Звездами предначертано

Маринетт открыла глаза и приподнялась на локтях. Комната была погружена в полумрак, голова нещадно раскалывалась. Она села, зевнула и с силой потерла виски, но это не помогло. Дисплей телефона подсказал, что было уже два часа ночи. Значит, она проспала почти весь вечер… А как она вообще попала домой? Мари нахмурилась, приподнимая одеяло, которым была накрыта. Одежда была на месте, значит, она не переодевалась, когда пришла. — Тикки? — тихо позвала она. — Ты где? Квами сонно выползла из-под подушки, отчаянно зевая. Вид у нее был изрядно помятый. — Как мы оказались здесь? — Мари поднялась, распуская хвостики, стянула одежду и подошла к столу, уже привычно доставая аптечку. Перевязка раны, обезболивающее… Когда уже этот дурацкий порез окончательно заживет? По виду, терпеть оставалось еще пару дней, но… — Твои родители пытались тебя добудиться, но ты не просыпалась, — Тикки подлетела к ней, усаживаясь прямо в вазу с печеньем. — Завтра… Сегодня тебя обязательно будут спрашивать, как ты умудрилась прийти домой и не показаться им на глаза. Маринетт бросила взгляд на Тикки, запивая таблетку водой из бутылки. Повторять свой вопрос она не стала, та явно не хотела говорить на эту тему. Она поставила бутылку на стол, закрыла глаза и прижала к ним ладони. Голова отчаянно сопротивлялась, но если напрячься… Вот Леди выпускает очищенную бабочку, вот Кот спасает её от журналистов, вот… Маринетт прикусила нижнюю губу. Вот… Что было дальше? Почему-то в голове всплывали только смутные обрывки, расплывчатые, словно из сна. Наверное, она сама добралась до дома? И так устала, что просто вырубилась? Тикки молча хрустела печеньем, погруженная в какие-то свои мысли. Ладно, не стоит придавать много значения слишком большой усталости, это, наверное, ожидаемо с их-то графиком в последние дни. Нужно просто выспаться, пока есть шанс — пока Злодей не устроил очередное нападение. Она переоделась в пижаму и осторожно вытащила уже снова уснувшую Тикки из вазы, устраивая её так, чтобы не было заметно. Сон вернулся быстро.

