Тихие игры.

МВиПД - Жертва Соблазна

      Дверь в комнату открылась совсем бесшумно, Намджун нашарил слева от проёма выключатель и помещение залил ровный желтоватый свет. На кровати соседа, прямо напротив входа, Джун увидел такое, что по началу даже не поверил своим глазам… да и непонятно было сослепу… Однако на осознание хватило и пары секунд. В темноте, со щелчком выключателя, перепуганный парень расслышал короткое жужжание и задушенный всхлип.       К такому его жизнь не готовила. ***       Намджуна – светлого наивного паренька из пригорода – предупреждали, что его новый сосед по комнате со странностями. Куратор, рассказывая о новом друге Джуна (а Джун был уверен, что они подружатся), говорил общими фразами, мол, не такой как все, с изюминкой. Старый знакомый по онлайн играм сказал прямо – ебанутый педик. Но Ким, будучи ярым толерастом и заядлым пацифистом, на такие слова внимания не обращал – мало ли что может показаться людям странным. Наоборот, он даже рад был, что ему попался такой сосед – яркий, выделяющийся из толпы и всё такое. Да ещё старше на два курса. Он верил, что сможет найти общий язык с интересным человеком, потому что всегда тянулся к такому – необычному, особенному. И уж совсем его не настораживало, что за два года, ужиться со странным парнем так никто и не смог. Уж он-то постарается. Он-то может. Настроение в день переезда было потрясающее. Солнце светило ярко, под подошвой старых кед хрупко хрустела первая изморозь, внезапная и нежданная, но особенная. Джуну вообще всё сегодня казалось особенным – ведь он поступил. Поступил со стипендией. Ему дали место в общаге, где начнётся его новая, полная приключений и возможностей жизнь. Промороженный за ночь воздух, влетал в лёгкие бодрящим бальзамом, сумки ощущались на удивление лёгкими, а здание общаги выглядело не обшарпанным и ветхим, а старинным произведением архитектурного искусства. Потрясающее утро первого дня новой жизни, к которой он так долго готовился.       Его новое обиталище – маленькая двухместная комната – находилось на третьем этаже в самом конце коридора. Когда он был там летом, вместе с куратором, ему всё понравилось. Разве что разномастный хлам на его будущей кровати вызвал удивление. Из горы вещей состоящей, в том числе и из женского белья, торчали проводки и штекеры. От хлопка двери о стену, кучка шевельнулась, обнажая какие-то журналы, диски, бутыльки и баночки, а в самом углу, у спинки, Джун заметил продолговатый розовый прибор с крупной головкой, в котором он тут же признал массажёр – у старшей сестры был точно такой же, ещё когда она жила с ними и не вышла замуж. Странно, но он пару раз просил попользоваться, но нуна говорила, что он сломан, почему-то краснея и нервно хихикая. Но Джин – старшекурсник и наставник Намджуна, обнадёжил, что к началу семестра хлама не будет. Просто его будущий сосед привык жить один.       Поскрипывающие ступеньки внушали трепет – сколько ног по ним прошло! А ведь этот университет дал путёвку в жизнь многим и многим выдающимся учёным, деятелям культуры. Было, кажется, даже парочку айдолов, но Намджун не был уверен. И все эти, несомненно, замечательные и прекрасные люди поднимались по этим ступеням, касались этих перил, дышали этим воздухом. Джун не заметил, как дошёл до нужной ему двери, погружённый в свои мысли. Он улыбнулся, готовый совершить свой последний шаг в новую жизнь, в те замечательные годы, которые он проведёт бок о бок с новым интересным другом, поправил ремень одной из сумок, коротко постучал, улыбнулся ещё шире и наконец, вошёл:       - Здравствуйте, я Ким Намджун, прошу, позаботьтесь обо м…эээ… - Джун подавился словами и уставился прямо перед собой.       Посреди комнаты замерло нечто. Из плотного кокона пухового стёганого одеяла торчали только кончики высветленных волос и один глаз, да ещё, пониже, тонкие пальцы сжавшие комок тряпья. Нечто ухнуло, дёрнулось, роняя цепко схваченные вещи, одеяло сползло на пол обнажая обесцвеченную голову и бледное лицо, на котором нарисовалось удивлённое выражение, острые плечи, с весящим на них невероятных размеров худи и старые, вытянутые на коленях спортивки, болтающиеся на тонких ножках выцветшей, некогда чёрной тряпочкой:       - Ты кто? – прошептало нечто, явно застигнутое врасплох.       - Я-я… Ким Намджун? – Джун прочистил горло, опомнившись. – Я Ким Намджун, ваш новый сосед, - он попытался улыбнуться как можно приветливей и протянул руку. – А вы, наверное, М..эээ… - Нечто дёрнуло его на себя, приподнимаясь на цыпочках и вглядываясь в лицо:       - Сделай это ещё раз? – глаза его стали такими умильно-умоляющими, что Намджун, непонимающий чего от него хотят, почувствовал себя виноватым:       - Эмм, а что сделать?       - Вот это, - чужие тонкие пальцы коснулись обеих щёк и немного нажали. – Вот это сделай? – Намджун, наконец, поняв, чего от него хотят, улыбнулся. – Потрясающе… Боже, где они тебя взяли? – нечто отпрыгнуло, хлопнуло в ладоши и кинулось к будущей Джуновой кровати, сгребая остатки барахла в охапку.       Пока, очевидно, новый сосед, перетаскивал и старательно запихивал свои вещи под свою койку, он постоянно, то и дело оборачивался на Джуна и улыбался, то ли смущённо, то ли восторженно, глаза его блестели, между губ мелькал розовый язык, заставляя обветренную кожицу влажно сверкать в лучах утреннего солнца. Когда последний носок, был запихан голой пяткой в и без того заполненное пространство, сосед улыбнулся более открыто и указал на расчищенный угол:       - Располагайся, Ким Намджун, я Мин Юнги, рад нашей встрече, - теперь уже сосед протягивал ему руку, но как-то странно, тыльной стороной ладони вверх, словно барышня в историческом фильме, Намджун пожал её, и отправился к своей кровати. – Надеюсь, тебе со мной понравится…       Когда младший обернулся, Юнги уже стоял на коленях, спиной к нему, и видимо, пытался что-то найти в своём подкроватье. ***       Намджуна ведь предупреждали, что его сосед с приветом, но характер у парня был таковым, что он искал плюсы среди минусов и старался оправдать любые человеческие странности. Поэтому за три месяца он почти привык к кружевным шортикам соседа, поверх которых, неизменно, надевались растянутые, застиранные спортивки, даже не одни и те же, видимо сосед знал особую технику, благодаря которой мог превратить любые новые спортивные брюки в штаны, которые нельзя назвать никак иначе, кроме как «треники». К балахонистым огромным кофтам, с глубоким капюшоном, больше на пару-тройку размеров, к дурацким разношенным сандалиям на босую ногу (это в минус десять) и совершенно непотребной привычке заваливаться в душ к Намджуну. Да, хён каждый раз извинялся, но происходило это подозрительно часто, чтобы казаться нелепой случайностью.       Намджун был безумно рад, когда однажды вечером, хён предложил ему посмотреть фильм. Он оставил Юнги выбирать кино на его ноутбуке, а сам отправился на кухню, где в шкафчике (под надёжным замком, разумеется) хранилась последняя пачка чипсов. Когда Намджун вернулся в комнату, свет был выключен, а старший сидел на его кровати, накрывшись пледом и, видимо, что-то искал в сети, сосредоточенно прикусив кончик языка, лицо его казалось ещё бледней в холодном свете монитора, чем обычно, он поднял глаза и улыбнулся, кивая головой на место рядом. И всё бы ничего, если бы не голое бедро под пледом, которое Джун задел рукой, усаживаясь поудобней:       - Хён, а ты чего без штанов?       - Да, что-то жарко.       - А плед тогда…       - Прохладновато как-то…       И если бы не фильм, который выбрал хён. Нет, это конечно классика, и всё такое, но:       - Эээм, Горбатая Гора, хён?       - А что, мне сказали интересный…       И всё бы хорошо, если бы Джун не заметил примерно на тридцатой минуте фильма, что он смотрит кино, а хён смотрит… его. Ну, иначе просто и не скажешь:       - Хён, а ты кино-то смотреть собираешься?       - Ой, да чего я там не видел…       - Но ты же сказал…       - Чшшш, - тонкий палец коснулся губ. – Смотреть мешаешь, не болтай, - рука скользнула под плед, обвила Джуново предплечье, к ней присоединилась вторая, и, по ощущениям, вообще весь Юнги.       