«Пустошь»

Любить больно, Но иногда это приятная боль, И чувство, подсказывающее, что ты ещё жив. (Incubus — Love Hurts)

Пак Чанёль не похож на маньяка, хотя иногда слишком широкая улыбка наводит на Бэкхёна подозрение в обратном, но всё-таки он даёт себя проводить до общежития и машет рукой из окна своей комнаты. Он на автомате чистит зубы и расстилает постель, прокручивая в сознании первые моменты встречи с Чанёлем и постоянно зависая, когда вспоминает Пака в мокрой, прилипшей к телу одежде. Его влажные волосы слегка вились на кончиках, а одна капля медленно стекала от виска, вдоль сильной с выступающей веной шее, в ложбинку ключицы. Чанёль занимается спортом, если судить по развитой мускулатуре груди, плеч и рук. Уверенный, опытный, заботливый и необычайно милый — именно таким запомнился Бэкхёну парень. Разве это не тот Соулмейт, о котором мечтал Бён. Определенно, да. Бэкхён обнимает подушку и счастливо визжит. Его правая ладонь покоится на метке, которая больше не жжёт. Юноша спит сладко и крепко. Ему снится яркий сон, где они с Чанёлем плывут по небу в плетёной корзине аэростата. Он держит Соулмейта за руку и смотрит на расстилающийся снизу вид мегаполиса. Бён наполнен умиротворённостью и уверенностью, что когда они вновь окажутся на земле, то уверенно ступят в совместное будущее. Утром на мобильник Бэкхёна приходит смска с пожеланиями счастливого дня от Чанёля. Бёну кажется, что это отличное начало дня. Заканчивается он тоже отлично — прогулкой по набережной. До сих пор Пак не торопит события и ограничивается простыми прикосновениями. Он обхватывает пальцами кисть Бэкхёна и сцепляет в замок их руки. Бён делает вид, что этого не замечает, хотя его ускоренное сердцебиение и покрасневшая вмиг шея выдают парня с потрохами. Он старается вести себя беззаботно, смеётся весёлым случаям из жизни Чанёля, сопереживает его рассказам о родителях, обеспокоенных карьерой их сына. Пока что Пак не признался им, что встретил Соулмейта. Он хочет устроить сюрприз тем на Чусок. Об этом он тоже говорит Бэкхёну, чтобы тот не считал, что Чанёль держит их отношения в тайне потому, что не видит в юноше свою „родственную душу“. Как раз наоборот, он настроен крайне серьёзно и в своём будущем он видит только Бэкхёна в роли своего спутника. В следующий раз молодые люди встречаются через день в парке, когда Бэкхён уставший возвращается из клиники Чунг-Анг. Он старается выдавить из себя улыбку и показать, насколько рад их встрече, но Пак сразу подмечает болезненный вид своего Соулмейта, поэтому покупает стаканчик кофе и обильно политый сахарной глазурью пончик. Бён довольно щурится и надкусывает мучное изделие. Они молча смотрят на то, как озорничают дети, как овчарка ловит фрисби и приносит её обратно хозяину, который чешет собаку за ухом. Мимо скамейки, где сидят парни, две молодые мамы катят коляски и ведут диалог о детских молочных смесях, какая на их взгляд лучшая. Смотреть на Чанёля юноша не в состоянии, потому что боится ослепнуть от такой красоты: Пак в идеально выглаженной белой рубашке и светло-голубых джинсах, подчеркивающих длину ног. На губах лучезарная улыбка, а на голове джинсовая бейсболка, со слов Чанёля, его счастливая. Когда Бэкхён вытирает рот салфеткой, то его Соулмейт наконец прерывает долгое, напряженное молчание: — Как прошёл твой день? Ты выглядишь уставшим, — Чанёль берёт использованную салфетку и пустой стаканчик из рук юноши и выкидывает в урну. Бён встаёт и стряхивает крошки со своих брюк: — Сегодня был мой первый день стажировки в клинике. Я встретился с такими же практикантами, как и я. Все радушно приняли меня в свои ряды. Особенно милым мне показался Сехун. Чанёль не может удержать внутри себя рвущееся наружу негодование. Он ревнует, очень сильно к совершенно незнакомому парню. Потерять того, кого так давно ждал равносильно потере смысла жизни. — Он уже дал тебе свой номер телефона? — Сехун мне не интересен в плане отношений. Всего лишь друг, — Бэкхён прекрасно понимает, куда клонит Чанёль. — У него уже есть Соулмейт? — хмурится Пак, сжимая руки в кулаки и поджимая губы. — Нет. — Поэтому он решил посягнуть на чужое? — шипит Чанёль и нервно поправляет сумку на ремне. — Чанёль, ты меня что, ревнуешь? Бэкхён удивленно пялится на напряженное лицо Соулмейта. — А не видно? — дуется Пак, скрещивая на груди руки и мучая зубами внутреннюю сторону левой щеки. — Конечно, мы недавно знакомы, поэтому всегда есть опасность потерять тебя из-за „лучшего варианта“. — Иди сюда, ревнивец, — звонко смеётся Бэкхён, задирая назад голову, и притягивает за воротник рубашки к себе ближе горе-бойфренда. — Надеюсь, после этого ты поймешь, насколько важен для меня и что не существует „лучшего варианта“, чем ты. Паку хватает времени только приоткрыть рот, чтобы сделать вдох, когда Бён целует его. Просто касается губами чужих и нежно чмокает в самый уголок. Губы Бэкхёна липкие и сладкие от глазури, а ещё горячие и невероятно мягкие. Чанёль облизывает их с нескрываемым удовольствием, буквально урчит прямо в рот и притягивает за пояс ближе, фиксируя пальцы на кожаном ремне. Бэкхёну не вырваться, но он совсем не против — первый затеял этот прилюдный поцелуй. Он игриво прикусывает губу Соулмейта и разрешает вторгнуться в свой рот настойчивому горячему языку. Бён мычит и обнимает Пака, зарываясь пальцами в волосах, отчего бейсболка старшего слетает с головы. Но тому всё равно на счастливый головной убор. Он с упоением наслаждается приторными губами Бэкхёна. — Эй, сбавь