Малыш // Jag-eun

https://pp.vk.me/c629114/v629114337/2bd5d/Pdyper-_JSk.jpg       Первое, о чём подумал Пак Чанёль, когда увидел здание «SM Institute», — всё было зелёным. Казалось, будто существовал только этот цвет. Их форма была мятно-зелёной, стены — нездорово-зелёными, и все двери были зелёного зелёного. Казалось, что даже пахло здесь зелёным, пахло лекарствами. И запах был настолько сильным, что Чанёль давился и кашлял.       В первую очередь стоит сказать, что это учреждение не было обычной больницей, и лекарства здесь давали весьма редко. Но всё же витал до омерзения сильный запах чистоты, не тот приятно-цветочный аромат, но такой, что от него у Чанёля уже кружилась голова, а ведь был только первый день.       Единственным не-зелёным — хотя даже люди здесь выглядели будто с зеленцой — был его новый коллега, Лухан, с крашенными в когда-то ярко-розовый волосами. К сожалению, розовый начал смываться в какой-то непонятный зеленовато-розовый с уклоном в отвратный коричневый. А сам Лухан открыто заявил, что его так тошнит от зелёного, что он никогда больше не желает видеть деревья. Чанёль не мог не согласиться.       Он уже успел поработать в качестве помощника медсестры во множестве мест, даже в психиатрической больнице, пусть и не на высокой должности. Но там хотя бы всё не было зелёным. Там хотя бы были цветные стены и разноцветные двери.       После того как Лухан провёл ему обзорную экскурсию, весь день Чанёль потратил, осматриваясь вокруг. С назначенным пациентом ему предстояло начать работать со второго дня, первый же должен был быть посвящён знакомству с устройством учреждения, потому как на этот раз он будет основным медбратом. Он дошёл до служебного помещения, где отдыхал персонал, прогулялся по коридорам, рассматривая пациентов, даже помог Лухану с одним из них.       К счастью, еда в кафетерии была не зелёной, за исключением бобов и брокколи.       Чанёль изучал сестринское дело уже многие годы и точно знал, что это именно то, чем он хочет заниматься. Однако работа в обычной больнице открыла ему одну очень важную вещь: он не переносил вида крови. Он был на грани того, чтобы остаться безработным, когда ему сказали: «Да, глупо получается, Чанёль. Ты ведь так хорошо ладишь с пациентами. Слушай, у меня друг работает в другой больнице. В ней уж точно крови не будет. Не хочешь попробовать?» Так он начал работать в качестве… медбрата для умственно больных.       За обедом Лухан вручил ему пропуск для дверей и шкафчика и расписание, где было указано, в какое время он должен будить пациента, куда он должен его водить и чем вообще с ним заниматься.       На обратной стороне была информация о пациенте, увидев имя которого Лухан чуть не выплюнул гамбургер, который в это время жевал.       Бён Бэкхён 6 мая 1992 года Поступил 6 мая 2005 года Психоз, мутизм       Чанёль отправил полную ложку смеси горошка и кукурузы в рот и уставился на Лухана, вскинув бровь.       — Ты чего?       Лухан потёр лоб и помотал головой.       — Наш постоянный житель. Никому из нас не удалось с ним справиться. Даже я пытался, но продержался минуты три максимум.       Чанёль облизнул губы.       — А какой рекорд?       — Пять с половиной минут, — задумчиво ответил Лухан. — И он получил травму головы и позвоночника, потому что маленький Бён выпнул его прямо из окна.       Оставшуюся часть обеда Чанёль съесть не смог.       

