Звездами предначертано

Понедельник никогда не был любимым днем для Маринетт. Особенно сейчас, когда она неуверенно толкнула дверь в класс и сразу же огляделась в поисках Адриана. Тот сидел и что-то горячо обсуждал с Нино, склонившись над экраном телефона, который лежал между ними. Когда она проходила мимо, то услышала «Ледибаг», произнесенное Адрианом, и на секунду замерла. Потом мотнула головой, садясь рядом с Альей, и прикусила нижнюю губу. Все обсуждали Ледибаг. Когда она утром спускалась по лестнице, родители вполголоса переговаривались о том, что, может, город и правда слишком много ждет от таких юных героев. Маринетт оступилась и едва не пересчитала спиной ступеньки — спасло только то, что она успела ухватиться за перила. Плечо, правда, протестующе взорвалось болью, но перелома к нему не добавилось. — Все в порядке? — услышала она вместо приветствия. — Ты вчера не позвонила, и сегодня с утра, и… Да ты только посмотри на свои глаза! — Алья покачала головой, захватив лицо Маринетт в ладони и покрутила его так, чтобы рассмотреть со всех сторон. Ну, подумаешь, круги. Подумаешь, глаза опухли от вчерашних слез и теперь у нее как никогда видны её азиатские корни… Кого это волнует. — Все нормально, — Маринетт мотнула головой, высвобождаясь из рук подруги, и достала тетрадь. — Просто мне надо было… подумать. Одной. — Ну, чисто теоретически, разговор по телефону не считается чьим-то присутствием, — протянула Алья, потом похлопала её по плечу, заставив сжать зубы. — Ты точно не хочешь поговорить об этом с Адрианом? Хлоя-то, ясное дело, сказала, что это все равно бесполезно, потому что у него ноль влияния на отца, но… Маринетт с трудом удержалась от того, чтобы пожать плечами, и вместо этого неопределенно хмыкнула, украдкой переводя дыхание. Напрямик спросить Адриана… Вчера, в перерыве между рыданиями, приступами саможаления и сидением на Эйфелевой башне во время вечернего патруля, она всерьез рассматривала эту идею. Да, может, он соврал бы ей, но она могла бы… Могла бы попытаться поверить в его ложь. Она бы точно поверила. И поэтому боялась спрашивать. — Его отношение к Ледибаг меня не интересует, — наконец выдавила Маринетт. Алья удивленно приподняла брови и бросила быстрый взгляд в сторону парней. — Кстати, да, не думала, что ты так близко воспринимаешь к сердцу отношения других к Ледибаг, ты же была против… Мне казалось, ты должна наоборот обрадоваться, что его влюбленность в нее не так уж и реальна. Знаешь, разочарование в героях, завышенные ожидания… — Хватит! На них обернулось несколько человек, в том числе и Адриан с Нино. Она покосилась в их сторону, и увидела, как на телефоне проигрывался тот самый злополучный момент. Промах. Так вот, что они обсуждали… Маринетт не должна была удивляться: это обсуждали во всех новостях, так почему её одноклассники должны говорить о чем-то другом? Почему Адриан должен был говорить о чем-то другом? Её губы задрожали, она резко поднялась, запихивая вытащенные было вещи в рюкзак. — Маринетт?! Ты что делаешь?! — Алья попыталась схватить её за руку, но Маринетт без особых усилий увернулась, застегнула молнию рюкзака и выбежала из класса, чуть не сбив с ног учительницу. Наверняка её потом отправят к директору, но сейчас её это не волновало. Ей нужен был воздух, успокаивающая сила и энергия Ледибаг, и… И Кот. Иначе она сойдет с ума. — Тикки, превращение, — пробормотала она, едва зайдя за угол школы, и раскрутила йо-йо.

