Дорогами прошлого

– Давать что-то людям нужно для того, чтобы почувствовать, на что ты способен. Например, давать свою силу. – Силу, когда даешь по морде? (Из диалогов c младшим братом)

Тем утром Инуяша возмущался в лучших традициях сварливого деда. Узнав, что Кагоме всё-таки смогла связаться, он испытывал досаду, прежде всего, на себя – единственная ночь, когда она смогла прийти, а он, как сторожевой пес, провожал несносного Шиппо. Поэтому Инуяшин первый вопрос был очевиден: – А вы сами не можете с ней связаться? – Связь односторонняя. – Мироку развел руками. – Из слов Кагоме выходит, что у нее точно такой же ловец снов, только она может настроить его на наше время. – А ее не мог Нараку перехватить? – Кто знает… Действительно, Кагоме после того раза не выходила на связь. Теперь зная, что Нараку не может вернуться и с ним разберется Сещемару в будущем, Санго смогла выдохнуть. Чего не скажешь об Инуяше, метавшемся из одного угла дома в другой, и его состояние передавалось и беременной Санго. – Слушай, я продолжаю изучать свитки и старые записи со всей Японии, – Мироку попытался перевести разговор в более спокойное русло, – никто не собирается опускать руки. – Пф, а толку? Сегодня что-то поменяется? Нет. – Были же дни, когда мы ничего не находили – ни демонов, ни осколков Шикона, и ты вел себя … – Мироку осёкся, потому именно в эти дни Инуяша становился таким же несносным. Санго глубоко вдохнула: – Не поверишь, но бывают времена, когда остается только ждать новостей. А теперь скажи честно, хотя бы самому себе – ты боишься, что она не вернется? Выкинет тебя из своей жизни? Инуяша хотел было поспорить с Санго, но после вопроса стушевался. – Зря ты в Кагоме сомневаешься. Фыркнув и не ответив Санго, ханьё сел рядом с Мироку, скрестив перед собой руки. А друг молча протянул ему свитки, на что в ответ Инуяша закатил глаза, неохотно взял записи и погрузился в чтение. Санго же подошла к окну и смотрела, как снег медленно, но верно увеличивает сугробы. Зима в далеком 1498 году* обещала быть очень снежной .

***

Неделя перед Сочельником выдалась непростой, и дело было даже не в постоянном отсутствии Нараку в храме, что вызывало у Кагоме сомнения. Она стала замечать в поведении мамы странности: та всякий раз проверяла электрику, постоянно звонила Соте, чтобы проверить, спокойно ли он доехал до школы. Таюри-сан, казалось, постарела на несколько лет: от теплой улыбки не осталось ни следа, стали более заметны морщинки около глаз. На аккуратные вопросы Кагоме она отвечала уклончиво. – Мама, а зачем тебе снотворное? – однажды спросила Кагоме, увидев на кухне баночку с таблетками. – В последнее время неспокойно сплю, а у этих таблеток состав на травах, помогают уснуть. Жаль, что чуткая Таюри-сан не захотела никого тревожить своими кошмарами, а ведь они набирали силу. Сначала несколько ночей подряд ей снилось, как дочь падает из школьного окна, как ее сбивает машина, как и мужа, на том же самом треклятом месте, как детям неправильно делают прививку в школе и у них начинается моментальная жуткая аллергическая реакция. Исход всегда один и тот же: казалось, что их мертвые глаза с укором смотрят на мать, так и не сумевшую защитить. «Хватит!», каждый раз во сне госпожа Хигураши просила непонятно кого прекратить этот ужас. «Мир такой ненадежный…» – каждый раз этот невыносимый голос шелестел, как бумажные листы на ветру, «…даже дома столько опасностей подстерегает.» Картина кошмара менялась моментально. Со стороны Таюри-сан наблюдала, как Сота зажигает спичку на кухне, где дедушка забыл выключить газ на плите. Чирк – взрыв, кровь, разрушенный дом. «Именно так и будет в будущем.» «Нет.» «И ты не спасешь.» «Я предупреждена.» «Ты не успеешь.» «Нет!» Снова смена картины. Просто тьма и нарастающий