В принципе, ничего страшного, да и пригревшись, Намджун задремал, правда, когда проснулся, немного ошалел. Ноутбук давно погас, а хён спал на нём… верхом. Просто забрался на колени и сопел в ключицы, обвив шею младшего руками. А Намджун боялся пошевелиться, потому что там под пледом, кажется, не только бёдра были голыми… ***       Намджуна предупреждали… Да… Но он почти привык. Он старательный. История с фильмами повторялась не единожды, кажется, они пересмотрели все более-менее приличные гей-драмы, существующие в современном кинематографе. История с засыпающим на нём, полуголом хёне, повторилась ещё пару раз. Ещё парочку, на особо трогательных моментах, Юнги рыдал, и так или иначе оказывался у Намджуна на коленях, заставляя замирать истуканом. Намджун привыкал. Просто Юнги тактильный и доверяет ему. Разве это плохо?       Но через полгода их совместного проживания случилась первая вечеринка Намджуна. Пили много и всё, что пьётся. Намджун, дорвавшийся до такой свободы, старательно держался. Алкоголь он не любил, но разве можно прочувствовать студенческую жизнь без этого? Его всё восторгало, всё что происходило вокруг казалось новым и неизведанным – яркие украшения, красивые девчонки, разряженные в свои самые сексуальные наряды, громкая музыка и галдёж разрывающие перепонки, даже блюющие однокурсники. Всё казалось комнатному мальчику интересным и увлекательным, а главное – привлекательно незнакомым. Юнги появился после второй банки пива и стал новым потрясением. Казалось, окружающие не замечали ультракоротких джинсовых шорт обнажающих одну треть довольно пышных, даже по сравнению с некоторыми девочками, ягодиц (друг по онлайн-играм пытался сказать «Я же говорил, что он еба…», но Джун его прервал, оставив одного, чтобы следовать за Юнги по пятам). Нет, девушек в таких нарядах было полно… и в кроп-топах, таких модных в прошлом сезоне, обтягивающих пышные бюсты и не оставляющих простора воображению, но на Юнги… Юнги смотрелся в этом всём как-то по особенному… горячо. Юнги стал не объектом изучения для Намджуна, он вызывал другие чувства. Конечно, на переднем плане были недоумение и лёгкий стыд, но что-то робкое и новое пряталось за ними, жаркое, смущающее. Наверное, потому что хён - парень? Резинки плотных чёрных гольф выше колена впивались в нежную белоснежную кожу, чокер на тонкой шее провоцировал фантазию, как и ботинки на толстой подошве и высоком устойчивом каблуке – со спины хён не отличался от многих девчонок на вечеринке, только спереди разглядывать шального хёна было интересней, и Джун смотрел бы бесконечно, увлечённо изучая свои ощущения, если бы Юнги не наклюкался так стремительно. Старший развалился на диванчике и качал закинутой одной на другую, ногой, взгляд его казался расфокусированным, Намджун сидел напротив и смотрел, наклонив голову, с любопытством щенка, когда к хёну подсел какой-то мудак. Намджун определил его для себя именно таким словом, потому что рука мудака оказалась на бедре Юнги, а сам он как-то слишком близко к хёну.       - Эй! – Намджун поднялся со своего места, но музыка была слишком громкой, и его никто услышал, а мудак уже закинул ноги Юнги на свои колени. – Эй! – он подошёл ближе. – Юнги-хён, всё в порядке? – Намджун был уверен, что нет, потому что стройные ножки поверх мощных бёдер незнакомца выглядели до жути неправильно. Мин может одеваться как ему заблагорассудится, но это не значит, что его можно лапать всяким мудакам.       - Ооо… Это Ким Намджун. Джуни, сделай это ещё раз! – сосед потянулся своими ручками к младшему.- Не злись, лучше сделай, как ты это умеешь, - он снова смотрел на него тем взглядом кота из мультика и тыкал пальцами в щёки. – Джуни-пуни, пуинь-пуинь, - Намджун не понял как, но Юнги забрался на него полностью, обхватывая ногами и руками. – Намджун, Намджун ты такой красивый, такой…       Мудак что-то вякал и пытался бузить, но Намджун уже шёл по направлению к их комнате. Юнги постоянно ёрзал из-за того, что сползал вниз, но Джун боялся его придерживать – куда к хёну не прикоснись везде голая кожа, и ему казалось, что хватит лишь одного прикосновения, чтобы случилось что-то непоправимое. Уложив брыкающегося старшего в кровать, стащив с него удивительные ботинки (как он в них ходил, вообще?), Намджун вернулся на вечеринку, чтобы выпить ещё банку пива, потому что чувствовал он себя как-то неправильно.       