***

Глупо было ожидать, что Кот появится безо всяких акум поблизости. Она просидела несколько часов на Нотр-Даме, поглядывая на статуи и ежась от ветра, но так и не успокоилась. Странно, обычно собор помогал привести в порядок мысли — рядом с суровыми и холодными апостолами любые земные терзания казались не заслуживающей внимания глупостью. Она уперлась подбородком в согнутые колени. Конечно, проблемы никуда не денутся, пока она прячется тут. Никто не махнет волшебной палочкой, не превратит её в идеальную героиню и не вернет в прошлое, чтобы можно было хоть что-то исправить. Просто вечером придется выслушивать раздраженных родителей, Алью и Тикки. Хотя Тикки вчера слишком сильно переживала из-за её слабохарактерности, пусть и не говорила об этом вслух. Может, она не решится сегодня её отчитывать… — Миледи, не боишься простудиться? — она вздрогнула, резко повернув голову. Кот, улыбаясь, стоял рядом. — Что ты… — Боюсь, у тебя слишком яркий костюм, чтобы скрыться от поклонников, — он кивнул в сторону, и Ледибаг подняла голову, замечая несколько людей, снимающих их на камеры телефонов с обзорной площадки. — Не хочешь пройти в более уединенное место? Она молча кивнула, поднимаясь. «Более уединенной» оказалась крыша одного из обычных домов. Кот приземлился рядом с ней, покрутил жезл в руках и огляделся по сторонам, словно пытаясь убедиться в отсутствии любопытных ушей. — Не желаешь сказать, почему вечерний патруль начался без меня? — беззаботно поинтересовался он. Ледибаг села, похлопала по месту рядом с собой и дождалась, пока Кот усядется рядом. — Скажи… У тебя есть Знак? — она покосилась на него. Кот на секунду нахмурился, потом как-то странно усмехнулся, пожав плечами. — Если бы его не было, мы не смогли бы освободить ту акуму. Мой квами сказал, что мы своими Знаками заменяем Знак родственной души жертвы. Так сказать, вместо одного используем два. Они помолчали. Ледибаг краем глаза заметила, что Кот не сводил с нее взгляда, и тут же уставилась на свои колени. Нервно потерла костюм и вздохнула. Чужая ладонь осторожно легла на её здоровое плечо, придвигая к себе. Она послушно склонилась в прикосновение, даже не обращая внимания на слабую боль, когда она прижалась к Коту. И счастливо выдохнула — что не смогли сделать апостолы, смог сделать он. На душе стало спокойней. — Если бы… Если бы твоя родственная душа… — голос Леди оборвался, она откашлялась и попробовала снова, чувствуя, как пальцы Кота жестче сжались на её плече. — Если бы она считала, что… Она снова замолчала, но Кот её не торопил. Взгляд скользнул по пустой крыше, задержался на сидящей в стороне стайке птиц. Может, ей не стоило об этом говорить. Она ведь даже не уверена в том, правда ли Адриан её родственная душа. Столько причин, чтобы это оказалось неправдой. Нельзя же считать, что её любовь к нему и буквы на спине — именно судьба? Она сама уже не знала, во что верить. — Если бы она, как все, считала, что мы бесполезны и ни на что не годимся, то что бы ты сделал? — Он так считает? — он отстранено дернул её за кончик хвоста. Леди пожала плечами, едва заметно поморщившись. — Он не знает, что это… Ну, я. Напрямик я от него это не слышала, конечно, но… Не та это тема, на которую кто-нибудь стал врать, — пальцы Кота задели её щеку и Ледибаг вздрогнула. — Прости, — напряженно отозвался Кот. — Ты не думала ему рассказать? — Нет, — почти не задумываясь она мотнула головой и едва не ударила затылком его подбородок. – Ой, извини! — Он же твоя родственная душа, чего бояться? — Кот все же отстранился от нее, и, поколебавшись, убрал руку. Она с трудом удержалась от того, чтобы не обиженно насупиться: когда он прикасался к ней, ей правда словно становилось легче. Думать об этом не хотелось, но вот продлить ощущение спокойствия… — Не все родственные души остаются вместе, — она вздохнула, потерла ладонями глаза. — Не хочу пополнять ряды неудачников. Кот промолчал, постукивая жезлом по крыше и отбивая ритм одной из песен, которую постоянно крутили по радио в последнее время. Где-то вдали раздался звук полицейской сирены, но никто из них и не попробовал встать. — Я уверен, что моя родственная душа меня бы приняла, — его голос был слишком ровным. — Но если бы такое произошло… Не знаю, я бы задумался о том, нужна ли мне половинка, которая легко верит сплетням. Её плечи поникли. — Но сначала все же поговорил бы с ней лично, — добавил Кот, поднимаясь. — Кажется, там наш «клиент». Пора снова спасать мир. Она с сожалением вздохнула, поднимаясь и следуя за ним. Поговорить с Адрианом лично… Сможет ли она? Нужно ли ей это?