обороты, — отрывается от Соулмейта Бён и сбивчиво дышит, касаясь кончиком носа щеки Чанёля. — Это трудно, когда дело касается тебя. Ты чертовски мил, знаешь? Трудно удержаться и не пожамкать тебя за задницу, — смеётся Пак и сминает ягодицы юноши, который тут же ойкает и щипает в отместку покусившегося на „святое“ старшего. — Перестань. Это неприлично, — при этом в груди хлопают крыльями разноцветные бабочки, хочется радостно прыгать по траве и визжать от льющихся через край светлых чувств. — Тогда и ты перестань так краснеть, твой румянец только усугубляет ситуацию, — Пак проводит по щеке своей „родственной души“ рукой и Бён отводит взгляд в сторону, замечая осуждение в лице одной из матерей с коляской, после чего просто пялится на пыльную землю и разноцветные шнурки кроссовок Пака. Бэкхён не ожидал от себя такой смелости, что сможет вот так беззаботно поцеловать Чанёля, словно делает это ежедневно, будто Пак — его воздух. А сейчас ему стыдно. Лицо горит, а ладони окутал жар. Метка чешется, поэтому он трет подбородком ключицу и тут же шипит от трения с жесткой тканью кофты. Они только начали узнавать друг друга, а он повёл себя столь доступно на втором свидании. Тогда, у двери в свою квартиру Бён мялся и шаркал по полу носком ботинка, а сейчас позволил себе такую вольность. Может всё дело в Сехуне, который явно дал понять, что симпатизирует ему, даже пригласил сходить вместе отметить первый день практики в клинике, но Бэкхён, ссылаясь на занятость, поспешно ретировался из раздевалки для персонала. Почему он тогда побоялся сказать, что уже встретил своего Соулмейта? Сыграли ли в этом роль смотрящие на него с такой обреченностью глаза Сехуна? Только дружбу, в любом случае, он может О предложить только её. Он хороший малый и поймёт со временем, почему Бэкхён будет отказывать ему оставаться наедине вдвоём, только в компании знакомых. Пока Сехун не сдастся и не найдёт себе девушку или парня среди коллег, или же пока не обратит наконец внимание на влюбленные взгляды Соён. У О трудные времена в личной жизни. Его дважды предали возлюбленные. Один использовал его, чтобы лучше закончить старшую школу и поступить в универ своей мечты, другой клюнул исключительно на внешность, изменяя с мужчиной в два раза старше Сехуна. Почему-то О решил, что Бэкхён поможет ему абстрагироваться от прошлого. Бён умный малый и понимает, что простой дружбой всё не закончится, что рано или поздно один из них останется с разбитым сердцем и будет страдать, если Бэкхён проявит хотя бы малейшую заинтересованность в Сехуне. Нужно сразу дать понять О, что они друзья и только. Чанёлю не нравится крайне задумчивый вид своего Соулмейта, но он списывает всё на усталость, а не на внутренние метания, поэтому подвозит на своей старенькой Ямахе. По пути до общежития он рассказывает Бэкхёну, что до момента их встречи был очарован одной студенткой с параллели, Дарой, но стоило только прикоснуться к мокрому, как и он, стоящему на дне фонтана Бэкхёну, как он позабыл о своей увлечённости, словно её никогда не было. Симпатичная брюнетка выветрилась из головы вместе с дуновением тёплого летнего ветерка. Раньше он, как обезумевший, нёсся по одному лишь зову девушки, помогал ей с домашними заданиями и готовиться к тестам, но сейчас уже второй день и думать забыл об этой студентке. Фотография в рамке Чанёля и Дары в компании друзей перекочевала в альбом. На её место пришла новая, украдкой сделанная с мобильника фотография жмурящегося в лучах солнечного света, с легкой улыбкой на губах Бэкхёна. Возможно поэтому, Пак волнуется и никак не может позвать Бёна к себе в гости. Он мог бы убрать. Спрятать фотографию, но не собирается этого делать — нужно показать Бэкхёну всю серьёзность настроя его Соулмейта по отношению к нему. Вновь Чанёль смотрит на то, как Бэкхён кивает ему на прощание, а после выглядывает из окна своей комнаты, изредка помахивая рукой. Кое-что меняется, когда Пак поворачивается к машине и отключает сигнализацию. В домашней одежде выбегает крайне взволнованный Бён и целует его в щёку. — Доброй ночи, Чанёль, — Соулмейт Бёна растерянно смотрит на исчезающую за дверью в общежитие фигурку юноши. Только в машине он ложится лицом на руль и счастливо лыбится, не трогаясь с места, пока не отправляет смску с „В следующий раз жду французский“. Бэкхён вместо ответного сообщения появляется вновь в окне и демонстрирует средний палец. — Отличное пожелание доброй ночи от Соулмейта, — похрюкивая, смеётся Чанёль и выруливает в сторону дома.

⌚⌚⌚

Бэкхён расстёгивает халат и достаёт из кармана мобильник, посылая своему парню смску, чтобы тот ждал его в небольшой кафешке, ставшей их неофициальным местом начала каждого свидания. Он уже нажимает на „Отправить“, когда его окликает вошедший в раздевалку Сехун. — Бэк, я что-то не то сказал? У юноши растрёпанные светлые волосы и довольно потерянный вид. В течение дня курирующий их врач несколько раз бранил О за рассеянность и невнимательность. — С чего ты решил? — разворачивается к нему лицом Бён, снимая с плеч халат. Сехун с самого утра напрягает его, поэтому он старался не тревожить юношу и сконцентрировался на практике. Похоже, что накопившаяся за сутки обида вырвались на свободу. Бэкхён впервые видит столь стремительно сменяющие друг друга эмоции на лице ранее скупого на проявления чувств Сехуна. О подходит и хватает парня за предплечье, делая Бёну больно стальным захватом пальцев: — Ты постоянно держишь дистанцию, словно чего-то боишься? Что не так? — Се, ты делаешь мне