грохот. «Мама!» – вскрик Соты. « Мама!!» – визг Кагоме. «Как ты могла быть такой беспечной? Осознанно отпускать дочь в Сенгоку?» – голос настойчиво задавал терзающие вопросы. – «А если Инуяша не успел бы хоть раз?» Таюри-сан кричала во сне от боли. Ей виделось, как дочь калечат, насилуют, режут, в нее попадают стрелы, арбалетные болты... И каждый раз под конец ночи печальный голос возвращал ее в те три дня, когда колодец исчез. « А если бы она не вернулась? И ты никогда не узнала бы, что с ней произошло. Доживала бы свой век, так и не узнав, выросла твоя дочь или нет.» После недели таких терзающих снов госпожа Хигураши заметила белую прядь в волосах. Именно в момент рассматривания прядей в зеркале Кагоме решила снова поговорить с мамой. – Может, нам стоит поехать на горячие источники, сменить обстановку? – Кагоме была очень встревожена ее состоянием. – Так быстро седина не появляется! Это ненормально! – Нет, Рождество проведем дома, деньги на поездку можно собрать, но только нам за твою учебу в старшей школе скоро платить. Не ко времени сейчас поездки. – Что тебя тревожит? Ты сама на себя не похожа… – Сны глупые, вот и общее состояние немного шалит. Ты за меня не переживай, я пропью курс успокоительных, и мне станет легче. – Ты случаем не из-за Нараку переживаешь? – Кагоме предполагала и такой вариант. – Что ты, твой друг хороший человек, во всем помогает. Надо отдать должное Кагоме: при этих словах она даже бровью не повела. Сложно поверить, но доля правды в словах мамы присутствовала. – Мам, давай договоримся. Если успокоительные не помогут после курса, ты идешь к врачу на полное обследование. – Как-нибудь справлюсь. – Это из-за папы? – Кагоме вспомнила, как ближе к годовщине смерти маме действительно становилось нехорошо. Просто в этом году всё как-то… иначе, что ли? Таюри-сан ласково обняла девочку и вздохнула. Хорошо, что девочка сама себе нашла объяснение. – Не в первый раз. Не бери в голову. Ты лучше скажи, всем ли подарки к Рождеству подготовила? – Собиралась с девочками встретиться в торговом центре, докупить кое-что. – Если собиралась сегодня, то не могла бы ты еще корицы купить? Я немного не рассчитала порции для пирогов. Так ненавязчиво и аккуратно мама свернула разговор и отправила Кагоме из дома. После этого разговора девушка долго думала, прежде чем подойти к Нараку, чтобы поделиться своими подозрениями. После того поцелуя вообще не хотелось с этим придурком контактировать. Оставалось признать очевидный факт – больше не с кем посоветоваться о возможных сверхестественных проявлениях. Нараку нашелся в гостиной – тот лениво развалился в кресле и читал «Химию для чайников». Кагоме поперхнулась: на коленях у него лежал Буйо. Эта пушистая рыжая зараза мирно свернулась клубочком. Более того, он даже давал себя погладить! – Впервые за несколько месяцев сам подошел, – прокомментировал Нараку, не отвлекаясь ни от книги, ни от поглаживания кота. – Всё в порядке. – Кагоме сделала вид, что все в порядке. «Буйо, предатель мелкий! Колбасы не дождешься! Месяц!» – Ага, конечно. – С такой же интонацией можно было сказать слово «лжешь». – Что на этот раз ты хочешь спросить? – Мама за последнее время что-то странное просила тебя сделать? – Не просила, но ее болезненное состояние заметно: бледная, толком не спит, принимает таблетки по расписанию. Про ауру дома тоже сказать не могу – моё присутствие незначительно, но влияет. – Я тоже не могу понять, что не так. – Раз уж подвернулась тема, всё хотел спросить – ты никак не тренируешь свои навыки? Я не про стрелковый клуб. Кагоме пожала плечами: – Духовные практики? Откуда мне информацию брать? Из книг? В магазинах ничего путного нет: до твоего появления я уже пыталась найти. Из интернета? Так там еще больший бред написан. У дедушки