Звездами предначертано

Трансформация испарилась на крыше, и Маринетт едва успела добраться до шезлонга прежде, чем её ноги подкосились. — Что… Что случилось? — выдавила она, прижав ладони к лицу. В темноте мир кружился немного меньше. Правда, лишь самую чуточку. — Ты… — Тикки звучала как-то странно. — Ты подцепила акуму. — И не одну, я заметила. — Нет, ты не понимаешь! — неожиданно зло произнесла Тикки, заставив Маринетт посмотреть на себя. В глазах, почему-то, двоилось, и две злые Тикки выглядели… жутко. — Ты согласилась на предложение Бражника, Маринетт! Я и подумать не могла, что ты это сделаешь! Надеялась, что ошибалась вчера! Маринетт прикусила нижнюю губу, в уголках глаз начали жечь слезы . — Я теперь… злодейка? — она посмотрела на свои дрожащие руки и решительно принялась искать застежку у сережки. Она натворила достаточно, хватит с Парижа такой криворукой героини. — Нет, стой! — Тикки вцепилась в её пальцы, останавливая. — Не надо! Ты пока… Сережки сдерживают акуму, поэтому она может показывать себя, только когда ты Ледибаг. — Если… Если я отдам их кому-нибудь… Акума исцелится? — Нет. Маринетт опустила руки и провела ладонью по щекам. Почему-то они были мокрые, хотя она и не помнила, что начала плакать. — А если я… разобью йо-йо… И потом пару раз сброшу трансформацию… — Она не в твоем йо-йо, — вздохнула Тикки. — То есть, в нем, да, но йо-йо часть всего костюма. Чтобы уничтожить его достаточно для высвобождения акумы, нужно уничтожить весь костюм — а это… Это невозможно. Даже с помощью счастливого талисмана, который я не уверена, что теперь будет работать. Маринетт прижала ладони к вискам, зажмурилась — её тошнило и, кажется, сознание готовилось вот-вот потеряться. Жаль, что с воспоминаниями было сложнее: она бы с удовольствием забыла стаю акум, вылетевшую из её йо-йо. — Я испортила камни чудес, да? — прошептала она. Слова эхом отдались где-то внутри. Какая она бесполезная. Наверняка, самая худшая Ледибаг в истории. — Есть один способ… — неуверенно произнесла Тикки. Маринетт горько усмехнулась, согнулась, прижавшись лбом к коленям, и закрыла глаза. — Если ты найдешь свою родственную душу… — Серьезно?! — Мари, родственные души — самая сильная связь в этой вселенной, если ты… Только родственная душа, кроме Ледибаг, может исцелить человека от акумы. — Всего лишь нужно найти её среди фиг знает скольки миллиардов человек. Потому что, конечно, у нас есть куча времени прежде, чем мои акумы найдут себе жертв и разрушат Париж! — истерически хихикнула она. Серьезно, последнее, о чем ей сейчас хотелось думать — это Знаки и то, кем может оказаться её вторая половинка. Тикки её совсем считает за идиотку, которая будет думать о личной жизни, когда злодеи уничтожают город? Неужели она настолько в ней разочаровалась? — У нас нет выбора. Ты не можешь использовать свои силы на себе, не можешь передать камни кому-то еще, потому что тогда тот человек заразится. Маринетт глухо застонала. Где-то в отдалении раздались взрывы, но она лишь покачала головой. — Если… Если я пока не могу исцелять акум… — пробормотала она. Тикки подлетела поближе. — Тогда зачем я вообще нужна? И как нам со всем этим справляться? Нельзя же, наверное, посадить их в стеклянные банки… — Хорошая идея! — Тикки воодушевленно сделала круг вокруг её головы и Маринетт нахмурилась. — Что? Акумы не могут проходить сквозь препятствия, они же не квами! Маринетт выпрямилась, провела ладонью по лбу и поежилась. — То есть, мы можем пока отлавливать акум, пихать их в банку? И все будет… нормально? — Вроде как да, — Тикки села на её плечо, потерлась мордочкой о шею. — Все не так плохо. Маринетт вздохнула. Может, если смотреть на это с точки зрения оптимистичной квами, все и правда было… Терпимо. Но, по её мнению, становилось только хуже. — Стой. Моя родственная душа… Как вообще она может помочь? Она очень надеялась, что речь пойдет не о поцелуе истинной любви. — Просто «достучится» до тебя, когда ты станешь совсем злодейкой, и попробует убедить вернуться, — улыбнулась Тикки, не понимая, почему Маринетт нахмурилась. — Пару раз такое происходило, когда пара у жертвы была рядом. Сложнее, когда ситуация как у Альи… — И до этого момента я не должна превращаться? — Это нежелательно, — кивнула Тикки. — Замечательно, — пробурчала Маринетт, с трудом вставая на ноги и посмотрела в сторону, откуда раздавался шум. Просто замечательно. Она должна была сейчас спуститься вниз, поговорить с родителями и сесть делать домашнее задание. Квота на дурацкие действия за сегодня и без этого была превышена. Никаких приключений, никак пойманных и размноженных акум, никаких косяков и настойчивых журналистов. Маринетт просто спустится вниз и займется своими делами, как обычная парижанка. Просто оставит того легкомысленного, бесшабашного, ни капли не думающего о своей безопасности идиота одного. — Тикки, — Маринетт повернула голову. — Прев… Превращение! Она была сильнее, чем Бражник. Если попробовать просто не использовать йо-йо для очищения, может, все будет нормально? Леди замерла на секунду, рассматривая потемневший на пару оттенков костюм, после чего мотнула головой, подавляя головокружение, и раскрутила йо-йо. Она должна хотя бы поговорить с Котом и все ему объяснить.