больно, отпусти! — цедит сквозь зубы юноша и вонзает короткие ногти в держащую его за плечо руку друга. Но тот и не думает отпускать, толкая назад и нависая с мерцающим негодованием взглядом. — Сначала ответь мне, что тебя так пугает? Бэкхён хочет ответить, что в данный момент его пугает такой Сехун, который излучает раздражение и злость, а гуляющие желваки не предвещают ничего хорошего. Но понимает, что сам довёл ситуацию до подобного, критического уровня. Пора уже во всём разобраться с О. — Сехун, я понимаю, что ты ищешь кого-то, кто смог бы стать тебе другом. Я могу им быть, но не больше. — Почему? Что плохого в том, что ты мне нравишься? — наклоняет голову Сехун и продолжает внимательно разглядывать напуганного юношу. Бэкхён смотрит в пол, на узкие носки ботинок О, и мотает головой: — Мы не… — Ах да, та чушь, про Соулмейтов, — раздосадованно хмыкает Сехун. — Знаешь, я считаю, что это не важно, родственные ли мы души или нет, есть ли у нас связь или нет. Ты мне нравишься и я готов сделать тебя счастливым. — Сехун, не всё так просто. Ты хороший малый, но, — О не дослушивает попытку Бэкхёна объяснить, что парень уже нашёл своего Соулмейта и, толкая в сторону шкафчиков, грубо целует, сминая и прикусывая губы Бёна. Бэкхён мычит и старается отпихнуть от себя назойливого кавалера, но это не так просто, когда Сехун выше его почти на голову и намного сильнее физически. Он кусает до крови губу О, когда парень старается углубить поцелуй, поступая благородно и не кусая за язык. — Се, прошу, не надо! — Бён бьёт кулаками в грудь Сехуна, ведёт головой в сторону и слышит, как шипит ему в ухо юноша от боли в прокушенной губе. — Почему, ответь мне, почему? — слизывает капельки крови О и отстраняется от парня, понимая, что потерпел очередное фиаско на любовном фронте. — Я уже влюблён. — Как? — Сехун каменеет на месте, словно красивая, слишком реалистичная статуя. Его лицо так же стремительно белеет от потрясения, делая его похожим на мраморную статуэтку Давида, стоящего на компьютерном столике в комнате Бэкхёна. Его мир крошится на части от признания парня. Бён поправляет съехавшую с плеча кофту с глубоким вырезом, выгодно подчеркивающим его трогательно выпирающие ключицы. — Я встречаюсь уже три недели со своим Соулмейтом. Прости, что не сказал. — То есть, с самого начала, когда ты только пришёл на практику, у тебя уже была „родственная душа“? — Да… — Заебись, — Сехун, переполненный злостью, стукает со всего размаха кулаком по металлической дверце шкафчика рядом с головой Бэкхёна, отчего тот вздрагивает. — И когда ты собирался мне об этом рассказать? Когда бы я окончательно влюбился в тебя? — Я… Не знаю, почему не сказал тебе сразу. Мне очень жаль, Сехун. — Отлично, просто здорово… Счастливого вечера со своим Соулмейтом. Ты же ему писал, пока я не припёрся, — светловолосый юноша берёт свою сумку и закидывает свой халат в шкафчик, тут же захлопывая его и вымещая на дверце всю свою обиду. — Сехун… — До понедельника, Бэкхён. Молодой практикант смотрит в сторону уходящего Сехуна и чувствует себя предателем, тем, кто предал доверие, тем, кто обманывал и подавал ложные надежды. Бэкхён корит себя за то, что слишком неуверенный в себе и часто не открывает рот, когда этого требует ситуация. Так было всегда. Он отмалчивался в сторонке или же безропотно со всем соглашался. „Тихоня“. Так и есть. „Незаметный“. Да. „Скучный“. Конечно. „Непривлекательный“. Естественно. Вот и в очередной раз он подвёл человека и не оправдал его ожиданий, разочаровал. Наверное, всю свою жизнь Бэкхён только и делает, что разочаровывает поверивших в него людей. Вполне возможно, что и Пака когда-нибудь он разочарует. Бён не готов к серьёзным отношениям. Бэкхён не готов к жизни потому, что она слишком сильно швыряет его из стороны в сторону и тыкает носом, указывая его место. Он сам виноват, что Сехун призадумался об отношениях с ним. — А день так хорошо начинался, — Бэкхён прикладывает лоб к холодной поверхности шкафчика и пытается сдержать слёзы, вытирая сжатым в руке халатом непрошеные солёные капельки в уголках глаз. Паренёк складывает в рюкзак свои вещи, закрывает шкафчик и выходит в коридор клиники. Он на автомате прощается с персоналом, при этом не переставая думать о ссоре с Сехуном. Бэкхён ошибается дверью и вместо ведущей к лестнице на первый этаж здания, открывает соседнюю, в чулан. Он чертыхается, понимая свой промах, и толкает нужную ему дверь. Бён смотрит на телефон и понимает, что опаздывает, поэтому ускоряет шаг. В зеркале рядом с информационной юноша замечает, что его глаза покраснели и видно невооруженным глазом, что он совсем недавно плакал. Пора искать отговорку для Чанёля, зная, как тот ревнует своего Соулмейта к Сехуну. — Не переживай, парень, он найдёт свое счастье, а ты не потеряй своё, — какой-то странный пожилой мужчина проходит мимо и вручает Бэкхёну в руки маленький пакетик с мармеладными мишками. Бён бросает полный недоумения взгляд на него смотрит и удивляется, как этот старичок узнал о его пристрастиях к сладкому. Он выуживает одного медвежонка, белого, его любимого, со вкусом ананаса и тут же кидает в рот. От вкусняшки сразу же по телу разливается тепло и парень успокаивается. Он обязательно поговорит с Сехуном, а ещё лучше он пригласит его на одну из тусовок Чунмёна, чтобы тот развеялся и, наконец, посмотрел по сторонам, может, кто-то в его вкусе посетит одну из таких вечеринок? Если Соён ему не приглянулась, то, вполне вероятно, какой-нибудь старшекурсник вполне сможет.

