Мотылек на снегу

Флай взглянула на него с признательностью, почти как... на своего подельника, который тебя понимает. – На верфях нет яблонь и приллов, – с сожалением вздохнула она, улыбаясь. – А удирать от погони можно в чем придётся, Бруно... Уж вы мне поверьте... – Думаю, это можно исправить, – обронил снабженец, выруливая на трассу к космопорту. – Оранжереи есть, яблони можно посадить... Приллов тоже завести. Для психологической разгрузки. Но зная наших сорвиголов – они быстро научат приллов плеваться яблоками в офицеров, и на этом благое начинание зарубят на корню... Эх. Вздох вышел совершенно искренним. Общество этого человека действовало на неё, можно сказать, благоприятно. С ним она переставала волноваться об остальном, а то предстоящий приём и ещё одна встреча с отцом заставляли её сердце замирать, падать и мчаться, как тот же прилл. С ним нужно было держать ушки на рыжей макушке и... можно было неожиданно оказаться на одной волне. Разговор с Бруно мог отвлечь от всего. И вот это уже было увлекательно и... опасно. – Из вас бы получился отличный фермер, – усмехнулась она, лукаво блеснув глазами и кристаллами колье цвета морской волны. – Не жалеете? – Конечно, ведь я же отличный снабженец, – добродушно усмехнулся Бруно. – У меня любое хозяйство будет в полном порядке. О чём мне жалеть, мисс Кавальерри? Официальным это обращение у него совершенно не звучало, скорее в нем было что-то вроде подначки. – О чём?! – удивилась Флай такому очевидному непониманию упущенных возможностей. – Да что вы, Бруно... Проснуться утром, до рассвета, когда тишина такая... И только-только начинают птицы просыпаться и петь... А на траве капельки от тумана... А на грядке новые ростки... А вкус плодов с ветки, немытых, нестерилизованных? И Огонёк берёт тёплыми губами с ладони какое-нибудь лакомство. И трава на ветру – как волны. И запах у неё горьковатый. И когда цветёт это разнотравье синим, жёлтым и розовым... А вы слышали, как голубая струя молока ударяет в ведро? А потом его такой слой отстоявшийся, да с ягодами со склонов... – она взглянула на него. – Много вы этого видите, Бруно? С вашей-то работой... – Увы, – сокрушённо сознался Рейбан. И тут же просиял. – Но вы подали мне замечательную идею. – Какую именно, мистер Бруно? – рассмеялась она. – У меня через некоторое время ожидается отпуск, – пояснил снабженец. – Руководство уже интересовалось, где я думаю его провести. Кажется, я знаю, что ответить... – Что, неужели на Бакране, на какой-нибудь ферме? – прищурила рыжая глаза. – Ну нет, вряд ли... – засомневалась своим догадкам она сама. – Вы тут работаете... Нельзя же отдыхать там, где работаешь? Разговор был лёгким, отвлекал, не заострялся на том, что было им двоим известно об этом приёме и роли Рейбана в том, что она от приёма ждёт. И создавал нужное настроение. – Разумеется, нельзя, – с энтузиазмом поддержал ее Бруно. – Лучший отдых – смена вида деятельности. Флай, вам случайно не нужен временный работник на ближайший месяц? Вот тебе и лёгкий разговор... – Вы серьёзно? – улыбнулась она немного недоверчиво. Ровно столько, сколько было бы прилично. Ещё раз спасибо Магистру – удар она держала. – Разве я могу отказаться от такого работника? Действительно... Разве я могу отказать? – Но я не смогу вам платить много, Бруно... – все так же смеясь, произнесла она. – Мне заплатят отпускные, так что согласен работать за еду, – жизнерадостно сообщил Рейбан. – Вы так это всё расписывали... Теперь придётся попробовать, чтобы точно знать, с чем сравнивать. – Когда приступаете? – тоном строгого работодателя в шутку спросила Флай. Она плохо представляла, что её ждёт, когда Рейбан будет находиться в Вышенках целый месяц... Но отказать – никаких весомых для Бруно причин не было. Зато была такая веская причина не отказывать... Оставалась, правда, слабая надежда, что он пошутил... Но... Кажется, теперь ей быть под перекрёстным наблюдением Рейбана и Кела. И когда она представила одного и другого, то слово перекрёстный подходило, как нельзя лучше... – Как только сдам