Space battleship Heechul 2: хроники левиафана

Нас тренировали как универсальных солдат и пилотов. В моем подразделении было всего десять человек моей расы – регенёров. Было тяжело: долгие годы подготовки, физической, психологической, ментальной. Мы нужны были в очередной межгалактической войне между расами, к которым моя система не имела ровным счетом никакого отношения, но получилось, как получилось. Я не помню ни того, как попал в другую галактику, ни того, кем был до этого. Мои соратники были в той же ситуации, кто-то помнил больше или меньше, но методично нас ломали и обтачивали под нужды федерации, название которой сейчас не имеет никакого значения. У всей команды имелся на шее ниже затылка искусственно созданный туннель к нервным волокнам, что позволяло чувствовать небольшие корабли-истребители как собственное тело. Было множество плюсов от такой технологии, а так же пара огромных минусов. Например, плюсом являлось то, что ты чувствовал корабль целиком, и мог мгновенно рассчитать любое расстояние, угол попадания лазера, скорость и прочее… так же плюсом было то, что при любой поломке мы могли сами себя чинить, направляя и управляя нанитами, которые, собственно, и занимались ремонтом железной оболочки. Эта чувствительность была же и минусом. То есть любая поломка корабля била сильным ударом по нервной системе, от чего каждый из нас испытывал болевой шок. Чего многие и не выдерживали, даже не смотря на то, что болевой порог нам повышали искусственно. Та раса, которая набрала нас для службы, вела какие-то ожесточенные битвы на краю одной из галактик с трудно запоминаемым названием. Я еще в годы обучения понял, что в запоминании названий систем, планет и галактик, в которых мы успели и успеем еще побывать, нет никакого смысла. Если моя совесть будет разговаривать со мной слишком громко, меня убьет свое же начальство. Так что не оставалось ничего, кроме того, как слушать и выполнять приказы. Единственное, чем я дорожил – это личный состав в количестве десяти истребителей-регенёров. Имен у нас не было, были лишь позывные из цифробукв, поскольку еще в начале никто из нас не помнил, как нас зовут. Каким-то образом им удалось стереть абсолютно все данные из мозга о прошлой жизни, так аккуратно и ювелирно, что никто не мог вспомнить, кто он и где именно находится его дом, но все сведения о том, как питаться, передвигаться, разговаривать и даже рисовать или петь остались. Конечно же, стирать и подтирать память они могли достаточно долго и часто, поскольку свежие сгустки нервных восстановившихся клеток были девственно чистыми, как небо на мертвой планете. Я каким-то чудом умудрился вспомнить своё имя, значительно позже, это имя вертелось в голове как назойливая муха, и то, что это мое имя, мне удалось вспомнить совершенно случайно, наблюдая за кадетом в похожей ситуации. Только тому парню не повезло, он вернулся с полной уверенностью, что его зовут S401. Мой код был… Не думаю, что это так уж важно теперь, ведь это не было важным даже тогда. Хотя все же личный состав оставался в изначальном составе до самого конца. Лично для себя я тот самый момент могу назвать началом. Нас отправили на край галактики как поддержку армии с парой-тройкой кораблей размером с небольшую планету, нас отправили как разведчиков, как оперативников, как непобедимое сопровождение. Но кто знал, что они захотят использовать антиматерию… Сейчас мне все равно, но тогда… тогда, по большому счету, я переживал только за ребят, с которыми прожил и прослужил плечом к плечу не один световой год. Но… в результате образовалась черная дыра с большим количеством мелких червоточин, в одну из которых меня и отбросило взрывной волной от разрушающегося огромного спутника. Видимо, армия наших господ изрядно достала своими похождениями не одну галактику, что они пожертвовали парой систем на окраине. Я открыл глаза и все не мог понять, где я нахожусь. Было чертовски больно, я видел какую-то звезду, красного карлика, без какой-либо защиты со стороны корабля, половину тела вмяло кусками железа, я ощущал, что половины обшивки нет, что сильно било по моей нервной системе. Корабль восстановлению не подлежал, скоро у меня закончился бы воздух, я и так огромным усилием воли заставил себя дышать реже и просто отправить наниты корабля на ближайшие к телу части корабля. Умирать не хотелось, отчаяние колупало сознание, отчего то, решило, видимо, спастись бегством. Когда я снова открыл глаза, какая-то красная субстанция медленно раздвигала выдранные части корабля, явно направляясь ко мне. Почему-то… почему-то мне захотелось потянуться навстречу этому чему-то красному, отчего я постарался подготовиться к отделению нервных волокон от останков корабля, хотя они были единственным шансом на продолжение моей жизни в вакууме, пока кто-нибудь меня не спасет. Хотя кто меня мог спасти, я ведь и понятия не имел, где нахожусь, да и со стороны выглядел как куча металлолома. Но это красное нечто… Оно тоже было ранено, поскольку оставляло за собой след, похожий на кровавый, хотя я бы не смог представить себе то, что я видел перед собой. Он, это был он, он мягко отделил меня от обломков корабля, вытащил из этой раздавленной консервной банки и, кажется… просил помощи? Он потянулся к моей шее, отчего я открыл доступ к нервному тоннелю, ведь я знаю, как себя восстановить, но у меня нет ресурсов, а у него есть ресурсы, но он не знает, как себя восстановить. Мы нужны друг другу, я это понял сразу или ровно в тот момент, когда красный щуп сцепился с моей нервной системой. Я перестал чувствовать боль в тот момент, когда левиафан избавил меня от моей металлической скорлупы, и новую, поражающую порцию боли я получил, соединившись с красным существом. Он закрылся вокруг меня, огораживая от пустоты, когда из моих глаз брызнули слезы, а уши даже не слышали собственных криков боли. И конечно, я не мог ничего анализировать, мое подсознание делало всю работу за меня, как по привычке, только это был не бионический истребитель, это было другое существо, живое, которое просто не знало, как себя восстанавливать. Через какое-то время было уже не так больно, я заметил, что шлем-маска, помогавшая мне дышать в открытом космосе куда-то исчезла. Я не видел глазами ничего, но одновременно с этим мог точно сказать, что нахожусь в коконе корабля, размером даже меньше моего истребителя, мы лежим в ущелье какого-то небольшого планетарного спутника, он устал и спит. Я устал, я тоже сплю. Мы спим…