⌚⌚⌚

Чанёль стучит пальцами по крышке стола в небольшой кофейне. Его парень опаздывает уже на пятнадцать минут, но не сообщил ему, что задержится. Пак нервничает и начинает переживать — не случилось ли чего плохого? В его руках оказывается мобильный телефон и палец касается блокировки. Именно в этот момент на пороге заведения оказывается Бэкхён. Бён выглядит так, будто побывал в кино на какой-то душещипательной мелодраме с плохой концовкой — отстранённый и бледный вид в комплекте с покрасневшими глазами. — Ты в порядке? — Чанёль не отпускает взгляда с лица своей „родственной души“, при этом его брови взлетают вверх, демонстрируя озабоченность внешним видом Бэкхёна. — Да, — коротко отвечает тот и вешает рюкзак на спинку стула. — А выглядишь так, будто кто-то или что-то тебя расстроило. — Небольшой выговор получил. Ничего серьёзного, — Бэкхён пожимает плечами и старается выглядеть непринуждённо. Его движения резки и юноша кажется дёрганным, поэтому Пак не верит ему, но не продолжает настаивать. Если Соулмейт захочет, то сам всё ему расскажет. — Сегодня Чунмён закатывает большую вечеринку. Пойдём? — Я подумаю. Давай пока что попьем кофе и съедим парочку вон тех призывно смотрящих на меня пирожных? — Бён тычет пальцем в сторону витрины у кассы, где его привлекли два кусочка пирога: шоколадный с вишней и с тёртым миндалём, мёдом и начинкой из пудинга. Чанёль без слов встаёт и покупает для Бэкхёна пирожные. Младший уже привык, что Пак постоянно угождает ему. Сначала Бён этого смущался и просил не поступать подобным образом, разделив оплату за еду на двоих, но Чанёль сказал, что ему только в радость угостить чем-то вкусненьким своего парня. А Бэкхён продолжает чувствовать себя самкой льва, которой приносят тушки животных, показывая своё желание спариться. Дикое сравнение, но Бён сам начал призадумываться о сексе. Они встречаются, уже целуются, Чанёль имел честь облапать его, но до сих пор, спустя месяц, они так и не оказались в постели ни у одного из них. Конечно, Бэкхён не считал секс необходимым пунктиком в их отношениях, но всё чаще представлял Пака обнажённым и касающемся его там, где самому стыдно даже об этом подумать. Юноша занимался самоудовлетворением и порой заходил слишком, как ему казалось, далеко, чувствуя два своих пальца внутри себя. Бэкхён ёрзает на стуле, осознавая, что возбуждается, к красным глазам прилагается комплект из горящих румянцем щек и поалевших ушей. Зря он поднимает голову, когда Чанёль роняет на пол маленькую ложку, ибо смотреть на оголённую спину над поясом брюк и задницу своего бойфренда — не лучшее решение в данной ситуации. Бён отлично знает, что окажется снизу, поэтому представляет картинку, как его пальцы давят на кожу ягодиц, ноги скрещиваются на спине Пака, а сам он просит двигаться быстрее и резче. Бэкхён покрывает мысленно себя матом и запихивает в рот огромный кусок шоколадного пирожного, старательно разжёвывая его и смотря сквозь панорамное окно на вечернюю улицу Сеула. Они болтают о прошедшей рабочей неделе и вспоминают парочку курьёзных случаев. От Чанёля не уходит незамеченным то, как Бэкхён старательно увиливает от тем, связанных с его новым другом, О Сехуном. Поэтому Пак подозревает, что удручённый вид его Соулмейта напрямую связан с этим засранцем, который что-то учудил. Когда Чанёль подвозит Бэкхёна до общежития, то тот впервые приглашает его к себе — Бён решает пойти на тусовку Чунмёна, но ему нужно привести себя в порядок. Пак проходит в комнату и жадно ловит взглядом каждую деталь небольшого помещения с маленьким окошком у компьютерного стола. — Только не крась глаза подводкой! — просит Пак, удаляющегося в ванную комнату Бёна, вспоминая то, как залип на Соулмейта во время их совместного похода в ночной клуб на прошлой неделе. Чанёль еле удержал себя в руках и не поимел своего парня прямо на диванчике, пока народ веселился на танцполощадке и зажигал под громкую музыку. Но засосал он Бэкхёна тогда знатно. А Бён нёс какую-то околесицу, заикался и потерял ход мыслей — это выглядело настолько очаровательно, что желание потискать „родственную душу“ только возросло. Как можно выглядеть столь невинно и сексуально одновременно? Бэкхёну это как-то удается, отчего Чанёлю постоянно сносит крышу. — Чан, я футболку забыл, не принесёшь? — слышится приглушённый голос Бэкхёна из ванной. — А где? — басит Пак, слыша, как перестаёт бежать вода в душе. — Левая створка шкафа, на верхней полке, зелёная, — отвечает, помедлив, Бён. Чанёль находит искомую вещичку и направляется к двери в ванную комнату. — Бэк? — Пак стучится и заходит. Он с шумом втягивает через нос воздух и забывает, как дышать, когда замечает стоящего у зеркала к нему спиной Соулмейта, наносящего лосьон на лицо. Слегка влажная, блестящая спина, пара родинок и выступающие при каждом движении Бёна лопатки. Чанёль сглатывает и продолжает пялится на полуголого парня. Бэкхён осознаёт слишком поздно, что выпустил на волю хищного зверя, являясь при этом самой желанной добычей. Он замирает и смотрит на отражение Пака позади себя. Чанёль буквально убивает его своим пристальным, затуманенным вожделением, маслянистым взглядом по плечам, позвонкам и обтянутой новыми темно-серыми джинсами заднице. Бэкхён судорожно выдыхает и хватается за раковину обеими руками, когда пальцы его парня начинают изучающе скользить по спине. Становится горячо. Вовсе не от окутывающего тело пара ванной комнаты. — Ты такой красивый, Бэкхён-а… — выдыхает в затылок юноше Пак. Соулмейт ёжится от тёплых фаланг на своей коже и чувствует, как рой мурашек покрывает его тело. К чёрту вечеринку, когда между ними атмосфера накалена до предела и в воздухе витает креплённое, густое желание. Бён ловит ладонь Чанёля и целует костяшки пальцев, оставляя тёплый след от своего дыхания. Он медленно поворачивается лицом к „родственной душе“ и тянется к чужим губам за поцелуем, которого тот жаждет с начала их встречи сегодня вечером. Пак не отказывает ему. Он сам хочет этого не меньше. Его пальцы смыкаются на поясе Бэкхёна и подталкивают ближе к себе. Их поцелуй Бён способен описать только одним словом — „запредельный“. Чанёль прерывает его только однажды, чтобы стянуть с себя худи. Он жадно набрасывается на припухшие губы Бэкхёна, не сдерживая утробного низкого стона. Некогда свежевыстиранная зелёная футболка Бёна валяется под ногами промокшей на выложенном плиткой полу. Его метка на ключице горит огнём, но вовсе не от боли, а от того, что Пак касается его так правильно