отчёт, – заводя спидер на посадку у порта, Рейбан жмурился совершенно по-кошачьи. – Он практически готов, осталась пара деталей... Ну, если, конечно, не заставят переделывать... Можно было уже в общем-то покинуть спидер, но она решилась прояснить ещё один вопрос. – Жилье по месту работы нужно? – осведомилась она у Бруно. Обычный вопрос обычного нанимателя. А что? Он сам решил к ней в работники... Санаторий на ранчо. Хатт... Флай хмыкнула про себя. Ну, держись, Бруно... Но ответа она ждала с надеждой, что он будет улетать к себе. – Не откажусь, – обрадовался снабженец. – Зачем тратить время на дорогу? И выскочил из машины, тут же оказавшись у дверцы Флай. – Вашу руку, мисс? Ну всё, Бруно Рейбан... Ты сам напросился... Улыбка, с которой она подала ему руку, была непритворной. Правда, немного загадочной – рыжая вынашивала мстительные планы таких работ для него, чтобы снабженец взвыл от такого отпуска и сам отказался. Она постарается. Флай ещё раз сверкнула неприкрытыми коленками, и две туфельки в тон её бирюзовым акцентам в наряде твёрдо встали на пластобетон стоянки. В челноке она оказалась не единственным фермером – но единственной женщиной среди солидных мужчин, и от заинтересованных взглядов у неё вполне мог начать дымиться наряд. Правда, расспросами её особо не беспокоили – мешал сидящий рядом Рейбан. Зато осторожных шепотков, которыми обменивались её спутники, выясняя друг у друга, что это за красотка, за весь полет прозвучало изрядно. Наконец челнок опустился в ангаре станции. – Не отходите от меня, – предупредила рыжая, которая с трудом выносила такую удушливую атмосферу интереса к ней. Ей было очень неуютно, и она была готова провалиться сквозь трюм челнока, только бы не чувствовать этого всего. И Рейбан ей казался единственной защитой от внимания и взглядов, к которой стоило прилипнуть. – Даже под угрозой немедленного расстрела, – пообещал ей Рейбан, бережно подхватывая под руку. – Я жадный. Это было сказано с ободряющей улыбкой. – Утаивание такого сокровища – должностное преступление, интендант Рейбан, – эта фраза принадлежала неизвестному офицеру, которому Флай, да и Рейбан, годились разве что в дети. – Ну да ладно, мы тут люди незлобивые. Прошу за мной. Дорога от челнока пролегала совсем в незнакомом Флай месте станции, и вскоре делегацию от фермеров вывели в просторный зал, который был полон людей. К сожалению, и тут Флай оказалась единственной женщиной. – Кажется, я вижу свободный столик... – подхватив спутницу плотнее под руку, Бруно устремился к панорамному окну, пока в зале не успели разглядеть, кого он сопровождает. – Отсюда отличный вид на планету... Сильно ослабляет конструкцию, но иначе персонал начнёт сходить с ума. Он усадил девушку так, чтобы частично загораживать её собой. – Мужайтесь, мисс Кавальерри. Кроме вас, тут ни одной дамы... так что внимания вы сегодня получите на год вперёд. Командир станции уже высказался, остальные скоро очнутся, – он шутил, но взгляд оставался серьёзным. – А всё из-за негласной директивы с самого верха – в Академию женщин почти не берут, заканчивают обучение вообще считанные единицы... На мой взгляд, это очень зря, но кто ж нас слушает... Зал потихоньку заполнялся офицерами в строгих чёрных и серых формах. Кроме планок со званиями, различий в них практически не было. Зазвучала негромкая музыка. Курсанты начали разносить напитки. Флай, как улыбнулась пожилому офицеру, оказавшемуся командиром самой станции, так и прошла весь путь до столика с этой наклеенной улыбкой. Правда, приклеена она была очень искусно – воспитание Рекса, опять же игра в студенческом театре Академии Набу, но внутри неё была паника... Среди толпы она всегда исчезала, стараясь быть одной из... Такого же цвета, такого же вида, даже такого же выражения лица. Чтобы никто не вспомнил той, что нечаянно толкнула и скрылась, оставив без кредитов... А тут... – Вы меня не предупредили, – нахмурилась Флай, стараясь не высовываться из-за Рейбана. Хотя... Неужели она не пошла бы на этот приём, даже зная, что будет именно так, если