спрашивать? Даже тебе смешно от его артефактов. В этом веке верят больше в науку, чем в духовные практики. И тут Кагоме вспомнила, кому она обязана встречей с Нараку. Странный одноклассник Кондо-кун на культурологии… Кагоме мысленно сделала себе зарубку после Нового года поговорить с ним. Нараку иронично хмыкнул: – Тогда не удивляйся, что не станешь сильнее. Кагоме не успела ответить, как зашедшая Таюри-сан поинтересовалась: – Зачем тебе становится сильнее? Хигураши-сан часть разговора слышала и несколько недоумевала, почему Нараку спросил подобное. Сота, конечно, рассказывал ей, как именно Кагоме помогла Сатору и его умершей сестре, вот только мама не могла предположить, что у дочери есть желание заниматься подобным не только в Сенгоку. – А Кагоме у нас борец за справедливость. Кагоме закатила глаза: что в школе, что дома – "Сейлор Мун" достала. Да, Нараку стал постигать массовую культуру. В схватке «Учебники vs ТВ» стояла пока что ничья. – Так всё-таки? – Таюри-сан внимательно смотрела на дочь. – Я не хочу пропустить что-то опасное, что в этом плохого? – Ничего, просто не сильно увлекайся. – Мам? Я же всегда осторожна. – Кгхм, – раздалось из кресла. Кагоме замахала на него. – Честно признаться, я бы предпочла, чтобы ты так математику учила, а не штудировала духовные практики, – Таюри-сан как-то неловко улыбнулась. – А еще гирлянды повесить надо. – Это запросто, сейчас вот этого подниму с кресла, и дом будет готов к Рождеству через полчаса! Нараку наигранно удивился и улыбнулся, мол, заставь меня помочь. – Некоторым полезно размять мышцы, а то совсем превратится во второго дедушку – к креслу прирастет такими темпами. И будут они на пару в го играть. Улыбки как ни бывало: Кагоме часто намекала на его немаленький возраст. «Ты мне в прапрадедушки годишься!» – частый аргумент, когда в спорах у девушки не оставалось иного в запасе. – Где гирлянды?

***

Вечер 24 декабря выдался чуть ли не самым снежным на памяти у Кагоме. Транспорт, кроме метро, не ходил из-за снежных заносов. Как это часто бывает, люди в последний момент покупают подарки или дополнительно еду к столу, поэтому в метро было не протолкнуться – Кагоме зашла только в пятый вагон по счету. На наземный транспорт она не стала полагаться, поэтому отмахала пешком от станции пару кварталов, пока не встретила Нараку. Как ни странно, но вещи отца подошли все – даже зимняя темно-синяя куртка. – Что, убитые снегом улицы плюс пакеты не делают путь домой легким и приятным? – Либо помогай, либо вали, – Кагоме была запыхавшейся и несколько злой на мир. Нараку усмехнулся и забрал часть сумок, ровно столько, чтобы Хигураши не ощущала, что она тащит на себе весь Токио. – И ты так каждый год с пакетами мучаешься? – Обычно закупаем всё заранее. В этом году всё кувырком. Нараку не ответил, а Кагоме решила не продолжать разговор. Вообще странно идти по заснеженным улицам с… А с кем, собственно? Почему-то Кагоме уже не могла сказать, что Нараку враг. Новое наименование ему бы дать. Не-друг? Мысленно применив к Нараку, она поняла, что слово вполне подходит. По мере приближения к дому Кагоме поняла, что они оба похожи на снеговиков: ее плечи уже засыпал снег, а у Нараку на голове дополнительный сугроб. – Интересно, а ёкаи простужаются? – Не замечал за собой. Но если представить Сещёмару болеющим… – Нет уж, спасибо! – у Кагоме подрагивали уголки губ – то ли от холода, то ли от смеха. – Может, долетим? – Не-а, не хочу полагаться на удачу, вдруг кто увидит в небе двух летающих людей. – Судя по количеству легенд, никто не удивится, если что-то или кого-то увидит на Рождество в небе. – Шагай уже, не так много идти осталось. Только зайдя в дом, Нараку понял, что подтаявший снег на голове ему всё-таки мешал. Мысли вернулись к недавней фразе