Тихие игры.

      Юнги старается быть тише, не чмокать так громко и не сопеть. Его не парит, что он сосёт своему спящему другу... Ну, как другу... Он по уши в Намджуне ещё со старшей школы в Дэгу. Три года и девяносто восемь дней. Юнги сейчас в той самой кондиции, когда важными кажутся совсем незначительные вещи. Ни одной мысли о том, что Джун может почувствовать настойчивые прикосновения, к чёрту это. Главное - не шуметь. Юнги трясёт от удовольствия и адреналина в крови, вперемешку с алкоголем. Чёрт дери, на вкус Намджун вообще не такой, как Юнги себе мог представить. Не такой. Он думал, будет чуток противно, но нет. Джун солоноватый, ощущение тонкой нежной кожицы под языком и губами и вовсе сносит крышу. Сука... Как вкусно. У Юнги бегут слюни в обилии, скользя по подбородку, облегчая движение рта по стволу. Сука, приятно чертовски... бугристый и гладкий, мокрый, скользкий... Если бы ещё намазать его чем-то сладким... или более солёным... арахисовой пастой, например... Мысли скачут по черепной коробке, отскакивая от стенок, Юнги задевает плоть зубами и Намджун вдруг вздрагивает и стонет, Чёёёрт... как же он блядски охуительно стонет. Юнги вспоминает сотни гигабайт порно, что он посмотрел яростно надрачивая, представляя себя под донсеном, ох, чёрт... как это было горячо и сильно... Но у Джуна вроде девушка. Вроде отношения там, но каждую пятницу он с ним. Напивается до отключки, а Юнги трясётся рядом, упитый в хламину, но ещё способный мыслить, истекает слюной... Блять. Да он даже как-то подрочил на спящего Джуна. И ему не было стыдно... то есть тогда было, да, было неловко и чувство вины смешивалось с безумным возбуждением, но потом... Он что, не заслужил?       Юнги думает, что было бы здорово делать это всё с вменяемым Намджуном, чтобы тот не во сне, а наяву вот так бёдра подкидывал. Что ему снится там? Баба его стрёмная? Юнги её не видел, но убеждён - стрёмная, никакущая. Сто процентов. Он вообще не уверен, что она существует - они о таком не говорят. Они вообще почти не говорят, ну может до третьей бутылки. А потом молчат. Юнги может беззастенчиво пялиться на кадык и ключицы, на то, как младший поправляет член в штанах после туалета. Он может представлять себе всякое, заводиться, чтобы потом дрочить, дрочить и дрочить... Юнги недавно купил себе резиновую письку, по пьяни заказал в интернете. Она лежит под кроватью. Всё равно Намджун лучше. Он сейчас это чувствует, он больше - уголки губ саднит, ох, а как бы эта штука распирала его дырку... Юнги хочет именно так, именно "дырка", "член" и чтобы из него всё дерьмо "вытрахали". В пизду нежности, в пизду к никакущей бабе Намджуна...       Заглотить... Очень хочется попробовать. Вот сейчас... Как там? Расслабить горло, да... Голова падает вниз, Юнги насаживается, давится, Намджун стонет... В прошлую субботу Намджун не пустил его на автобус. Он ржал как конь, перехватив хёна за талию, пока последний за сутки транспорт отъезжал от остановки. Юнги брыкался, если честно, он мог бы вырваться, если бы хотел, но хотел он только орать от того как к нему прижимается младший и как идеально можно вжаться задницей в пах... Юнги вспоминает, замирает. Ему обидно. Автобус последний, а Намджун так грубо посмеялся над ним. Он тут ему сосёт, а тот Юнги ни в грош не ставит. Нормально вообще? А вот всё. Он отстраняется, совершенно уверенный в том, что он поступает справедливо. "Наш девиз не победим - возбудим и не дадим!" звучит в голове ровным строем тоненьких голосов Юнгиевых тараканов. Хотя чо уж... кому давать? Дрыхнет скотина... Юнги слизывает слюну с губы, смотрит на блестящую бордовую головку и ... вскрикивает. Он нереально шугается, когда большая ладонь ложится на его затылок чуть взъерошивая волосы:       - Хён, не отвлекайся, заебал думать... три года думаешь...       У Юнги в голове щелкает, и он возвращается к прерванному занятию... За обиды он потом выпишет... пиздец тебе, Намджун. Юнги думает, что он отсосёт как надо сейчас, а потом пальцы сжимают пряди на его затылке.       Думать больше не получается.