своей голой грудью. — Нам стоит прекратить это безумие, Бэк… — Чанёль мимолётно, словно крылья бабочки касается губами кончика носа Соулмейта и воровато ловит ртом воздух. — Не останавливайся, прошу… — прикусывает и оттягивает мочку уха старшего Бэкхён. Уже поздно отступать, когда он так возбуждён, что может позорно кончить прямо в боксёры от одного поцелуя, от которого голова идёт кругом и трудно адекватно мыслить. — Но это слишком рано. Мы ещё толком не узнали друг друга… — И? Чанёль, мы связаны, с самого рождения. Смысл ждать? Или дело во мне? Я не нравлюсь тебе? — в тоне Бёна сквозить горькая обида. — Бога ради, как ты мог так подумать? Ты же просто мечта! — улыбается Чанёль и массирует пальцами затылок юноши. — Тогда приласкай меня, — сколько же храбрости требуется Бэкхёну, чтобы выдать подобное. — А как же твой сосед? — Он уехал на выходные к родителям, — Бён дразнится, поддевая ноготками соски Пака. — Отлично, — довольно хмыкает его Соулмейт и наклоняется, втягивая в рот нижнюю губу Бэкхёна. — О да, — пламенно шепчет тот и открывает рот шире, уже теряя всякий стыд и сам насилуя своим языком чужой рот. Грандиозная вечеринка Чунмёна остаётся позабытой. Появляются вещи поважнее. Бэкхён уступает Чанёлю и позволяет вести в поцелуе, мычит, когда Пак посасывает его язык и не знает, куда деть свои руки, что хаотично перемещаются с плеч на пояс бойфренда. Наконец, старший отрывается от столь магнетически-прекрасных чувственных губ Бёна. Чанёль неотрывно смотрит расфокусированным взглядом на Бэкхёна и опускается на колени, дёргая за „собачку“ на молнии джинсов юноши. Младший выдает лишь негромкое „о“, когда его освобождают от штанов с трусами, болтающимися где-то в области колен. Бэкхён дергается от прикосновения влажных розовых губ к головке своего члена. Чанёль смакует терпкий вкус на кончике языка и очерчивает круг вокруг уздечки. Юноша остро и сладко стонет имя своего Соулмейта, разжигая ещё больше полыхающее внутри Пака желание. Его пальцы дёргают старшего за волосы и Бён сильнее подаётся тазом вперёд, толкаясь во влажный рот. Чанёль не теряет контроль над ситуацией и придерживает парня за бедро, позволяя скользить плоти до задней стенки гортани и обратно. Он преодолевает рвотный рефлекс и посасывает отвердевшее достоинство, слизывая выступающую вязкую смазку языком. Яркое удовольствие скручивает низ живота Бэкхёна. Он вскрикивает и подавляет стон в своей ладони. — Думаю, нам стоит поменять локацию, — выпускает изо рта плоть партнёра Чанёль и встаёт на ноги. Бён нагибается, чтобы натянуть обратно бельё с джинсами, но поражённо охает, когда Пак, перекидывает его через плечо и несёт в комнату. Юноша хохочет и тарабанит ладонями по спине партнёра. Тот поднял его так легко, словно Бэкхён ничего не весил. Когда Бёна роняют на постель, он тут же даёт указания Чанёлю, где можно найти тюбик лубриканта и презервативы. Пак забирается на кровать и ставит ноги по обе стороны от бёдер Бэкхёна, стягивая с младшего до конца низ одежды и носки с нарисованными щенятами. Он стаскивает с себя также ненужные шмотки, демонстрируя себя в полной мужской красе бойфренду. Бён старается прикрыться, но Чанёль не даёт, поймав кисти рук и подняв их над светло-русой макушкой Соулмейта. — Перестань пялиться. — И не подумаю… — уверено мотает головой старший, облизнув щёку Бэкхёна и подмечая, как учащается сердцебиение мальчишки. — Во мне нет ничего впечатляющего. Одни кожа да кости. — Ох нет, ошибаешься, — не соглашается с младшим Пак, опускаясь и проходясь языком по метке „родственной души“. — Не представляешь, как заводишь меня своим обнажённым видом, детка. — Какая я тебе… — Бэкхён густо краснеет на внезапном обращении к себе. Это кажется слишком пошлым, но, тем не менее, правильным из уст Чанёля. — Самая что ни на есть настоящая „детка“, „мой мальчик“, „малыш“, baby… — Прекрати меня смущать… — и вообще, Бэкхёну кажется это весьма унизительным — пользоваться их разницей в возрасте, чтобы томно шептать пошлые словечки. Чанёль лишь, смеясь, похрюкивает, всё больше считая своего Соулмейта милым: — Бэкхён, серьёзно? Мы собираемся заняться любовью, оба лежим голые, а ты говоришь о том, что я тебя смущаю простыми словами… — Заткнись! — прикусывает губу Бён. — Как скажешь, — Чанёль тут же находит занятие поинтереснее, переворачивая парня под собой и ставя на четвереньки. Он задевает зубами шею и обдаёт жаром чужое ухо. — Можешь краснеть сколько угодно, но я не перестану любить тебя этой ночью, даже если ты будешь умолять меня прекратить, милый Бэкхён-и. Пак скользит языком по шее, целует каждую блёклую родинку, прикусывает кожу на затылке, ведёт кончиком языка по выступающим лопаткам, спускается ниже, к копчику, чмокает округлую ягодицу, затем вторую и разводит половинки в стороны, сплевывая на пульсирующий анус. Бэкхён вцепляется руками в подушку и прикусывает одеяло, когда чувствует нечто тёплое мокрое инородное внутри себя. Его будто окатывает холодным душем, когда он осознаёт, что именно ласкает стенки его заднего прохода. Он мычит и дергается, стараясь уйти от странных прикосновений. Это производит на него сильное впечатление. Бён пережимает свой член у основания и повержено выкрикивает, показывая тем самым, что доведён до исступления. — Чан! Пак сразу же прекращает свою сладкую пытку и выдавливает на ладонь обильное количество смазки, растирая по сфинктеру. Его указательный палец без особого труда проникает сквозь мышцы ануса. — Какой нехороший мальчик, — цокает старший. — Признайся, сегодня ты уже ласкал себя там? Вместо ответа Бэкхён выдает тихое поскуливание и кивает головой. Чанёль шлёпает парнишку по заднице и переворачивает обратно на спину. — Остуди свой пыл, сделай и мне хорошо, — Чанёль убирает за ухо влажную прядь волос Бэкхёна и коротко целует в губы. Бён ощущает солёный привкус от недавнего минета, но ему вовсе не противно. Тем более, что он готов на ответную услугу. Пак ложится и, заложив руки за голову, с интересом поглядывает на попытки младшего совладать со своим смущением и, наконец, взять в рот головку его члена. Бэкхён дразнит языком щелку на кончике головки и ведёт по всей длине. Чанёль гладит его по волосам и одобрительно ухмыляется. Бён старательно сосёт его плоть, старается взять, как можно глубже, но из-за своей неумелости порой давится и кашляет. Желание доставить удовольствие партнёру перекрывает все его неискусные манипуляции. Второй рукой он оттягивает и массирует чужую мошонку, не обращая внимание