Кагоме о болеющих ёкаях. Почему-то именно сегодня Нараку не хотелось проверять, так ли это или нет. – Мы пришли! – крикнула Кагоме. Родные не откликнулись, но из гостиной и из кухни доносились приглушенные голоса, и она решила, что все уже погрузились в атмосферу праздника. Стряхнув с себя снег, Нараку потащил все пакеты на кухню. Вопреки ожиданиям, на кухне оказалась одна Таюри-сан, а приглушенные голоса шли из радиоприемника – шла очередная программа о традициях Нового года. Мама Кагоме готовила овощи с терияки. – Мы точно никого в гости не ждем? – Нараку скептически посмотрел на количество уже приготовленной еды и того, что Таюри-сан только запекала. – Ты еще не в курсе, но на ближайшие три дня магазины закроются, у всех отдых. – Так что мы бы не обошлись без такого количества продуктов, – добавил Сота, влетевший в кухню с недовольным Буйо, на которого мелкий всё-таки надел праздничную красную бабочку. Стоило кота отпустить, как тот принялся снимать бабочку с шеи. Только зашедшая Кагоме рассмеялась, увидев, как толстый котяра извивается на полу, лишь бы снять бабочку. – Вы планируете переодеваться с улицы? – Да, мам, я уже убежала. Нараку пожал плечами – он не видел смысла из одной сухой одежды переодеваться в другую – и принялся разбирать купленные продукты вместе с Сотой. – Мам, а ведь у Нараку это первый праздник в этом столетии, – мысль к простодушному Соте пришла, когда тот посмотрел на календарь. – Точно, значит, чуть больше сладкого сделаю, – и Таюрои-сан вытащила форму для выпечки. Нараку удовлетворенно хмыкнул. – Как у вас вкусно пахнет! – заглянувший на кухню дедушка был абсолютно прав: запах был изумительным. – Схожу-ка я в подсобку за настойкой, такой повод прекрасный. Ароматы готовящейся еды не оставили равнодушным даже Нараку, он был уже не прочь глянуть, а не пытаться по запаху определить, что же именно готовит Таюри-сан. – Подарки все подготовили? – Таюри-сан обратилась к Нараку и Соте. – Еще неделю назад. – похвастался Сота. Нараку же промолчал. Что ж, Таюри-сан не настаивала на ответе. Вчерашняя беготня с готовкой, расстановка украшений по всему дому – все это основательно вымотало Хигураши-сан, и она была готова уснуть прямо здесь, за праздничным столом. Но при этом она с удовольствием смотрела на кухню: всё уютно, аккуратно, празднично, а ведь совсем недавно комната напоминала место боевых действий. Зато теперь можно сказать, что все закончено: мандзю** вот-вот будут готовы, осталось только надеть праздничное кимоно. Все эти хлопоты отгоняли страх: почему-то Таюри-сан была уверена, что именно сегодня кошмары обретут еще большие масштабы. – Пойду тоже переоденусь. – Ой, забыл подарки принести из комнаты! – и Сота умчался наверх. – Тогда ты последи за плитой, – Таюри-сан обратилась к Нараку. – Минут через десять отключай всё. Нараку кивнул и остался в кухне один, пока не пришла Кагоме. Она спустилась в бледно-сиреневом платье, на шее играл на свету кулон из трех стеклянных бусин. В руках был пакет, из которого торчали свертки с подарками. – Ты красивая, – в голосе Нараку слышалось удивление. Видя ее в самой обычной одежде каждый день, Нараку несколько не ожидал увидеть Кагоме настолько нарядной. – Эм, спасибо? – Кагоме осторожно улыбнулась. – Значит так, – он моргнул, – Таюри-сан сказала, что на Рождество приняты подарки. Держи. Из джинс Нараку достал небольшую красную коробку. Кагоме развернула ее и увидела гребень, оттенок которого сложно было назвать красным или фиолетовым, скорее, нечто среднее. – Спасибо, – вторая благодарность звучала уже увереннее. – Гребень с иллюзиями. Я его заговорил: в случае опасности он трижды отведет глаза ёкаев от тебя. – И всё-таки я надеюсь, что до подобного не дойдет. Ну, у меня подарок менее магический будет, – Кагоме