***

Чанёль не был интровертом. Просто слушать ему нравилось больше, чем говорить.       Чанёль любил задавать вопросы. Ему нравилось, что у всех было своё мнение, пусть и не такое, как у него. До тех пор пока это была цивилизованная дискуссия, у него в наличии всегда имелись два свободных уха. Нет, его любознательность не имела ничего общего со сталкерством. Просто ему нравились разные мировоззрения.       А мировоззрение тех, кто не мог думать за себя, было чрезвычайно интересным.       А ещё Чанёль любил улыбаться. Это в то же время было его недостатком, потому что, казалось, его лицо улыбается даже тогда, когда он расстроен или рассердил кого-то. Хотя, будучи медбратом, он часто сопереживал своим пациентам и улыбался уже специально — это вошло в привычку.       Чанёль, однако, не любил нервничать. У него была аллергия на это чувство. Нет, он не начинал чихать всякий раз, когда нервничал, но живот постоянно скручивало, его тошнило и он страшно потел. И каждый раз он проводил рукой по волосам, чтобы вернуть себе самообладание.       Почему Чанёль нервничал?       1. Он всегда лишь помогал ухаживать за больными. Он никогда не занимался основной работой, как, например, консультирование больных, контроль за ситуацией, когда больной угрожал им ножом; не знал, какие препараты помогают ослабить симптомы и так далее. И хотя он был квалифицированным специалистом с большим опытом, он всё же оставался человеком. Который может разрушить всё в первый же день.       2. Слова Лухана не давали ему покоя. Этот Бён Бэкхён казался просто невероятно кровожадным, судя по тому, что он слышал в столовой. Чанёль боялся, что этот пациент может нанести ему моральную или физическую травму или, того хуже, довести до смерти. Чанёль также боялся потерять работу, потому что он умел только это, а альтернативы не было совсем.       3. Зелёный цвет всерьёз раздирал ему глаза.       Он глубоко-преглубоко вздохнул и стал ждать лифт, глазами исследуя планшет, на котором было написано: «Коридор А2: Особо охраняемые пациенты».       Да, вам, должно быть, интересно, что такое «Особо охраняемые пациенты»?       Они… не преступники в известном смысле. Просто им не посчастливилось родиться с мировосприятием, которое отличается от обычного: они не знают, что такое хорошо, а что такое плохо. Как следствие, они совершают поступки, которые можно было бы назвать преступлениями. Тяжёлыми преступлениями. Но они сами не осознают, что делают, и потому их статус как преступников под вопросом. Они не воспринимают вещи так, как положено.       Однако бережёного бог бережёт. Чтобы быть уверенными, что они не поступят так снова, их содержат вот в таких Институтах. Чтобы не стеречь их как настоящих преступников, но научить понимать, как работает обычный человеческий мозг.       Чанёлю пришлось пройти проверку на наличие каких-либо опасных предметов, его прохлопали и просканировали минимум раза три, до того как он добрался наконец до Коридора. С карточкой своего пациента в руках он насчитал пять дверей. Из-за одной из них он услышал всхлипы и рыдания, которые складывались в смутное: «Я убью тебя, Чунмён! Смотри, у меня есть стул, и я могу кинуть его в тебя прямо сейчас!»       Чанёль помотал головой, стараясь не зацикливаться. Он дошёл до конца Коридора и, кивнув охранникам, приложил карточку к аппарату рядом с дверью. Вообще, он ожидал, что едва он войдёт в комнату — его пациент бросится на него с пеной во рту.       Но ничего подобного не произошло.       Он закрыл за собой дверь с тихим щелчком, надеясь, что продержится больше пяти с половиной минут и избежит травмы головы и позвоночника.       В комнате был полнейший бардак. Ладно, она была чистая, да, но стены выглядели просто ужасающе. По зеленоватому ковру были разбросаны чёрные мелки, повсюду были чёрные пятна. Стены были изрисованы детскими рисунками, такими, какие обычно выходят у детей лет пяти.       Однако на одной из стен была изображена большая картина, и Чанёль едва сдержался, чтобы не вздрогнуть.       https://pp.vk.me/c629114/v629114337/2bd65/BJPYTWodlp8.jpg       В стене напротив двери были два больших окна с видом на город. Но даже они были исчирканы мелками, как будто бы Бён Бэкхён совсем не хотел их видеть.       Слева стояла кровать, привинченная к полу с целью, чтобы пациент не бросил её в кого-нибудь. А на кровати был Бён Бэкхён.       