***

Если бы она промахнулась и в этот раз, то точно бы отпилила себе руку: вместе с полицейскими за их подвигами следила целая толпа журналистов, едва не подпрыгивающих от нетерпения. Злодей то и дело пытался переключиться на куда более легких жертв, и если бы ему были нужны не камни чудес, то наверняка бы им с Котом пришлось подставляться больше, чем пару раз, чтобы сбить атаки с цели. И, конечно, они ни разу не дождались благодарности — более того, когда Леди проехалась спиной по асфальту, остановившись у ног одной из журналисток, та сразу же принялась задавать ей вопросы про вчерашнее сражение. Хорошо, что бой со злодеем был неплохим поводом проигнорировать попытки интервью. Но все хорошее имеет свойство заканчиваться. Она разломала солнечные очки, выпуская бабочку и ловя её. Кот, который стоял чуть в стороне, отвлекая злодея, наконец расслабился и оперся на жезл. Она уже было сделала шаг к нему, чтобы привычно стукнуться кулаками, но... Но его тут же окружили журналисты. Кто-то попыталась подойти к ней, но Кот поспешно окликнул их, приковывая внимание к себе. Почти впервые за всю их совместную работу. Ледибаг не сдержала благодарной улыбки. — Почему так долго? — зло пробурчал поднимающийся с земли мужчина, пару минут назад бывший чудовищем. Улыбка сползла с её лица сразу же, и она повернулась, нахмурившись. — Простите? — Только посмотрите, я еще и костюм испортил! И на встречу опоздал, — он сверился с часами и выругался. — Я напишу в газету о том, как вы плохо работаете! Ваш долг — помогать горожанам, а не портить им сделки! — Скажите, а сколько раз вы почти убивали людей своей силой и разрушали здания? Чувствуете ли вы вину или для вас это в порядке вещей? — почти в унисон раздался женский голос за спиной. Время замерло. Маринетт смотрела на мужчину, сжимая йо-йо и впервые чувствуя себя настолько… Настолько… Злой. Пустой. Отчаявшейся. Она отступила на шаг. Что бы они не делали, парижане не поймут. Они не смогут осознать, как важны они — как важен Кот Нуар, — для Парижа. Они видят только обложку — и ждут, что герои будут совсем как в фильмах и комиксах, непогрешимыми, не способными на проигрыши, всегда идеальными. Они не поймут, не оценят, не… «Здравствуй, Ледибаг. Может, стоит показать им, чего они стоят сами, без вас?» — вкрадчивый, чарующий голос. Почти гипнотизирующий. Искушающий согласиться. Ледибаг облизала пересохшие губы. Мочки ушей заныли, словно сережки внезапно стали весить куда больше обычного. «Почему бы не заставить их страдать за такое отношение? Не сбить с них спесь? Признайся, ты ведь хочешь этого». Её руки задрожали. Она не должна была слушать эти слова. Ей нельзя было этого делать. «Давай, признайся в этом, Ледибаг. Один твой ответ — и я дам тебе силу отомстить. Они пожалеют о своих словах». За спиной журналисты продолжали задавать вопросы Коту, тот отвечал, но с каждым словом в его голосе появлялись все новые нотки волнения. Она попыталась повернуть голову в его сторону, чтобы поймать его взгляд - почему-то сейчас это казалось очень важным. Только тело отказывалось повиноваться, словно парализованное. «Только согласись — и все изменится. Ты же хочешь, чтобы они начали ценить тебя… И Кота Нуара?». Её губы шевельнулись в беззвучном ответе. Да. Она хотела. Ледибаг вздрогнула, когда оказавшийся рядом Кот провел ладонью по её йо-йо, которое она все еще сжимала в руке. — Ты в порядке? — встревоженно спросил он, нахмурившись. Ледибаг натянуто улыбнулась, стряхивая такое странное наваждение. Голова странно кружилась, сережки, словно камни, оттягивали уши. — Да, все нормально. Я… Что-то устала, — она потерла лоб. — Мне хотелось бы закончить разговор. Давай встретимся завтра часов в шесть? Кот бросил взгляд через плечо на журналистов, берущих интервью у недавней жертвы, и с сожалением покачал головой. — К моему великому сожалению, я не смогу. Давай как обычно, на патруле поговорим? — Ладно, — легко согласилась она, головокружение все усиливалось. — Я… Пойду. До встречи. Спасибо, что разрулил все с журналистами. — Всегда к вашим услугам, моя леди. Едва оказавшись дома и сняв трансформацию, Маринетт упала на кровать, не обращая внимания на уже почти привычную протестующую боль в плече. По всему её телу разливалась слабость, такая сильная, что она была уверена, что если встанет — то вряд ли ноги её выдержат. Она с трудом перевернулась на бок и закрыла глаза, проваливаясь в тяжелый сон без сновидений. Тикки уже спала рядом, даже не попросив печенья.