это единственная возможность увидеться с отцом? Внизу за панорамным окном сияла своей голубоватой атмосферой Бакрана. Там сейчас в Вышенках так тихо и пусто. Бабушка и Кел... Что там говорил ей он? Что она не умеет закрываться? – Боюсь, тогда бы вы сбежали с планеты, – с виноватым видом отозвался Бруно. Тем временем шум в зале затих, офицеры и фермеры расселись, за главным столом в центре Флай увидела несколько старших офицеров станции – по крайней мере, командир среди них был, сидел на почётном месте во главе стола. Поднялся один из его соседей. Рейбан шёпотом взвыл. – Кто назначил этого зануду ответственным за приветственную речь? – услышала девушка. – Он же всех уморит, часа два будет нудить... Офицер полностью оправдал его опасения: он говорил много, витиевато, размыто и настолько бессодержательно, что вычленить хоть что-то в его словесных упражнениях можно было только с очень большим трудом. – Майор Краен, оставьте многословие для привычных, – постучал ножом по бокалу давешний офицер, что на удивление быстро возымело необходимое действо: зануда замолк на полуслове и сел на место. Кто-то шумно вздохнул. – Господа, – продолжил командир станции. По всей видимости, он не сильно любил многословие и многословных подчинённых. – Разобрались, у всех ли налито? Возникла небольшая заминка, пробежавшие курсанты вооружили всех бокалами с шипучим вином. – Превосходно. Предлагаю тост за присутствующих! И за начало плодотворного сотрудничества! Занудный докладчик у Флай, наоборот, не вызвал никакого отчаяния. Правда, она его не слушала, но ей было даже очень уютно и спокойно. Все взгляды были прикованы к нему, или не к нему, но уж точно не в другую сторону. Старший офицер – это все-таки старший офицер... ...Закрыться – это как? Словно опускаешь защитный щит на своё восприятие? Как голову под подушку? Чувствуешь, но очень, очень приглушённо, как через стенку... Но речь была прервана, а Флай, поднимая бокал, осторожно обвела зал взглядом. Если сейчас Бруно скажет, что Маарека Штеля нет на станции... О, она не знает, что сделает с ним... – Слава Звёздам, – тем же шёпотом выдохнул Рейбан, когда говоруна заставили замолчать. Тост он поддержал, неосторожно открыв полускрытую его локтем Флай окружающим. На противоположной стороне стола уже шло ожесточённое беззвучное состязание за право передать девушке второй бокал. Про Маарека Бруно молчал, на столы уже накрывали – Флай получила возможность распробовать блюда, которыми кормили здесь офицерский состав. Негромкая музыка, затихшая, когда заговорило командование, снова вступила в права... – Скажите, Бруно, – вежливо и светски улыбаясь всем, кто пытался ее угощать, произнесла Флай, так и не стирая улыбки при этом. – Когда вы приглашали меня на этот приём, мне кажется, вы говорили про танцы?Вы хотите сказать, что танцы входят в программу вечера? А с кем – можно поинтересоваться? – перевела она прищуренный взгляд на снабженца. – Предполагалось, что с дочерями фермеров, – уныло ответил Рейбан. – Все приглашения были – с учётом сопровождающих лиц. Но кто ж знал, что все решат последовать вашему примеру и явятся в гордом одиночестве? Теперь вам достанется всё внимание... а мне, боюсь, все шишки – и от вас, и от них, – он указал взглядом на сгущающиеся на горизонте тучи. Черные и серые. Не обученные отступать при виде препятствия в виде какого-то снабженца. Предчувствия его не обманули. Вслед за очередью из попыток вручить Флай фужер, кто-то из самых смелых лейтенантов, пригласил ее на танцы. – Ну, я бы пришла не с дочерью фермера, – тихо вздохнув, заметила Флай Рейбану и подала руку пригласившему её офицеру. Надо было немного уменьшить количество шишек у Бруно, хотя у неё самой было дикое желание его, наоборот, увеличить... Рейбан не преувеличил – Флай была нарасхват. Подолгу танцевать с одним и тем же кавалером не приходилось: офицеры сменялись один за другим, успевали наговорить комплиментов, самые смелые пытались спросить номер комлинка или адрес, но тут же звучало вежливо-непреклонное "Разрешите?" от