***

Она проспала. Маринетт даже нашла в себе силы порадоваться этому факту, когда быстро целовала родителей в щеку, потому что их взгляды не предвещали ничего хорошего. — Милая, после школы — сразу домой, — напоследок сказала мама, и Маринетт, поежившись, кивнула, закрывая за собой дверь пекарни. Хорошо, что школа была недалеко, и она успела вперед преподавателя и заняла свое место как раз вовремя. Алья рядом бросила на нее встревоженный взгляд, но промолчала. Маринетт была ей за это очень благодарна, потому что она была не в состоянии сейчас что-то врать. Её взгляд замер на Адриане, она почти улыбнулась, привычно отметив солнечность его волос, но потом нахмурилась и зло щелкнула ручкой, открывая тетрадь. Адриан… Адриан не должен был её волновать. Она так и не решила, что с ним делать — совет Кота, конечно, был логичным, но… Маринетт вздохнула, ложась щекой на прохладную парту. И в следующую секунду открыла глаза от резкого толчка со стороны Альи. — Ч-что? — она выпрямилась, зевая, и замерла, встретившись взглядом с преподавателем. Виновато улыбнулась и уставилась на доску, на которую за эту самую секунду как-то успело появиться очень много строчек… Да и минутная стрелка на часах почему-то переместились на десять делений вперед. Маринетт потерла глаза и зевнула в ладонь. Ладно, еще несколько уроков… И потом она может вернуться поспать домой. Если никто не нападет. Как оказалось, пережить уроки, не заснув, у нее получалось с трудом. Если бы не бдительная Алья, она бы наверняка не раз получила замечание от учителей, а так обошлась только отчаянно болящим от постоянных тычков боком и туманом в голове. Ну и почти полным отсутствием конспектов за сегодня. — Я не хочу спрашивать, куда ты унеслась во время уроков, — начала Алья, протягивая ей свои тетради, и Маринетт благодарно улыбнулась. — Если я что-то не то сказала, извини. Но твои родители весь вечер волновались, а потом сказали, что ты уже была дома и спала… — Они, наверное, просто не услышали, как я вернулась, — Маринетт пожала плечами, запихивая вещи в рюкзак и поднимаясь. Порез уже почти не болел, что радовало. — Знаешь, они как раз смотрели какой-то сериал, и… Алья недоверчиво приподняла брови. — И я не хотела с ними разговаривать, наверняка же учителя уже нажаловались. — Просто если ты вчера легла рано спать, то странно, что сегодня такая сонная. Что, всю ночь в какую-то игрушку потом резалась? — они направились было к выходу, но тут Алья перехватила Маринетт за локоть. — Стой. — Что? — Маринетт нахмурилась, проследив взгляд Альи. Та смотрела на Хлою, которая с максимальным изяществом и показушностью, на взгляд Мари, встала со своего места и продефилировала к парте Адриана, что-то обсуждающего с Нино. — Адрикинс, — пропела она, поставив ладонь на парту. У Маринетт дернулся правый глаз. — Слушай, я хотела спросить — ты думаешь, что нам имеет смысл продолжать? Ну, с клубом, — на последнем слове Хлоя понизила голос так, что она скорее прочитала это слово по губам. Прочитала — и дернула рукой, пытаясь высвободиться из хватки Альи, но та держала её, словно клещами. — Я не хочу это слушать! Пусти! — прошипела Маринетт, но Алья сжала губы. — Маринетт, мы должны… — Вы должны — вы и слушайте, отпусти меня! — на последнем слове её голос сорвался. Алья вздрогнула, разжимая пальцы, и Маринетт бросилась к двери, краем глаза заметив встревоженный взгляд Адриана. Она не хотела это знать. Сердце билось где-то в горле, когда она хлопнула дверью туалетной кабинки и закрыла задвижку. Она не хотела слышать то, что говорил Адриан о Ледибаг. Ей было не обязательно знать, что он… что он разочарован. Она слишком труслива, чтобы узнать наверняка. Телефон завибрировал, сигналя о сообщении, и она вытащила его из кармана. Алья… Маринетт прикусила нижнюю губу и удалила сообщение, не читая. Потом сползла на пол, и уткнулась лбом в колени, закрывая глаза и пытаясь успокоить дыхание. Телефон зазвонил, заставив её вздрогнуть. Она щелкнула на «отклонить», но спустя секунду он зазвонил снова. «Отклонить». Еще один звонок. «Отклонить». Звонок. Маринетт покачала головой: Алья умела быть настырной. Она пару минут боролась с искушением просто отключить телефон, но потом сдалась. — Алло, — устало пробормотала Маринетт, прижавшись затылком к стенке. — Тебя нет дома, тебя нет в классе, куда ты пропала? — сразу же затараторила Алья. — Если ты считаешь, что можешь так легко от меня отделаться… — Да куда уж мне, — Маринетт потерла висок, который пронзило болью. — Я просто хочу побыть одна. — Ты была одна вчера и позавчера, боюсь, твой лимит на эту неделю исчерпан. — Алья, я серьезно не хочу сейчас ни с кем… Дверь туалета скрипнула. — Ни с кем говорить, — Маринетт понизила голос, но это не слишком помогло: в дверь её кабинки постучали. — Нашла, — довольно хмыкнула Алья и повесила трубку. — Выходи, красавица, нам нужно многое обсудить. — Алья, просто