Тихие игры.

♫ SEREBRO - Мало тебя. ♫ SEREBRO - Я тебя не отдам.

      Намджуну слишком хорошо и непонятно от ощущений. Даже когда он полностью внутри Юнги – ему мало. Даже когда старший опадает на него белоснежной невесомой тенью, обессиленный, втирается в поры, когда сильные пальцы впиваются в полные упругие половинки, раздвигая их, чтобы глубже, до основания, Намджуну всё ещё мало его. Он любуется дрожащими ресницами, мутной похотью в глубине глаз, ярким румянцем на бледных обычно щеках, обхватывает губами розовые бусины сосков, твёрдые, но нежные, чуть прикусывая, щекочет кончиком языка и сходит с ума, снова и снова, от хриплых, рваных стонов.       Юнги движется на нём неторопливо, водит тазом, то замедляясь, то ускоряя темп, шлёпая влажной кожей белых ягодиц о такую же на смуглых бёдрах. На висках – бисер испарины, что сверкает краше брильянтов в тусклом свете мониторов и одной настольной лампы в их студии. Чёрное кожаное кресло под ними проминается и Намджун мечтает, чтобы оно впитало в себя сладкий запах ЕГО мальчика, что сейчас так трепетно дрожит на нём и льнёт всем телом, жалобно бормоча невнятное… Он делает движение навстречу и Юнги хнычет, впиваясь пальчиками в плечи, голова падает в изгиб шеи: - Пожалуйста… пожалуйста…       Намджун не знает, не догадывается, но чувствует, о чём его просят, прижимая ближе, вдавливая в себя, вбивается, теряя опору на секунды. Юнги ищет его губы, не открывая глаз, наощупь, мажет по влажным щекам и скулам: - Я хочу тебя… - шёпот, сбитый, задавленный новым стоном.       Юнги тоже мало, Намджун везде – внутри него, снаружи - обжигает прикосновениями крепких рук на боках, животе и талии; горячих, пьянящих губ на шее и ключицах, но ему мало и никогда не будет достаточно. Движения быстрей и хлеще, Юнги сам толкается навстречу пару раз и содрогается, прокусывая кожу на шее младшего, колотит по груди ладонями, когда горячая ладонь обхватывает его ствол: - Мой… мой мальчик… - шершавый шёпот, от которого кричать хочется, признаваться, что, да, только его и ничей больше, целиком и полностью, каждой клеточкой организма. - Я люблю тебя… - как заклинание, что эти стены слышали уже не раз, пропитались горячими словами насквозь, храня их безмолвным, и видимым только двоим, доказательством, - Намджун, я люблю те… - шёпот обрывается, переходя в немой крик, Юнги выгибает по максимуму, тетивой, до тупой боли в пояснице, что сейчас добавляет сладости.       Юнги чувствует внутри лаву, а на животе её капли, и всхлипывает, обмякая, растекаясь пряным мёдом по широким плечам и сильным бёдрам. Он чувствует губы на щеках и скулах, на закрытых веках, под которыми бледнеют всполохи красок прошедшего оргазма. Скоро снова в терзающую реальность, наружу, из объятий, без возможности прикоснуться, дотронуться без причины, потому что хочется, только кажется, что начнёшь и остановиться не сможешь. Намджун оглаживает его спину, вцеловывая нежность в кожу, дышит загнанно, опаляя: - Никому… никогда… Мой маленький…       Они сплетаются новыми нитями, сшиваются намертво, обрастая узлами-бесконечностями, целый мир на двоих, в груди – созвездия, что складываются в имена друг друга, словно коды, пароли от разума и души, чтобы эту любовь, кроме них, никто не увидел.