Тихие игры.

- Хён, блин, да отстань ты! - Ну, Куки... Ну, тебе понравится, доверься хёну... - Джин сжимает крепкое бедро пальцами. - Да, не хочу я! Отстань! - Чонгук вздыхает и спихивает чужую руку.       И когда это началось? Вскоре после его дня рождения. Он стал замечать, что старший из хёнов смотрит на него как-то не так, трогает как-то не так, и улыбается иначе, глядя в большие тёмные глаза. Если он по трезвянке позволяет себе лишнего, взять хотя бы тот инцидент в аэропорту, то сейчас, напившись, переходит все границы. Гуки старательно отводит глаза, старается избегать прямого контакта, но, это же всё-таки Сокджин-хён, их добрый и милый Сокджин, который так любит своих младшеньких. Гуки обречённо вздыхает каждый раз, когда хён ведёт себя так, боится сказать или сделать лишнего, но терпение-то не резиновое... - Сокджин - хён, убери руки, - он с силой сжимает тонкие запястья под своей футболкой. - Хён, хён, успокойся, иначе я за себя не ручаюсь!       Сокджину сильно плевать, что там бубнит его донсен. Он хочет его, хочет с тех самых пор... С каких? Он и сам не помнит... просто, когда смотрит на эти задницу и бёдра, у него планку срывает к чертям, коленки трясутся и встаёт всё что может встать, пока что правда - ментально, за исключением тех случаев, когда он в душе наедине с самим собой и своим милым дружком между ног. Ох... Как бы он хотел вставить этому горячему мелкому, который нихера не мелкий уже, а жопа такая, что так и тянет искусать упругие булочки. Честно говоря, он не против того, чтоб Гук ему вставил... У него наверняка член что надо. Судя по фан-видео и фан-фото, весьма... И ещё эти гифки... Эти арми... Они не ведают что творят. - Гуки, ну давай я тебе массажик сделаю, м? Хочешь? Ты, наверное, устал, мой маленький... - В штанах у тебя маленький... - Гук уже на пределе, нервно ведёт плечами стряхивая руки старшего. - Хочешь, покажу? - загорается Сокджин. - Нормальненький он... А если ты его ещё потрогаешь... Ох, Гуки... - Да ты заебал! - Чонгук пытается выдернуть ладонь из крепкой хватки, Джин тянет его руку и кладёт себе на пах, но хён неожиданно сильный. - Потрогай его, Гуки... Ох... - Джин вздрагивает, когда Гук непроизвольно сжимает пальцы, пытаясь освободиться. - Да, вот так, малыш... - Хёёён! - Чонгук в бешенстве, особенно когда чувствует когда хёнов "малыш" начинает твердеть... Да там и, правда... "нормальненький". Так стоп. Что за мысли, Чон Чонгук?! - Блять, да пусти ты! - Ну, хватит, Гуки, тебе понравится... - Сокджин наваливается сверху, роняя Чонгука на кровать. - Шшш... - шипит в самое ухо - Гук всё ещё сопротивляется. - Ничего же такого, сладенький. Хён сделает тебе хорошо, ты не пожалеешь, обещаю.       Чонгук дёргается и невольно проезжается бедром по чужому паху. - Ох... Сделай так ещё раз, малыш...       Джин ждёт пару секунд, а потом толкается сам, задевая и член Гука, тот сглатывает слишком громко и краснеет, а Сокджин довольно улыбается и толкается ещё раз: - Обещаю, Гуки... Будет хорошо... - его ладонь сжимает ширинку младшего, а губы жадно шарят по шее и скулам. - Ты такой красивый, знаешь?       Он расстёгивает молнию и проходится пальцами по члену через ткань боксеров. Чонгук напрягается и выдыхает сквозь плотно сжатые зубы. Ему ещё никто не дрочил, и это, чёрт возьми, потрясающе... Сокджин обводит головку пальцами, оглаживает ствол и растягивает губы в очередной улыбке, чувствуя, как орган набухает и увеличивается в размерах: - Большой... - довольно выдыхает в губы младшего и целует, сначала осторожно - на пробу, затем настойчивее, пытаясь проникнуть языком внутрь. - Гуки, давай помоги мне, - он отстраняется и заглядывает в глаза, а когда Гук отрицательно мотает головой, сжимает член сильнее и снова бросается с поцелуем, воспользовавшись тем, что парень приоткрывает губы в тихом стоне.       Целует настойчивей, ласкает чужой язык своим и постанывает, потираясь пахом о крепкое бедро. Чонгук не в силах сдержаться громко стонет прямо во влажный рот, когда Джин нажимает на головку большим пальцем и просовывает руку под резинку боксеров: - Тебе ведь нравится, да, малыш?       