передала сверток, в котором Нараку спустя несколько мгновений обнаружил синий шарф. Он позволил себе улыбнуться. – Начали обмениваться? Может, хоть в гостиную пройдете, и от меня получите подарки, – дедушка заглянул на кухню. – Амулеты из сушеных конечностей? Нараку повернулся к Кагоме, ожидая пояснений. – Дедушка на мой день рождения, впрочем, как и на все остальные праздники, дарит непонятные реликвии. В прошлый раз это была засушенная лапа каппы. – А ты ее Буйо скормила, – сразу сдал сестру появившийся Сота. – Скормить такой артефакт! – дедушка возмущенно вздохнул. – Ну вот какой такой? Что бы я с ним делала? Швырнула бы в ёкая, и тот обратился бы в прах? – Хигураши-доно, к сожалению, Кагоме права – я ни разу не почувствовал ни от одной вещи в подсобке духовную силу. Дед покачал головой на нерадивую непонимающую молодежь. Почему все думают, что артефакты должны день и ночь фонить энергией, как АЭС? – О, все собрались, – на Таюри-сан было любимое черное кимоно с золотой вышивкой на поясе. Кагоме особенно любила Рождество благодаря этой детали: мама всегда одевала именно это кимоно. Девушка в детстве любила обнимать маму и гладить ее кимоно по солнечным ниткам, когда мама читала ей сказки. – Приступим к обмену! – Таюри-сан радостно хлопнула в ладоши. По радио продолжали крутить рождественские песни, пока в семье разбирали и рассматривали подарки друг друга. Таюри-сан не ожидала получить от Нараку бледно-розовые утепленные перчатки с шапкой, а Кагоме тихо прикрывала лицо руками, чтобы не захохотать из-за выражения лица Нараку, когда дедушка вручил ему четки из клыков незуми. К праздничному ужину приступили нескоро. Каждый был занят своими подарками. За столом дедушка предложил сыграть ширитори*** на выбывание – когда в течение трех секунд не можешь назвать слово на нужный слог, то ты выбываешь. Кагоме поняла, что Нараку начитался за эти несколько месяцев, потому что обыграть его не удавалось. Так и встретили Рождество – за настольными играми и вкусной едой. Вечер незаметно превратился в ночь. Таюри-сан улыбнулась. Сочельник всё-таки обладает теплой магией. Все дома, все здоровы, живы – что еще надо? Нараку впервые сидел за столом с кем-то и чувствовал себя странно. Ни за что не признался бы, что подарки ему понравились – даже крысиные четки. На душе, если она после очищения никуда не делась, царило тепло. – А теперь блюдо специально для нашего гостя, – Таюри-сан улыбнулась и поставила на стол блюдо с многочисленными мандзю. – О-о-о, мама, ты так давно их не готовила! – Кагоме решила не обращать внимания, что поводом для готовки стало появление Нараку в их доме. – Начинки разные – есть и с адзуки, а есть и с более сладкими начинками. Итак, все выбираем по одной. Посмотрим, у кого какой год будет. Нараку попался традиционный пирог, Кагоме – с яблоками, Соте – с мёдом. – Спокойный год, обучающий год, приятный год, – Таюри-сан указала на каждого. – Похоже, Кагоме больше всех придется стараться, – Сота не мог не подкольнуть. – Ну-ну, посмотрю я на тебя, когда ты в следующий раз к Нараку за помощью подойдешь. Нараку незаметно показал Соте большой палец. Сота улыбнулся: свои люди – сочтемся. Дедушка, жмурясь от удовольствия, кушал апельсиновый мандзю – символ яркого года. Таюри-сан облегченно выдохнула: ей попалась сладость с юдзу, а ведь лимон – хороший знак, символ оптимизма и благополучия всё-таки. – Я так объелся, думаю, моментально усну. Таюри, ты замечательная хозяйка, пусть у тебя год будет замечательным, – дедушка улыбнулся, приобнял невестку**** и отправился в свою комнату. Сота и Нараку поднялись наверх – разбирать видеоигры. Им точно спать не хотелось. Кагоме с мамой убирали стол быстро и слаженно. Ребята из вежливости, конечно, предложили помощь, но Таюри-сан по