Фактор совместимости

— Итачи, всё хорошо? — осторожно интересуется Саске, приобняв омегу за животик. — Милый, ты спрашиваешь это двенадцатый раз за день. Неужели я произвожу впечатление хилого тошнотика? — негодует омега, заплетая волосы напротив зеркала, в прихожей. — Просто спрашиваю, — недовольно оправдывается Саске. И вся эта кухня перевалила вот уже на второй месяц. Ухоженный, благоухающий и принарядившийся Итачи держит курс на корпоратив в честь предстоящих отпусков. Вчера преподаватель Учиха закрыл последнюю сессионную ведомость и, порадовавшись за своих студентов, избежавших пересдач, со спокойной душой отправился на заслуженный отдых с последующим декретом. От предстоящей Итачи тусовки в компании его коллег, среди которых через одного числятся всякие длиннорукие хмыри, Саске, мягко говоря, был не в восторге. Тем не менее, не видел причин артачиться и не выпускать омегу со двора. В конце концов, альфа полностью доверял избраннику, но только не коллегам избранника. — Я подброшу тебя до ресторана, — хотел было настоять Саске, однако и здесь получил отворот-поворот. — Меня знакомая с кафедры дизайна подберет, ей по пути. Назад тоже с ней доедем, так что не беспокойся об этом, — мило улыбнувшись, оповестил Итачи своего хмурого, как грозовая туча, самца. — Прекрасно, — бурча себе под нос, оценил Саске. — Давай так, если что, ты мне сразу позвонишь, и я за тобой приеду. Мало ли, вдруг голова заболит, или устанешь сильно. — Я понял, любимый. Хорошо, — дабы угомонить неспокойного альфу перебивает Итачи и целует его в губы на недолгое прощанье. — До вечера, — прихватив ключи, сумку и помахав Саске рукой, омега отправился на встречу корпоративным приключениям, а альфа так и стоял недвижимо в прихожей, сосланный подальше и обдуваемый всеми северными ветрами.

* * *

На самом деле, Итачи никто не собирался встречать, омега планировал прогуляться до ресторана своим ходом. В коем-то веке июльская погодка выдалась такой приятной: ни внезапной жары, ни холодных ветров с залива. Благодать. Да и самочувствие отличное. Кстати, о самочувствии… Если первое время Итачи не наблюдал за альфой позывов к гиперопеке, то с тех пор, как малышу исполнилось двенадцать недель, Саске, будто ужаленный, то и дело печется о том, как его омега себя чувствует, не нужно ли ему чего-нибудь? Может быть, любимых овощей, или десертов, или еще чего-то, непонятно чего, но тем не менее… Терпимо, если бы такого рода вопросы повторялись не по десятку раз в день. Недавно дошло до того, что омега впервые сказал своему альфе: «Отстань, Саске». Забота любимого — прекрасная вещь, но именно забота, а не паранойя. Альфа побаивался оставлять Итачи одного даже с мамой, папой и дедушкой. Ну, так сплоченная родня омеги велела Саске их называть, когда принимали зятя в семью. Однако застеснявшийся ветеран локальных конфликтов все равно звал их по именам и на «Вы». «И какая только муха его вдруг укусила» — озадачился омега, шествуя по парку. Сегодня выходной день, оттого живописное ухоженное местечко переполнено людьми: гуляющие разномастные пары от молодежи до пенсионеров, а так же счастливые родители, везущие впереди себя цветные детские колясочки. Омега смотрел на них с улыбкой, приложив ладонь к едва-едва округляющемуся животу. Скоро и они с Саске будут, как и эти родители, прогуливаться с колясочкой по городским улочкам. В самом деле, Итачи ни дня не смущала строгая опека от его любимого альфы, но сейчас она немного выводила из себя. А, может, омега попросту разбаловался? — Беда, — проговаривает тихонько, присев на лавочку, дабы сделать паузу на яблочное мороженое.