А потом случилось то, к чему жизнь его не готовила, не готовили прочитанная литература и просмотренные фильмы, байки друзей, разговоры родителей, предупреждения куратора… Вообще ничего. ***       В темноте, со щелчком выключателя, перепуганный парень расслышал короткое жужжание и задушенный всхлип:       - Д-да, Намджун…       Жужжание стало громче, затем снова затихло, затем снова… Джун зажёг свет, но ничего не произошло, и тогда он понял, что стоит с зажмуренными глазами, и о, лучше бы он их не открывал…или…       Юнги стоял на кровати кверху задницей, аккуратной, белой задницей, один из чулков сполз к коленке, второго и вовсе не было, как и любой другой одежды. Он завёл руку назад и двигал ею… двигал прямо там, то вынимая, то погружая в… в себя продолговатый салатовый предмет, кажется это он и вибрировал. Юнги так выгибался и сопел, так шипел, что:       - Тебе, наверное, неудобно, хён? – Вообще-то Намджун об этом только подумал, но почему-то слова прозвучали довольно громко, перекрывая щелчок автоматического замка на двери. – Ой…       Юнги обернулся, взмахнул слипшимися треугольничками угольных ресниц, что оставили размытые следы на нижнем веке:       - Так помоги… - он выпрямился, чтобы достать вибратор и вновь опустился, оттопыривая попку сильнее, и виляя ей… влажная кожа бликовала, привлекая внимание к розовому, медленно сомкнувшемуся кольцу мышц. – Намджун, вставь мне… Давай, Джуни…       Ким забыл как дышать, всё что происходило сейчас в комнате, казалось неправильным и нормальным одновременно. Просто его сосед странный… Просто его сосед раздвигает колени шире и тянет задушено, умоляюще:       - Траааахниии…       Намджуна предупреждали, ему говорили, но… Чего… чего… Какого хрена его руки делают на горячих, мягких половинках? Какого хрена хён так отзывчиво вздрагивает от каждого его прикосновения, а в штанах больно жмёт? Всё происходит быстро, словно в раскадровке, вжикает молния, джинсы с шорохом падают на пол, а хён всё ещё горячий и невозможно, потрясающе гладкий, скользкий, умопомрачительный. Намджун толкается, у него такое впервые, кажется он и не жил до этого, Юнги вскрикивает, но насаживается навстречу, будто только этого и ждал, будто он стоял тут с задранной вверх попкой неделю и ждал ЕГО:       - Оосподи, господи… Джуни, мальчик… ох… - Намджун замирает, на секунду возвращаясь в реальность – их комната, сбитые простыни, хён под ним и тут же проваливается в ощущения, потому что хён под ним узкий, нежный, пальцы его впились в подушку, острые локти выставлены крыльями, а приоткрытый рот хватает воздух мокрыми губами. – Давай-давай, шевелись, солнышко, давай, мальчик…       Намджуну не нужны подсказки, тело знает, как хорошо и как надо, только его не хватает на всё – хочется прикасаться везде и сразу, попробовать гладкую кожу на вкус, двигаться быстрей и проникать глубже, вбиваться в горячую влажную тесноту резче, слышать шлепки кожи о кожу… Он тычется губами везде, где достаёт – кожа солоноватая, с ароматом древесины, табака и кофе, и примесью чего-то сладкого, наверное, это запах самого Юнги. Руки хватают за локти, натягивая, а старший под ним скулит и хнычет, стараясь не стонать слишком громко, когда сам Намджун не сдерживается и рычит голодным зверем, ускоряя темп, задыхаясь от ощущений – совершенно новых, невероятно потрясающих по своим размерам и силе.       Он слышит свой голос на периферии сознания «Мой, мой, мой…», когда выплёскивается лавой внутрь хёна, ему вторит Юнги, а потом вскрикивает коротко, ломается в пояснице и опадает. Намджун валится рядом, не в силах держаться на ногах. Он упирается носом в мягкий, но плоский живот и вдыхает пряное, сладковатое – настоящий запах. Пальцы старшего путаются в волосах, становится уютно и лениво, спать хочется невозможно, Джун подтягивается выше, чтобы улечься поудобней. Напротив лицо хёна, с размазанной тушью, с красными, искусанными губами:       - Сделай это ещё раз? – Хрипит простуженно и проводит пальцем по щеке, и Намджун улыбается глядя в загоревшиеся глаза. – Я, кажется, люблю тебя, это странно?       Джун жмёт плечами и засыпает, чувствуя тёплые губы на своих, не успевая сказать, да даже додумать мысль, о том, что мало ли, может кому-то и покажется это странным. Только не ему.