опыту знала – больше двух человек на уборке в кухне ведет к внезапному битью посуду. Проходили, знаем. – Хорошо посидели, – Таюри-сан довольно улыбнулась. – Это уж точно. – Заметь, и никто не заметил, какое блюдо кто готовил, так что ты молодец. Кагоме просияла. Вспоминая, как Инуяша фыркал на ее еду, девушка действительно потеряла уверенность, что хорошо готовит. Сегодняшний вечер показал, что всё в порядке. Таюри-сан вышла из кухни с чистой посудой. Один особый сервиз доставался только в Рождество, поэтому его стоило сразу убрать на прежнее место в гостиную. Поставив всё на место, Таюри-сан подошла к зеркалу, чтобы рассмотреть кимоно, нет ли где пятна. Всё произошло слишком быстро. Стоило Таюри-сан один раз перевести взгляд на кимоно, как в зеркале возникла бледная женщина без лица. Хигураши-сан обернулась – белая женщина стояла на пороге комнаты. – Девочка едва не умерла, – шепот сзади, в зеркале, заставлял дрожать. – Твоя дочь не одну сотню раз могла умереть, а ты бы и не узнала, – сказала стоявшая в комнате и взмахнула рукой. В следующий миг от боли за детей Таюри растворилась в ужасе и скорби. По лицу покатились слезы, и Таюри-сан изменилась. Волосы стали длиннее и побелели, как только доросли до талии. Черное расшитое кимоно поменяло цвет на красно-белое, а аккуратный ворот стал рваным. Только золотые нити не изменились. Таюри-сан плавно приблизилась к зеркалу, чтобы рассмотреть своих новых сестер. – Нараку здесь быть не должно. – Сказала одна из тех, кто был в отражении. Таюри-сан кивнула и медленно отвернулась от зеркала. Мюонна, стоявшая в комнате, еще раз взмахнула перед лицом Таюри-сан и пропала. А Хигураши-сан вышла из комнаты, стала завороженно рассматривать обстановку. Тихо вплыла на кухню, откуда Кагоме уже ушла, взяла нож из ящика. Женщина стала подниматься наверх, откуда доносился смех детей и того, кто должен этот мир покинуть. Так и должно быть, так будет правильно – никаких других мыслей уже не было. – Таюри-сан? – Нараку только вышел из комнаты и стоял наверху лестницы. Появление Нараку послужило спусковым крючком. – Чужой. Женщина моментально преодолела расстояние и попыталась всадить нож в горло Нараку. Тот отшатнулся. Она двигалась нечеловечески быстро, пытаясь достать ножом хотя бы по животу. В какое-то мгновение у Нараку получить перехватить руки Таюри-сан и выбить из рук оружие. Такими их и застали. – Что за …?! – и Кагоме зажала рот рукой. – Мама? – На шум прибежал Сота. Седая длинноволосая женщина не обратила на детей внимания. Толкнула Нараку в стену, метнулась к ножу на полу. Кагоме кинулась к маме, а Нараку отшвырнул нож подальше от Таюри-сан. – Сота, назад! – Что происходит? Таюри-сан оттолкнула Кагоме и еще раз подлетела к Нараку, стремясь сомкнуть руки у него на шее. Стоило Нараку вызвать Саймеошу, как Кагоме закричала: «Не смей!». Воспользовавшись их замешательством, Таюри-сан подбежала к окну и выпрыгнула из него. Подбежав к окну, ребята никого не увидели – только темень и непрекрающийся снег. – Кто-нибудь объяснит мне, что здесь происходит? – в комнате появился дедушка. – Деда, мама превратилась в какого-то демона! – Сота в шоке сел на пол. – Что? Кагоме, ты понимаешь хоть что-нибудь? – Немного, – Кагоме не знала, как объяснить, почему мама стала похожа на мюонну. – Хигураши-доно, вы знаете, кто такие мюонны? – Нараку особенно не надеялся, что старик сможет рассказать хоть что-то, но мало ли, возможность упускать не стоит. – Души матерей, кто потерял свою семью при жизни. – Но мы-то все живы! – Сота испуганно смотрел на деда. – Должно быть, ее убедили в обратном. – Дедушка нахмуренно смотрел на жуткий снегопад – он, казалось, усилился. Куда может пойти перепуганная женщина зимой? – Дедушка! Сны! Она плохо спала весь месяц! – Кагоме