на подрагивающий собственный стояк. Чанёль жмурится и постанывает от удовольствия. Обхватившие его член губы смелого Соулмейта смотрятся просто божественно и до одури правильно. — Д-достаточно, — выдыхает Пак, отстраняя от себя партнёра. Бэкхён загнанно дышит и старается не пересекаться свой взгляд с чужим. Может, он не уверен в себе и ему требуется немного поддержки. Поэтому старший говорит о том, что всё было замечательно и он мог кончить, но у него немного другие планы. Бён воспрял духом от этих слов. Он улыбается и просит о продолжении: — Ты обещал не останавливаться. — Не дождёшься, — толкает парня обратно на постель Пак, приказывая удобно устроиться на спине. Бэкхён восторженно касается ладонью кубиков пресса и поднимается подушечками пальцев вверх по груди. Какая же ладная фигура у Чанёля. Боже! И это всё досталось ему! За какие такие заслуги в прошлой жизни? Пак целует его нежно, при этом его руки уверенно двигаются вдоль торса Бёна и раздвигают ноги. Сбывается мечта Бэкхёна, когда его икры скрещиваются на поясе Соулмейта. Чанёль называет младшего „нетерпеливым“ и перекладывает ноги себе на плечи, поднимая с простыни тюбик смазки и квадратик презерватива. Щедро вылив на руку лубрикант, Чанёль с пошлым хлюпающим звуком погружает два пальца в Бэкхёна, растягивая и подготавливая к своему размеру. Бён хнычет и кусает до крови губы, ощущая резкую боль от проникновения. Он шипит от испытываемого дискомфорта, но терпеливо позволяет Паку осторожно растягивать себя. Чанёль даже здесь ведёт себя как джентельмен, внимательно следя за реакцией партнёра. Он шепчет какую-то глупость и старается успокоить хаотичными поцелуями. Пак толкает пальцы глубже в узком проходе и, сгибая, нажимает на простату, отчего Бэкхён хрипло вскрикивает и прогибается в спине, беззастенчиво толкаясь навстречу пальцам Соулмейта. Чанёль понимает, что уже можно перейти к следующему этапу их близости. Он вынимает пальцы и слышит, как разочаровано выдыхает Бэкхён. Ничего, вскоре ему удастся сполна доставить наслаждения своему мальчику. Рвётся фольга презерватива и латекс растягивается, повторяя форму члена Пака. Он щёлкает крышечкой и выливает смазку на защиту. Пока что Чанёль не решается на секс без резинки — он боится, что не сможет под конец контролировать себя. У них будут дети только тогда, когда этого захочет Бэкхён. Бёна немного потряхивает от волнения. Ещё бы — первый раз, ещё и с таким парнем, как Чанёль. На мгновение Бэкхёну кажется, что всё ему просто снится, но его отрезвляет первый толчок Пака, когда головка плавно проскальзывает в него. — Тише, Бэк, всё хорошо. Боль не вечна, всё пройдёт, — Пак нагибается, лижет дрожащие губы своего Соулмейта и обхватывает пальцами чужую плоть. Бэкхён кажется таким хрупким и податливым, как расплавленный воск, из которого можно лепить всё, что душе угодно. Но Чанёлю не нужен никто иной, только его Бэкхён-и. Если кто-то когда-либо ранее сказал бы, что ему достанется такое чудо, как Бён Бэкхён, в Соулмейты, то, не задумываясь, Пак назвал бы его ненормальным. А сейчас он чувствует себя именно таким. До безумия счастливым. Чанёль перекладывает сжимающиеся до побеления костяшек руки на свою шею и просит обнять его, целуя во влажный висок партнёра. Когда Бён расслабляется, старший входит до упора, чувствуя, как крепко его охватывают стенки входа. Бэкхён поджимает пальцы на ногах и старается расслабиться, что удаётся с превеликим трудом, беря во внимания габариты его бойфренда. Бён медленно привыкает к чувству заполненности, а Чанёль просто лежит, кожа к коже, огненно-горячий, покрывшийся испариной, с тёмными от желания, практически слившимися со зрачком глазами и тёмной меткой: знак бесконечности с четырьмя точками. Его грудная клетка стремительно вздымается, а мышцы сокращаются в такт дыханию. Он смотрит прямо в глаза Бэкхёну и, когда подмечает изменившийся в них блеск, выходит наполовину и вновь подаётся вперёд, испытывая сильное удовольствие. Теперь каждая частичка тела его Соулмейта его. Бэк утопает в ласках, плавится в руках Чанёля. Он хочет большего, полного единения их тел. Даже, когда Пак двигается под правильным углом так глубоко в нём, этого слишком мало. Впервые он просит, не зная чего именно, но ему нужно ещё немного больше, сильнее, резче. Чанёль целует его вновь, развязно и не спеша, хотя отчаянно движется внутри, вырывая из груди „родственной души“ громкие и уже далеко не невинные стоны. — Хорошо, Чан, мне так хорошо с тобой! — Скажи, что любишь меня. Скажи, что будущее за нами, ты и я будем… — Бэкхён останавливает поток странной речи своего партнёра, обхватывая руками лицо Пака и заглядывая тому в глаза. — Чанёль, мы Соулмейты, естественно, что, обретя друг друга, мы уже не расстанемся. И да, я люблю тебя. А теперь перестань молоть чепуху и поцелуй меня. Пак так и поступает. Без помощи рук Бэкхён изливается себе на грудь, пачкая торс Чанёля в белесой субстанции. Вид такого великолепия и воплощения самого бога совращения срывает вконец крышу. Чанёль продолжает вбиваться в Бёна. Тот уже просто кричит, не обращая внимания на возмущенный стук за стеной, расцарапывает спину Соулмейта и находится на грани сумасшествия. Перед глазами вспыхивает настоящий фейерверк. Парень вновь возбуждается и его член наливается силой, темнея и требуя к себе внимания. Чанёль с полурыком-полустоном кончает в резинку и разочаровано мычит — когда-нибудь он сможет ощутить то, как его сперма наполняет возлюбленного, это случится, а пока он безумно благодарен судьбе, что может прикасаться к Бэкхёну, быть к нему ближе и просто любить его. Пак целует Бёна в пупок и слизывает капельку семени вперемешку с потом, после чего заглатывает чужую плоть и доводит ловко и умело Соулмейта до второго оргазма. Чанёль скатывается с партнёра, снимает и завязывает использованный презерватив и загоняет его аккурат в мусорную корзину возле шкафа с одеждой. Парни лежат с пару минут, не шевелясь, и стараются переварить произошедшее. Бэкхён глубоко вздыхает и закрывает глаза, отдаваясь приятному ощущению, когда Пак чертит круги на его груди и размазывает сперму. Он морщится, замечая сквозь приоткрытые глаза, как Чанёль облизывает после пальцы и просит взять бумажные салфетки под кроватью. Пак что-то вновь шутит о том, что, наверное, Бэкхён частенько балуется со своей рукой, раз салфетки находятся именно там, за что получает подушкой в лицо. После они лениво валяются на постели, пока не проваливаются в глубокий и сладкий сон.