кого-то более высокого по положению в сложной станционной иерархии – и очередному офицеру оставалось только провожать взглядом улетающее под музыку видение. Это снова был калейдоскоп, как на вечеринке по случаю дня рождения юной фермерши... Только калейдоскоп был не такой яркий... Черно-серый. Потому что лиц Флай даже не старалась разглядеть и запомнить – пустая трата усилий... Всё равно больше минуты-другой вместе они не протанцуют. Но она терпеливо выслушивала и комплименты, и просьбы оставить адрес, или хотя бы номер комма, и на губах её блуждала вежливо-дружелюбная улыбка. Сначала она пыталась думать, смогла ли бы в такой обстановке тиснуть что-нибудь из кармана какого-нибудь из своих кавалеров, и каким образом, а потом не думала уже ни о чём, просто выискивала среди офицеров своего отца... или хотя бы Рейбана. Ну что ж, за ней должок – вот она и спасает его задницу... Рейбана она увидела только на мгновение – он стоял у стола командования и что-то говорил командиру. Когда она снова развернулась лицом к столу, Бруно там уже не было. Командира, впрочем, тоже. Наконец очередное вежливо-непреклонное "Разрешите?" вырвало Флай из кошмара пытки танцами, и её под локоток подхватил... Маарек Штель собственной персоной. Танцевать, правда, не стал, а отвёл к панорамному окну и показал глазами на стул. Офицеры такого демарша не оценили, и очередное "Разрешите?" – прозвучало аккурат с последним тактом музыки. – Не разрешу, – холодно отозвался Маарек. – Каждый новый смельчак рискует получить годовое назначение на аутпост ди-три-четыре. – Я хотел сказать то же самое, – рядом оказался и командир станции. – Извините, мисс... Не ожидал такой накладки. Можно было сесть и не гадать, со сколькими она уже протанцевала, а сколько осталось ещё... Отец... Тёплая волна подступила к сердцу – отец! И она была под его защитой. Странное, незнакомое и такое приятное чувство... – Ну что вы, – выставила себя дипломатом Флай. – Танцевать с защитниками Бакраны – это такая малость по сравнению с тем, что вы делаете для нас... Но небольшой перерыв всё же иногда нужен, – смеясь, закончила она. – А что такое аутпост ди-три-четыре? – Это кодовое обозначение станции в явинском секторе, – ответил девушке командир. – Оттуда к нам и прибыл ваш защитник – для набора новых пилотов, и чтобы передать им свой опыт. Ну, и для отдыха. Годовое дежурство в безжизненном секторе должно время от времени прерываться присутствием на планете. Иначе – нервы не выдержат. – Нервы могут не выдержать и по другой причине, – так же негромко, так, чтобы чуть перекрывать музыку, сказал Маарек. – Не представляю, как смогла выдержать и пробилась до верха адмирал Даала. Имя Даала говорило Флай не больше, чем кодовое обозначение какого-то аутпоста. Но, кажется, это было продолжением темы, начатой Бруно о том негласном указе, что преграждал женщинам дорогу во флот? Или о том, что пробиться наверх трудно было не только Даале? – Извините, а кто такая адмирал Даала? – со смущённой улыбкой спросила рыжая. – Аномалия, – со сдержанным смешком произнёс командир. – Легенда Академии на Кариде, – подхватил Маарек. – Была единственной девушкой на потоке, не знаю уж, как у неё получилось вообще туда прорваться. Окончила Академию с отличием. И это ей ничего не дало – повышали других. Не знаю, как ей удалось привлечь к себе внимание губернатора Таркина, но... В итоге ей дали адмиральский чин, четыре "Разрушителя", и отправили патрулировать внешние территории, от глаз Императора подальше. А сейчас вообще пропала с горизонта, уж не знаю, что бы это значило. – То и значит, – намекнул командир. – Меньше знаешь, крепче спишь. Нам тут и своих... забот... хватает. – Как хорошо, что среди аграриев... – кажется, так называется то, чем занимается она, Флай? – ... подобной дискриминации просто не существует, – улыбаясь, вставила рыжая и, кинув взгляд в зал, добавила с иронией: – Хотя по сегодняшнему приёму этого явно не скажешь... И снова улыбнулась. Пусть говорят, о чем хотят. Лишь бы Маарек Штель стоял здесь, рядом, подольше...