другого варианта не предполагала. – Вполне реально: сны – самое беззащитное время для человека. Кагоме обессиленно села на пол рядом с Сотой. Мюонны выжидали, они никуда не делись, и под их с Нараку носом доводили маму до нервного истощения. Вот какая она мико, если в собственном доме во второй раз пропускает опасность? – Таюри-сан надо найти, – Нараку уже незаметно успел отправить Саймёошу на поиск. – Я с тобой. – Сота, ты никуда не пойдешь. – Кагоме была непреклонна. – Но как же? – Ищите с дедом любую информацию, кто такие мюонны. Мы с Нараку попробуем поискать в городе. – И как вы собираетесь ее вернуть домой? – дедушка прищурился. Нараку зло уставился на окно. Кагоме опешила от строгих слов деда – он редко таким бывал. – Сначала подумайте, как вы ее от проклятия собираетесь спасать? И тут Кагоме осенило. – Я знаю, что делать. Нужна информация о мюонах? Я спрошу у Санго с Мироку. – Кагоме, ты же не можешь через колодец пройти, – Сота напомнил очевидное. – Я знаю, как связаться с Сенгоку, – и Кагоме побежала в свою комнату, а Нараку прищурился. Получается, она уже не в первый раз пользуется каким-то способом. Это несколько задевало. Дедушка с Сотой поспешили за ней. Кагоме указала на свой ловец снов. – Мне надо заснуть, чтобы попасть в Сенгоку. Всё спрошу, а дальше по ситуации. – Это надежный способ? – у деда голос дрогнул. – В прошлый раз всё удачно было, – Кагоме не стала говорить про ускоренное сердцебиение, как и не стала смотреть на Нараку – с ним потом всё обсудит. Дедушка махнул рукой и кивнул Соте: – Пошли, поможешь в подсобке, вытащим весь архив, а ты, – непривычно строго посмотрел на Нараку, – за Кагоме проследи. – Что смогу, то сделаю. И Нараку с Кагоме остались одни в комнате. Стоило деду с Сотой спуститься вниз, ханьё едко заметил: – Такая честная мико, слов просто нет. Кагоме беспомощно посмотрела на Нараку, тот только еще сильнее прищурился. – Мне нужно попробовать заснуть. Не сейчас. Снегопад продолжался всю ночь, и с этим ничего нельзя было поделать. Под вой пурги Кагоме заснула.

***

В Сенгоку тоже пришла снежная зима. Она укрыла деревню Каэде плотной белой завесой, состоявшей из медленно кружащих хлопьев. Кагоме привычно оглядела дом Санго и Мироку и направилась к нему. Странно, но холод Кагоме всё-таки ощущала. В доме было тепло. Во всех смыслах: Мироку целовал жену, крепко держа ее в объятьях и привычно поглаживая за бедра. – Экгхм. Даже не знаю, что сказать. Ребята вроде бы женаты, а отпрыгнули друг от друга, как подростки. – К-кагоме? Рады тебя снова слышать, – Санго мило покраснела. – Жаль, что не видеть, это было бы полезно, – Мироку вздохнул. – А-ага. – Ками-сама, спасибо, что лица не видят – Кагоме чувствовала, как из-за смущения становилось жарко. Вот и согрелась, называется. – Почему ты раньше не выходила на связь? – Ребят, у меня не всегда получается. – вранье. – В школе переводные тесты, мне очень быстро приходится нагонять программу. – еще одно вранье. – Мне очень нужна помощь, простите. – Всё в порядке, – Санго посерьезнела. Санго наблюдала, как тень Кагоме чуть ссутулилась. – Что случилось? – Моя мама превратилась в мюонну. – Я сейчас принесу свитки, – Мироку отошел к сундукам, где хранил все записи. – То есть? Она умерла? – Боже, нет! Она поседела, ее волосы отросли до пояса, глаза помутнели и стали бледнее. – Подготовь офуды с молитвами, – Санго вспомнила, что Мироку делает прежде всего, когда собирается изгнать ёкаев-вредителей. – Ты же внучка священника, – Мироку недоумевал. – Неужели ли он тебе не говорил ничего? – В моем веке к религии в лучшем случае относятся как к традиции, но в ее силу мало кто верит. – В любом случае, готовьте офуды. – Я услышала. – Кагоме, Таюри-сан еще не мюонна. У нее нет пустого лица, – Мироку перелистывал