⌚⌚⌚

— До вечера, — Бэкхён выбегает из подъезда и коротко целует на прощание Соулмейта. — Удачи в клинике! — горячо выдыхает в ухо Пак. — Не забывай перекусить. Ты похудел, — бросает напоследок Бэкхён. Парни благополучно проспали, поэтому Чанёль не успевает подвести Бёна до ворот клиники, и тот вынужден ехать на метро. Старший из молодых людей выкрикивает своё обещание держать себя в форме и направляется к стоянке, постоянно оглядываясь и следя за своим Соулмейтом. Он буквально светится бескрайним счастьем, даже его чёрные волосы отливают тёмной зеленью позднего лета, а в глазах сверкают тёмные агаты. Пожилой Пак стоит в сторонке и старается спрятать свою довольную улыбку за газетой. Ещё пара дней, он понаблюдает за ними, чтобы быть уверенным, что всё у него сложится в дальнейшем хорошо с Бэкхёном, а после вернётся назад. Немного грустно, конечно, его сила так и не пробудится, но есть вещи поважнее неё. Мужчина замечает, как его кожа выравнивается и молодеет изо дня в день, что означает только одно — его настоящее меняется. И меняется оно в лучшую сторону. Становится труднее оставаться незамеченным под тёмными очками, в шляпе с полями и в лёгком пальтишке, которое, всё же, не по сезону. Отношения Чанёля и Бэкхёна стремительно развиваются. Пока что Бэкхён временит с переездом на квартиру будущего маркетолога. Чанёль пропадает до восьми вечера на учёбе, как и его Соулмейт, который успевает приехать домой к Паку и приготовить к возвращению парня еду. Вечером Чанёль из будущего внимательно наблюдает за горящим светом из окна квартиры молодого себя. Что-то не дает ему вернуться назад, какое-то нехорошее предчувствие, неприятно зудящее под ребрами и скребущее под слоем кожи. Поэтому он решает отложить своё возвращение, хотя в его крови бурлит интерес, где он окажется, когда вновь очнётся в настоящем.

⌚⌚⌚

«Сегодня после работы приходи в ресторан „Магнолия“ к семи. Буду ждать тебя там, Бэкхён-и» — прочитывает смс Бён и взволнованно кладёт ладонь на грудь, стараясь успокоиться и не заорать на всю ординаторскую, что ему собираются, в этом нет сомнения, сделать предложение. Потому что это выглядит именно так. Родители Чанёля приняли его с распростёртыми объятиями в свою семью. И сейчас Чанёль решился на новый серьёзный шаг. Бэкхён прощается с сотрудниками клиники и подмечает брошенное тихим голосом Сехуна: „Удачи“. Ему больно видеть то, как ломаются их отношения, как О отдаляется от него, но он не способен дать парню того, что тот от него желает заполучить — любовь. Бён уже целиком и полностью отдал себя Чанёлю. Его замечательному, самому лучшему в мире Соулмейту. Сехун когда-нибудь, когда найдёт вторую половинку, обязательно поймёт чувства Бэкхёна и примет их дружбу. Он хороший малый и Бён от всего сердца желает ему как можно скорее отыскать „родственную душу“. Юноша торопится на встречу. В поезде метро он нетерпеливо стучит по коленям и старается подобрать правильные слова. Как ему лучше ответить? Что сказать? „Да, я выйду за тебя, Чанёль!“ или что-то более романтичное и длинное? Бэкхён не мастер красивых фраз, поэтому пускает всё на самотёк. Его искренние эмоции смогут подсказать ему, что именно нужно будет произнести. Он видит горящую вывеску „Магнолии“ и, переведя дух, дёргает за ручку дверь на себя, заходя в ресторан. Медленно весь его радостный настрой смывает маска озадаченности. Бэкхён моргает, чтобы прогнать кошмар, в который провалился. Но это не сон. Все происходит с ним на самом деле. На языке горчит от сокрушительного ошеломления от представшей перед глазами юноши картинки. Дара, та самая, фотографии которой Бэкхён видел в фотоальбоме Пака, сидит на коленях Чанёля и с чувством целует его, собственнически обнимая. Бён отступает и прикрывает рот ладонью, чтобы не закричать от тошнотворного чувства предательства. Неужели его Соулмейт решил порвать с ним? Использовал, как и все вокруг? Почему вновь Бэкхёна толкнули лицом в грязь? За что он заслужил подобное? Может, он слишком молод и наивен? Не понял скрытого намёка Пака на недолговременные отношения? Он не так понял сообщение. В итоге Чанёль хотел дать знать, что выбрал другого человека. У Бёна болит сердце, кажется, что голос полностью пропал и слышится одно непонятное бульканье. Он разворачивается и пулей выскакивает из ресторана, не скрывая слёз от прохожих. Сехун оказался прав: Соулмейты — не всегда лучший выбор. — Отвали от меня! — толкает девушку со своих колен Чанёль, и та успевает приземлиться на свои тонкие шпильки. — Сколько можно тебе говорить, что всё кончено. Я встретил своего Соулмейта. Ты мне даром не нужна! Юная особа не собирается сдаваться просто так и вновь пытается обнять парня. — Но Чанёль, прошу тебя… — Хватит! — отстраняет её руки от себя Чанёль. — Поищи другого лоха, который бы написал за тебя дипломную работу. — Не ради неё я здесь. Ты мне правда нравишься, Пак Чанёль. — Ага, исключительно в те дни, когда твоя жизнь зависит от зачётов, — не сдерживает нервный смех парень. — Хорошо, я уйду, — поправляет свою причёску Дара, гордо задирая подбородок вверх. — Но имей в виду, что после не приму тебя. Никогда, сколько бы раз ты мне не признавался в своей любви. — Да не тебя я люблю, а Бэкхёна, — уже вслед бросает ей Пак и вынимает из кармана телефон — его Соулмейт должен прийти с минуты на минуту, если он верно рассчитал время в пути на метро от клиники до ресторана. К сожалению, этого развития событий Бён не видит, поэтому не знает, что после Чанёль, изнывая от тоски ждёт его в ресторане. Он сбрасывает каждый звонок, а после вовсе отключает мобильный, когда Пак пытается дозвониться. Чанёль продолжает с замиранием сердца ждать Бэкхёна. Юноша постоянно вытягивает висящие на серебренной цепочке кольца. Он так хочет поскорее узаконить их отношения. Уже представляет, каким счастливым и обескураженным будет Бэкхён, когда он протянет ему одно из колец. В оконное стекло начинает стучать дождь. Ничего. Он взял с собой зонт. Пак больше переживает за рассеянного Бэкхёна, который, вполне вероятно, забыл свой в общежитии. Возможно, Чанёль не отважился бы пригласить Бёна, если бы вновь не получил странную открытку. Тот же почерк, который, странным образом, похож на его собственный. „Когда же у Бён Бэкхёна будет фамилия Пак?