Чонгук молчит, но и сопротивляться прекращает, а Сокджин торопливо срывает с себя всю одежду и стягивает с парня под ним штаны вместе с трусами и припадает губами к уже полностью затвердевшему достоинству младшего. Гук выгибается и несдержанно стонет, когда Джин пропускает за щеку и умело ласкает ствол языком, сжимая пальцами яички: - Гуки, тебе нравится?       Чонгук шипит и хватается за волосы, на макушке Джина толкая голову снова к своему органу. Джин насаживается глубже, упираясь носом в жёсткие тёмные волоски, и стонет, так чтобы по члену прошла вибрация. Он откровенно кайфует от того, какой у Гука большой и ровный, рельефный, красивый. Отрывается на пару секунд, чтобы сдобрить собственные пальцы слюной, которой от активного заглатывания в избытке, младший недовольно мычит и разводит ноги. Джин снова припадает к члену и тянется мокрыми, скользкими пальцами к своей дырочке, проталкивая сразу два, снова стонет громко, вырывая из груди Гука ответные удовлётворённые звуки. Гук приподнимается на локтях и округляет и без того большие глаза. Его хён с оттопыренной задницей выглядит потрясающе, тонкая талия, прогиб в пояснице и округлые половинки. Он прослеживает взглядом положение руки старшего и удивлённо выдыхает: - Хён?..       Сокджин отрывается от своего лакомства и смотрит из-под взмокшей чёлки с вызовом, в глазах, с размазанной под ними подводкой плещется похоть и желание. Гук сглатывает, когда Джин размыкает красные припухшие губы, облизывается и пожимает широкими плечами, а затем роняет голову и стонет высоко, когда двигает пальцами внутри себя, младший тянет его за подбородок, тот повинуется и отвечает на неумелый поцелуй. Джин выдыхает горячо: - Малыш, трахни меня.       Он позволяет Гуку выбраться из-под него, а сам встаёт в коленно-локтевую, укладываясь щекой на свои скрещенные запястья и оттопыривая зад: - Давай, малыш...       Гук пристраивается сзади, для него всё впервые, а потому он разглядывает розовое колечко внимательно, смотрит на свой член и хмурится: - Хён, она такая маленькая, тебе же больно будет... - Глупенький, мне будет хорошо, давай...       Младший подставляет головку к входу, помогая себе рукой, толкается и теряется в ощущениях, потому что горячо, плотно, скользко и Джин стонет так, что голова кругом идёт от процента пошлости. Он толкается не до конца и Сокджин под ним поскуливает, помогая, двигаясь навстречу, Чонгук откидывает голову от охватившего его удовольствия, у него мелькает в голове, что с другим хёном это было бы, наверное, ещё круче, ведь тот меньше... Но мысль быстро теряется, потому что, Джин вскрикивает после очередного толчка и бормочет: - Пожалуйста, малыш, сделай так ещё... пожалуйста...       И Гуки делает, и его накрывает восторгом, потому что хён стонет как девки в порнухе, которую он тайком смотрел в Америке - высоко и громко. У хёна офигенная задница, немного влажная от испарины, за которую очень удобно притягивать к себе, чтобы вдалбливаться до основания, когда Джин просит быстрей и глубже. У хёна фантастический прогиб (кто бы мог подумать), у хёна плечи вздрагивают, он морщит нос, сдвигает брови и губы прокусывает до крови: - Блять, я щас... Ааааххх...       Джина передёргивает, трясёт крупной дрожью, он напрягается на секунду и обмякает, сжимая Гука в себе, а младший чувствует невероятный жар внизу живота, разливающийся по телу, накрывающий с головой, отдающийся разрядами тока в кончиках пальцем сжатых на узкой талии хёна. Чонгук достаёт член и обильно кончает на копчик и ягодицы старшего: - Охх... хён...       Он валится на кровать рядом, Джин притягивает его к себе за талию, проходится пальцами по расслабленному животу, чувствуя мышцы под загорелой кожей: - Ну, тебе было хорошо, малыш? - шепчет куда-то в мокрый висок, прикрыв глаза. - Очень, - Чонгук лениво улыбается. - Хочу так же с Юнги-хёном. - Ты совсем ёбнулся? Жить надоело? - бормочет Джин уже на грани со сном. - Почему? - В следующий раз объясню, - Джин касается губами мягкой щеки и проваливается в блаженную темноту, растворяясь в плотных объятьях.       Гуку интересно, почему? И что? Следующий раз? Он обещает себе подумать об этом утром, и следует за старшим, согретый его дыханием.