что-то из записей, – Пустым лицом станет, когда она окончательно обезумеет от горя. Хигураши-сан сейчас очень больно, но пока память ее держит. Пока ее держат воспоминания, она остается человеком. Офуды с молитвой задержат ее, а тебе надо очистить ее дух от скверны. – Я поняла. Спасибо! Простите, что подольше не могу остаться. – Не извиняйся. – Санго махнула рукой. – Только сразу дай знать, как у тебя дела. Мы очень за тебя беспокоимся. Кагоме быстро обняла подругу. Санго только почувствовала, как теплая волна прокатилась по телу. А Хигураши попыталась сосредоточиться, чтобы выдернуть себя из сна. Санго с Мироку наблюдали, как тень становится прозрачной, пока не услышали топот. – Кагоме!! – Инуяша влетел в дом, но не успел – тень девушки пропала у него на глазах. Он услышал только ее выдох. – Почему вы не сказали, что она пришла?! – Инуяша сразу набросился на друзей. – На ее дом напали мюонны и забрали мать. И только она может чем-то матери помочь, а ей не хватает знаний, как бороться. – Мироку нахмурился. Инуяша посерьезнел. Хигураши-сан добрая женщина, чем она могла помешать мюоннам? И Кагоме там одна, вряд ли с ней рядом кто-то, кто знает, как бороться с ёкаями и юрей***** … – Мюонны стерегут границу между миром живых и мертвых. Эта граница такая неосязаемая, как явь и сон. Кагоме пыталась пересечь границу между временами и могла рассердить мюон. Как ты думаешь, почему она так сделала? Не ты один хочешь увидеться. Инуяша ругнулся. Подобного он не предполагал. – К сожалению, мы действительно мало на что сейчас способны. – Санго посмотрела на мужа и перевела взгляд на изрядно потемневший ловец снов, – преодолеть время – не наш уровень. И как бы соглашаясь с Санго, за окном стала завывать метель.

***

Кагоме проснулась с головной болью. Она перевела взгляд на ловец снов – выглядел он несколько потрепанно, будто его несколько раз дети роняли, пока с ним играли. Мельком в сознании пролетела мысль: в прошлый раз после сна в Сенгоку у нее были одышка и учащенное сердцебиение. Теперь состояние ухудшилось. – Ну? Что выяснила? Нараку сидел за ее столом, закрыв какую-то книгу. – Мюонны еще не превратили маму в свое подобие. Нам нужны офуды, чтобы очистить ее. Сколько я проспала? – От силы час, не больше. Когда ты собиралась сказать, что можешь общаться с Сенгоку? – Нараку специально не стал называть имен. Сенгоку – вполне собирательное название. – А я должна была? Я же не спрашиваю, куда ты время от времени ходишь. – Действительно. – Мне надо переодеться в более удобную одежду. – Кагоме кивнула на дверь. Кагоме не понравилось, каким мрачным выходил Нараку из ее комнаты, вот только сейчас ей совершенно не до его душевных потёмок. Спускаясь по лестнице, Нараку в какой-то степени был рад, что мюонны решили активизироваться именно сейчас, когда хочется что-то покрушить. Не хотелось признавать, но ему не нравилось, что Кагоме так или иначе мыслями в Сенгоку. «Что ей мешает оставить историю с Шиконом в прошлом, как это сделал я?» ________________________________ Примечания: * Предположение о годе примерно так: Начало событий манги – 1997. Минус 500 лет + 1 год путешествий. Привет, 1498 ** Мандзю (饅頭) - плюшки из пшеничной муки (как чистой, так и с разными добавками) с начинкой из порошкового зеленого чая (традиционно) или из бобов адзуки (традиционно) или любой другой (апельсиновой, например, в наше дикое время). *** Японский вариант игры в слова. Суть: игроки по очереди называют слова, каждое следующее слово должно начинаться с последнего слога слова, названного предыдущим игроком. Называть можно только существительные. Слова нельзя повторять. **** Тоже версия. В манге не сказано, но судя по репликам и общению, дедушка всё-таки со стороны отца. ***** Общее название призраков в ЯПонии