Если совсем честно, то Чанёлю показалось, что он похож на спящего щеночка — такого милого, но готового укусить, едва очнувшись ото сна. Его каштановые волосы были спутаны, а кожа была словно фарфоровой. Но его маленькое хрупкое тельце не куталось в одеяла. Они лежали рядом, аккуратно свёрнутые, без единой складочки, как и подушка. Бён Бэкхён лежал на боку, свернувшись клубком, прижав колени к подбородку и обвив ноги руками. И он не спал.       Широко раскрытыми глазами он стрелял молниями в незнакомца.       Чанёль предусмотрительно не подался назад, хотя ему и было страшно. Расправив свою форму и улыбнувшись, он прочистил горло и заговорил, надеясь, что это не станет его последними словами.       — Привет! Ты же Бэкхён, да?       Чанёль уже был готов, что сейчас в его ноздрях окажутся мелки. Но вместо этого он увидел лёгкое любопытство и удивление во взгляде, который всё же оставался холодным. Чанёлю много было понятно из его взгляда.       — Итак, Бэкхён. Я Чанёль, Пак Чанёль. Я твоя новая сиделка. Извини, если тебе будет скучно со мной, и… Ну, если тебе что-то понадобится, просто попроси, хорошо?       Чанёль улыбнулся чуть шире, скрещивая в карманах пальцы, чтобы не встретить свою смерть. Но от Бэкхёна всё так же не было ответа и он оставался всё в той же позе на кровати.       — Так! Сначала несколько вопросов, а потом я расскажу о себе, — Чанёль аккуратно подошёл, щёлкнув ручкой о планшет. — Как твоё самочувствие сегодня, Бэкхён?       Бэкхён не ответил. Чанёль мысленно ударил себя за то, что забыл, что Бэкхён был немым. Чанёль уже собрался извиниться, как вдруг Бэкхён полез рукой под кровать и вытащил оттуда чёрный мелок и альбом. Быстро что-то начиркав, он показал альбом Чанёлю.       https://pp.vk.me/c629114/v629114337/2bd74/xVANhksLCbU.jpg       Чанёль прищурился, а затем склонил голову вбок.       — Так тебе грустно? Ты расстроен? — терпеливо попытался понять он.       Бэкхён не ответил, но продолжал держать рисунок и даже потряс им немного, словно подчёркивая, что на рисунке изображено именно то, что он чувствует.       — Что тогда… Если ты расстроен, могу я тебе чем-то помочь? — мягко поинтересовался Чанёль, не желая лопать этот раздувающийся пузырь. Одно неверное слово — и он труп. Бэкхён снова взялся за мелок, и в новом рисунке Чанёль увидел всё то же самое. Только вот выглядело это ужасающе.       https://pp.vk.me/c629114/v629114337/2bd7b/JdCM55U2p9k.jpg       И, к сожалению, Чанёль оказался достаточно сообразителен, чтобы понять, что именно своим рисунком пытался сказать Бэкхён.       — А… — пренебрежительно сказал Чанёль, нервно щёлкая ручкой. — Ну то есть… В принципе, я могу сделать это, но мне нельзя. И… есть ещё кое-что. Я не думаю, что ты заслужил это.       Чанёль был готов сбежать из комнаты.       Четыре минуты и три секунды.       Однако Бэкхён не взорвался, когда Чанёль отказал ему в просьбе. Вместо этого он приподнял голову и прищурился, глядя на Чанёля.       — Я считаю, что ты такой же человек, как и я, Бэкхён, — улыбнулся Чанёль. — Я поступал плохо. Ты поступал плохо. Н-но это ведь не значит, что мы плохие люди, так ведь? То есть я считаю, что ты хороший, Бэкхён. Даже если я встретил тебя только сегодня, я считаю, что ты заслуживаешь того, чтобы жить. Ты ведь ещё так молод! Знаю, звучит глупо, но… Но я помогу сделать твою жизнь чуточку лучше самым законным способом. Я буду твоим другом, Бэкхён. А если удача будет на нашей стороне, ты сможешь выбраться отсюда и начать новую жизнь. А я тебе помогу, Бэкхён.       Едва он закончил говорить, как Бэкхён снова поднял альбом.       https://pp.vk.me/c629114/v629114337/2bd82/ivU7MVf_UZw.jpg       — Нет, правда, — Чанёль с воодушевлением продолжил. — Конечно, ты не знаешь меня. Но поверь мне, Бэкхён. Я здесь, чтобы помочь тебе. Считай меня…. — он нахмурился, пытаясь подобрать слова. — Считай меня домашней собакой, как тебе? Которая составит тебе компанию. Ну… Гав-гав!       Чанёлю было жутко неловко, когда он гавкал, даже высунув язык. И хотя Бэкхён не улыбался, в его глазах был отблеск веселья.       Шесть минут.       — Здорово, правда? — улыбнулся Чанёль, понемногу расслабляясь. — Итак, Бэкхён, как ты уже знаешь, я Пак Чанёль. Давай теперь я немного расскажу о себе.