* * *

Вопреки ожиданиям, в течение всего отдыха, омега не получил от Саске ни одного звонка. Значит, альфа немного успокоился, а то и сам уехал погостить к кому-то из друзей. Молодец. Все же лучше, чем сидеть дома, в одиночестве и переживая без причины. Чудной он. Хотя, вроде, Итачи не подает ни единого повода для беспокойства, да и сам Саске, наконец, чувствует свою пару. Что еще ему нужно, чтобы не волноваться по пустякам? На этой ноте омега со спокойной душой продолжил посиделки под безалкогольные коктейли и живую музыку, вновь погрузившись в коллективную атмосферу. Тусовка действительно удалась, и в десять вечера предполагался самый-самый её разгар - время, когда Итачи подловил себя на том, каким переменчивым стало его настроение. Он уже навеселился и пресытился застольем, и теперь скорее хочется к Саске, пригреться около него на диване, или снять с него футболку и помассировать богатую шрамами спину и культю руки, чтобы не ныла и не тревожила альфу болями. А еще Саске засыпает хорошо после этих процедур. Не так хорошо, как после томных занятий сексом, но всё равно. Звонить и просить себя забрать — плохая затея. Вроде как, уже отшил ненаглядного с услугами вечернего извоза. Совесть не позволяет напрашиваться, даже несмотря на то, что носит под сердцем его ребеночка, и альфа будет только рад забрать упрямца из обители левых шашней. Так или иначе, а домой омега едет на такси, учтивый водитель которого не торопясь колесит по вечернему городу, дабы доставить беременного Учиху в названный район в целости и сохранности. Машина Саске пылится на том же месте, что и утром, а значит, весь день он просидел дома. И Итачи понемногу гложет совесть. Сегодня суббота, всю неделю его альфа вынужденно задерживался на работе до самого вечера. Лето — время надзоров и нервотрепки, и Саске наверняка с нетерпением ждал субботу, дабы посвятить всего себя беременному омеге, а тот еще и нос воротит. Засада… В темную прихожую Итачи проникает тихо, как коварный партизан. Столь же тихо разувается и медленно шагает в сторону кухни, из-под двери которой на пол падает тоненькая лента света. Услышав голос Саске, Итачи замешкал, остановившись. Нет, он вовсе не любил и не помышлял подслушивать, однако что-то в телефонном диалоге альфы пробудило интерес. — Не понимаю, что не так? — жаловался альфа своему собеседнику. — Итачи ни дня не капризничал, скакал на работу, как горная коза, игнорируя мои предложения возить его туда и обратно. По-моему, он вообще игнорирует мою заботу! Пошла четырнадцатая неделя, а меня еще ни разу не гоняли за шпротами и клубникой посреди ночи. Ни разу я не слышал жалоб на тошноту… Будто и не изменилось ничего в его организме. Да и после рабочего дня Итачи бодрее меня в тысячу раз, и даже не подпускает к себе помогать, когда готовит ужин. Я волнуюсь, Наруто, понимаешь? Нормально ли это? Он ведь беременный, в конце концов. А что, если Итачи мне чего-то недоговаривает? Что, если боится меня чем-нибудь расстроить? …Да нет, я не чувствую ничего такого, что говорило бы о недомогании. Просто странно это все. Разве их, беременных, не должно тошнить и пробивать на всякое безумие в виде дрожжей, намешанных в апельсиновый сок? Разве не должен он просить сводить его на прогулку, а через минуту заявить, что хочет поесть жареной курочки, сидя на диване? …Ч-что? Какие еще быдло-стереотипы ужаленного в жопу мужлана? Блять, Наруто, какого хрена ты ржешь?! Ты ж дважды прокаченный в этих делах, поддержи меня, придурок! С каждым словом альфы, омега всё больше мрачнел, сетуя на свою неучтивость по отношению к Саске. А ведь, в самом деле, на данном сроке беременность течет поразительно гладко. Без обещанных Сакурой трудностей и без пресловутых капризов брюхатой самочки. Кто бы мог подумать, что подобное не на шутку взволнует альфу, который в силу распространенных былин о беременности и своего абсолютного отдаления от акушерских наук заподозрит неладное в хорошем самочувствии своей пары. Тяжкие последствия безграничной любви и свойственной ей тревоги за любимых. А омега, вместо того, чтобы проявить понимание и адекватно поговорить со взволнованным самцом, ругает его за дотошность. Приоткрыв дверь кухни, Итачи наблюдает знакомую картину: полуобнаженный Саске высунулся в окно с телефоном в руке и с сигаретой в протезе. В который раз Итачи подмечает — какая красивая у Саске спина, и как приятно впиваться в неё, лёжа под ним и заполняя спальню стонами удовольствия. Омега аккуратно кладет руку на плечо альфы, подойдя к нему ближе, и тот медленно оборачивается, встретившись взглядом со своей парой.  — В общем, потом договорим, или в гости на днях заеду. Шкету привет передай и Сакуре тоже. Омега безмолвно льнет к Саске, сцепив руки у него на пояснице, погружается в его запах и такую родную ауру, которую в прямом смысле разделяет вот уже четырнадцатую неделю. — Ты рано, — подмечает Учиха-альфа, стараясь лишний раз не показывать того, как неспокойный самец внутри ликует оттого, что любимый омега вернулся раньше обещанного. — Всё хорошо? — Нет. Не всё хорошо, — сознается Итачи, едва не заставив альфу побледнеть. — Я ужасно соскучился по тебе за день. — Поправим, — успокоившись, отвечает Саске, поглаживая заплетенные волосы омеги, — тебе ничего не нужно? Не замерз по дороге в одной рубашке? Может, проголодался? Хочешь, сбегаю куплю чего-нибудь? — Нужно, — вдруг соглашается Итачи, убрав длиннющую челку от лица Саске и поглаживая его щеку, — Ты мне нужен. И да, я замерз. Согрей меня. И проголодался тоже. Готов обмазать тебя вареньем и съесть, не оставив ни единой косточки. Усваивая слова Итачи, альфа ненадолго завис, затем выпустив омегу из объятий, сделал несколько шагов к холодильнику. — Держи, — с невообразимо серьезным лицом Саске вручил Итачи баночку его любимого варенья из персика и манго, прежде чем снова приголубить омегу тесными объятиями. — А теперь идём согреваться. — Боюсь, не дойдем, — страстно шепчет омега в губы Саске, прежде чем прижать его к холодильнику и зацеловать так, чтобы этот кобель имя свое позабыл. Навскидку, до завтрашнего дня.