грубо поднимая меня с земли, притянул к своим губам. И поцеловал. А потом бросил опять на землю, плюнув рядом. Ушел. Я смотрела ему вслед глазами полными непонимания. Мне было больно, обидно и мерзко – все еще сильно сбивалось дыхание и тряслись руки, но губах оставался привкус сигарет или чего-то другого горьковатого, а ноги были перепачканы грязью. Постепенно до меня доходило все произошедшее, и я заплакала. От унижения и горя, которое меня полностью заполнило в один момент. После этого он зашел ко мне на чай. На следующий день. Без приглашения. Родители такому визиту не обрадовались. Да и не понравился он моим родителям, как бывает в красивых книгах. Но я умоляющим взглядом посмотрела на маму, так что она разрешила. Я уже говорила, что родители мне разрешали многое? Этот взгляд не остался незамеченным и для Марка. Он прошелся по мне сверху вниз глазами, а потом вызывающе посмотрел в лицо. Как мне нужно было на это реагировать? Перед глазами стоял вчерашний инцидент, я хотела сказать ему все, что я по этому поводу думаю, может быть, даже дать ему пощечину – отстоять свое женское достоинство. Но я ничего не сделала. Я лишь сделала чай. Марк любил черный чай и две ложки сахара. Каждый раз, когда он приходил вечером, я должна была сделать ему чай. Если я забывала об этом – меня наказывали, выливая на руки кипяток. Больше после этого телесных повреждений не следовало. Чашка кипятка – не так уж и много, но достаточно, чтоб запомнить – мой муж любит чай. Меня не ограничивали в дальнейших действиях – я могла спокойно минут десять держать руки под холодной водой, чтоб стало легче. В тот день у нас в доме был только зеленый чай – сбор альпийских трав. Я всегда такой любила, ведь у него был прекрасный запах. Особенно, если добавить мяту. Марк любил черный. Отпив глоток и поморщившись, он опрокинул чашку, так, чтоб только вода стекала со стола, но сама чашка не упала и не разбилась. - Прибери-ка ты тут, - произнес он, указывая глазами на лужицу и снова переводя взгляд на меня, будто ожидая действий. Я внимательно смотрела на него, не зная, шутит он так или говорит всерьез. Он продолжал выжидательно пожирать меня взглядом. Не то слово, кажется. Не пожирать, а впиваться. Как-то так, скорее. Я понимала, что вытереть разлившийся чай – это естественная реакция. Я бы так и сделала. С другой стороны, мне это почти что приказали. Ну и еще – Марк специально его пролил, а теперь наслаждался игрой. Но он ничего не говорил, а просто следил за моей реакцией. Мне казалось, что мы играем в какую-то детскую игру, а смысл заключался в том, чтоб посмотреть, насколько у меня хватит терпения. Что же, я решила, что терпения у меня должно хватить на все. Такое поведение должно быть у хозяйки дома и будущей жены и матери. Быть может, мне только показалось, что он специально толкнул рукой чашку. Ну правда, кто так будет делать? Мне даже стало смешно из-за предположения, что он делал это преднамеренно. Я все себе придумала. А я еще всегда думала, что я не такая, как другие девочки – никогда не буду сама придумывать ссору из ничего. Но вот – почти случилось. Я придумала себе специально пролитый чай. Дура просто! Я так же молча взяла тряпку и вытерла лужу. Когда я поднимала на Марка взгляд, я находилось еще на полу. - Мне нравится, - улыбнулся он, - на полу тебе и место. Что? Я, наверное, ослышалась. Это вместо «Спасибо»? Я вытерла чай – исправила последствия твоей неуклюжести, а ты говоришь мне, что мое место – на полу? - Почему? – я смогла задать только этот глупый вопрос. - Я думал, ты возмутишься моей наглостью, - сказал парень. - Но, - начала я, - ты же всего лишь ненароком перекинул чашку. Такое бывает со всем, при чем тут наглость? - При том, что я перекинул ее не случайно, дорогая моя Элизабет, - на его устах заиграла странная ухмылка. То ли он был зол, то ли издевался – я не могла понять. - Зачем? – я действительно не понимала его поведения. Мне было интересно и почему-то снова обидно. - Чтоб ты убрала, - пожал плечами Марк. - Так я убрала, - заметила я. - Зря, - только и сказал он. - Но, - я задохнулась от нахлынувших некстати слез, - ты ведь этого и хотел. - А ты готова исполнить любую мою прихоть? – теперь он снова улыбался, но эта улыбка была куда более светлой. - Чего тебе от меня надо? – вздохнула я, садясь на стул и смотря парню прямо в глаза. - Чтоб ты не смотрела, - он взял меня за подбородок и приблизил свое лицо, - чтоб ты никогда не смотрела мне в глаза. После этого жеста он резко встал и вышел из кухни, разминувшись с моей мамой около входной двери. Больше всего я не хотела, чтоб мама сейчас говорила со мной, поэтому я бросилась в комнату. Закрывшись там, я снова разрыдалась, попутно отмечая для себя, как много слез я проливаю последнее время. Действительно что ли переходной возраст? Или просто дрянной женский характер?