“. И этого вполне хватает, чтобы Чанёль решился сделать предложение, купив в ювелирном два кольца из белого золота с бриллиантами, повторяющими форму знака бесконечности. Почему-то ранее Чанёль именно так понял метку: песочные часы и четыре точки, четыре времени: прошлое, настоящее, будущее и момент. Нужно поймать правильный момент, чтобы сделать свою жизнь лучше или хуже. От одного короткого момента может решиться исход всей жизни. Чанёль бросает очередной унылый взгляд на часы. Бэкхён опаздывает на час. Он вновь строчит ему смс. И, подперев рукой подбородок, бросает взволнованный взгляд на бушующую за пределами ресторана стихию. Может, Бён решил переждать где-то, пока ливень не утихнет. Пак подрывается на месте, когда слышит желанный сигнал мобильного о получении нового сообщения. „Я больше не желаю тебя видеть в своей жизни“. Чанёлю кажется, словно он проваливается во тьму, падает, старается схватиться за что-то, но все попытки тщетны. Он теряет зрение и слух. Сейчас всё размывается перед глазами. Буквы сливаются в одну серую массу. Как же так? Это, должно быть, шутка. Бэкхён ошибся номером. Смс предназначена не ему, ведь так? Пальцы не слушаются, дрожат, пока Чанёль набирает ответное сообщение, но на него не приходит ответа, ни через час, ни через два. Пак извиняется перед официантом, подходящем в который раз и спрашивающем о заказе, снимает с крючка куртку и уходит, позабыв свой висящий на стуле зонтик. Он не спеша бредёт под холодным дождём, не заботясь о том, что может слечь с простудой. Всё это не важно. Он потерял смысл своей жизни. Лишился любимого человека. Чанёль ничего не понимает. Ему хочется курить. Он бросил в средней школе, но сейчас желание забить себе легкие крепким дымом табака становится жизненно необходимым. Сквозь мокрые от хлесткого дождя ресницы он замечает супермаркет, в который поспешно, шлёпая по лужам, направляется. Кассир и пара покупателей косятся на до нитки промокшего парня. Чанёль здоровается и проходит внутрь, к стеллажам с выпивкой. Сегодня ему нужно промочить горло чем-то покрепче привычного пива или вина. На чём же ему остановить свой выбор? — Бери итальянскую граппу. Она сразу даёт в голову. Я потом пару дней не мог восстановится. Крепкая вещь. Чанёль замечает стоящего рядом и тычущего в заветную бутылку Сехуна. Они никогда раньше лично не виделись, но на фотографиях с мобильного телефона Бэкхёна Пак видел пару снимков работающего вместе с его Соулмейтом в одной клинике практиканта. Сехун без слов понимает, что же приключилось с Чанёлем, протягивая ему бутылку граппы. Недавно он сам так же напивался от горя. Быть безответно влюбленным и в добавок остаться с разбитым сердцем в третий раз — и злейшему врагу не пожелаешь. Настоящее испытание для силы воли. — Я бы и от компании не отказался, — шмыгает носом Пак. О лишь кивает и они вместе направляются к кассе, где Чанёль выбивает себе сигареты. Когда он достает портмоне, чтобы расплатиться, то слышится глухое падение и чье-то ропотание. Парни оглядываются и замечают молодого человека, собирающего с пола рассыпавшийся из упаковки собачий корм. Сехун садится на корточки и помогает юноше, окидывая того заинтересованным взглядом. Да, он миловидный, с тёмно-шоколадными, слегка вьющимися волосами, но не во вкусе Пака. Его Соулмейт — предел совершенства. — Спасибо, — улыбается незнакомый парень. — Я ужасно спешу. Оставил Сяопио в клинике. Такой ливень. — Сяопио? — О не понимает, о ком речь. Неужели сын? — Я ветеринар, — поясняет молодой человек. — Сяопио — мой пациент, йоркширский терьер, ещё совсем щенок. Его хозяйка сейчас в Англии по учёбе, а мне её соседка принесла Сяопио. Пришлось самому заботиться. Что-то происходит между этими двумя, когда Сехун нечаянно дотрагивается пальцами до ладони ветеринара. Юноша удивленно распахивает свои глаза и раскрывает рот, тихо охая. Врач же забывает про рассыпанный корм и по слогам произносит: — Лу Хань. С полминуты Сехун смотрит на симпатичного ветеринара и тут же ответно представляется ему. — О Сехун. Чанёль иронично хмыкает и, заплатив за сигареты и бутылку алкоголя, покидает супермаркет. От кого-то счастье ушло, а кому-то привалило в виде Соулмейта. Ещё одна причина выпить сегодня вечером. Наблюдающий за своей молодой копией Пак из настоящего выходит из-под козырька над входом в аптеку и спешит навстречу двадцатитрехлетнему Чанёлю. Он хочет его окликнуть, но ему резко становится плохо, отчего парень оседает на мокрый асфальт. Его кожа вновь покрывается морщинами, тёмными пигментными пятнами, волосы стремительно покрываются серебристой сединой. Трудно и больно дышать. Каждый вздох отдаётся хриплым стоном. Он понимает, что энергия, удерживающая его в прошлом, почти иссякла. Второго скачка он уже не сможет сделать — этот и так был последним, на грани смерти. Чанёль принимает свою судьбу. Его веки наливаются тяжестью, и мужчина ныряет назад в настоящее. Яркая вспышка и легкая тошнота. Теперь уже у него нет шансов. Он потерял свою возможность. Не всегда возможно предотвратить неминуемое. Есть в судьбах людей моменты, которые становятся основными, столпами необратимого, на них нанизываются все остальные, последующие. Их уже не поменять, сколько бы раз человек не возвращался в прошлое. Трудно вовсе не смириться с потерей человека, а с потерей подарившей им мечты. Но для Чанёля Бэкхён — не просто человек, он и есть его мечта, которой он лишился. А человек без мечты уже не имеет смысла в жизни. Пак надеется, что в настоящем сможет вновь встретить Бэкхёна. Увидеть хотя бы на мгновение любимого человека, чтобы пронести его образ сквозь миры и пространства. Тело человека — всего лишь смертная оболочка, когда душа — бессмертна. Чанёль знает, что никогда не забудет своего Соулмейта.