уйди, прошу. — Не-а. Можем поговорить тут, если хочешь, но я бы предпочла что-нибудь, где есть вкусный кофе, пирожные и бумажные платки. Можем даже ко мне пойти, у меня целые годовые запасы ромашкового чая на весь Китай, тебе понравится. Маринетт покрутила в руках телефон, потом засунула его в рюкзак и поднялась, немного пошатнувшись. Поколебавшись, все же открыла дверь: может, ромашковый чай и правда хоть немного ей поможет… С Альей невозможно было спорить — она была как ураган. Схватила за руку и потащила прочь из школы, к своему дому, где заварила горячий чай, поставила на стол ягодный пирог и зажгла какие-то приятно пахнущие ароматические палочки. Даже позвонила родителям Маринетт, когда та заикнулась о том, что, вообще-то, ей не разрешили куда-то идти после уроков. Мама, что примечательно, с легкостью разрешила ей остаться у Альи хоть до завтра. Маринетт устроилась на мягком ковре, оглядываясь по сторонам. — Ну рассказывай, что с тобой творится, — Алья села рядом, протягивая ей тарелку с пирогом, но она покачала головой, отказываясь. В наполненной теплом комнате Альи пустота внутри ощущалась ярче. Еще ярче, чем на Нотр-Даме, и от этого весь аппетит исчезал напрочь. — Кстати, Адриан сказал… — после минуты молчания начала Алья, но осеклась под паническим взглядом Маринетт. — Ладно, молчу. Маринетт сделала глоток из чашки, едва не обожгла язык и шмыгнула носом, почти сразу же помотав головой. Она не должна была плакать. Не сейчас. Да она даже не имела на это право после всего того, что… Алья выжидающе смотрела на нее. — П-просто… Знаешь, когда кажется, что… Ты недостаточно хороша… — было невыносимо сложно произнести эти тихие слова. Алья, конечно, никогда бы не оттолкнула её, даже если бы Маринетт призналась в своем супергеройстве, но… Но она просто не могла заставить себя признаться. Особенно после всего того, что сделала. — Ты считаешь, что недостаточно хороша для Адриана? — уточнила Алья. Маринетт неловко пожала плечами: частично это было правдой. Она была недостаточно хороша для парижан, Адриан был парижанином, и явно не был в восторге от… — Потому что ему нравится вся такая совершенная Ледибаг? — Алья склонила голову к плечу, отковыривая кусочек пирога вилкой и отправляя его в рот. Прожевала и вздохнула. — Маринетт, да восемьдесят процентов парней, если не больше, слюни на нее пускают, но все равно встречаются с обычными девушками. Маринетт поперхнулась новым глотком чая и закашлялась. — Не смотри так на меня. Серьезно, весь этот обтягивающий костюм и бьющая через край крутизна заводят похлеще, чем… Не смотри ты так на меня, говорю же! И попробуй пирог, мамин новый рецепт, — Алья хмыкнула, поправила очки и кивнула на тарелку. Маринетт со вздохом взяла её, но есть не стала. — И неудивительно, что Адриан… — она замолчала. — Тебе стало бы легче, если бы я сказала, что он признался, что разочаровался в ней? Ей пришлось отставить тарелку на стол, потому что руки почему-то задрожали. Алья покачала головой. — Жаль, что я этого сделать не могу. Он очень яростно сообщил бедной Хлое, что все «перебежчики» идиоты и, кажется, даже после моего ухода продолжал свою защитную речь. — Правда? — Маринетт встрепенулась, недоверчиво нахмурившись. — Правда. Так что пока у тебя все еще есть очень сильная соперница. Ты из-за этого вообще так переживала? В который раз тебе говорю — просто спроси у него уже про Знак. Ясно же, что если вокруг него никто не вертится, кроме Хлои, то он еще не нашел свою пару. Не думала, что это скажу, — Алья направила на нее вилку, — но ты бы взяла с Хлои пример, что ли. Вон, она с Сабриной вообще не заморачивалась этими приличиями. — Мы тысячу раз об этом говорили, — Маринетт улыбнулась и наконец-то попробовала пирог. И ей совсем не хотелось признаваться даже самой себе, что ей стало чуточку лучше.

***

— Попалась! Сегодняшняя битва далась им сложнее обычного. По её вине: Леди после перевоплощения все еще чувствовала себя заторможенной, и мочки ушей неожиданно сильно оттягивались сережками. Почти также, как вчера. Она встряхнула йо-йо – оно, кстати, потемнело или ей показалось?.. — и открыла крышку. — Пока-пока… — и замолчала на полуслове. Из йо-йо с красной вспышкой вырвалась целая стая черных бабочек, которые мгновенно разлетелись в разные стороны. Она вскрикнула, выронив его. — Что произошло?! — Кот бросился к ней, но она попятилась, прижимая ладони к груди. Собравшиеся вокруг журналисты щелкали камерами, словно сумасшедшие, и Леди панически огляделась по сторонам, прежде чем все же подняла йо-йо обратно дрожащими руками. От прикосновения к нему её чуть не стошнило от омерзения. — Леди, стой, не... — она не дослушала Кота. Она не знала, что он может ей сказать, кроме того, что она, как всегда, все испортила. Ей просто хотелось оказаться как можно дальше отсюда, дальше от камер, дальше от наверняка разочарованного взгляда Кота. Йо-йо исправно помогло ей сбежать.