***

— Ты же шутишь, — полуутвердительно произнес Кот, уворачиваясь от очередной атаки. — Да? — Как думаешь, где может быть его Знак? — вместо ответа спросила Леди, разглядывая стоящее перед ними чудовище. Если Знак где-то и был, то явно не на самом видном месте. Может, где-нибудь на ноге… или спине. — Леди… — Поговорим об этом после того, как поймаем акуму, ладно? — она слабо улыбнулась, раскручивая йо-йо и прикидывая дальнейший план действий. Когда она прижимала пальцы к татуировке в виде цветка, оказавшейся на лодыжке чудовища, тепло прикосновения Кота было куда ярче, чем жар от собственного Знака. Акума, впервые пойманная в ладони вместо йо-йо, почему-то вела себя спокойно. Леди отгоняла мысль, что это потому, что она чувствовала в ней своего сородича — от этого безумно хотелось немедленно сорвать костюм. — Нам нужно где-нибудь её закрыть, — произнесла она и Кот кинулся в ближайший магазин, чтобы спустя пару минут вернуться с банкой сухофруктов, которые он тут же высыпал на асфальт. Акума забилась в своем новом вместилище, рассыпая исчезающую в паре сантиметрах от дна черно-фиолетовую пыльцу. — Нам надо найти место для их хранения… — Леди поморщилась: голова снова начинала кружиться. — Оставлю пока у себя, — отозвался Кот. — Всегда мечтал о домашнем животном… Животных. Надо поймать остальных. Леди кивнула. Это был самый выматывающий вечер за её жизнь. Они поймали последнюю акуму, заперев её в банку из-под молока, и теперь стояли на крыше, рассматривая выстроенные в ряд «темницы». Некоторые бабочки все еще пытались высвободиться, некоторые уже смирились и сидели спокойно, изредка взмахивая крыльями. Внизу шумели преследовавшие их журналисты, полицейские мигалки отражались разноцветными пятнами на стене противоположного дома. Окружающие желали знать, почему на этот раз не было волшебного исчезновения всех разрушений. Повезло еще, что пока не было видно вертолетов: от них спрятаться было бы куда сложнее. — Ты теперь знаешь, что делать, — улыбнулась Леди, обхватив себя руками. — Только не трогай их, найди какой-нибудь сачок, что ли… Кот нахмурился. — Да, об этом. Что вообще с тобой происходит?! — Кажется, я правда ужасная героиня… — она попятилась, когда он направился к ней, и вскинула руки, останавливая. — Не подходи! Я… Я заразилась. — Простудой? Это не повод обзывать себя ужасной, миледи, все мы болеем, — улыбка Кота была насквозь фальшивой. Он сделал еще один шаг вперед. — Нет, я… Я впустила акуму. Кот остановился, молча рассматривая её и барабаня пальцами по бедру. Его лицо стало непроницаемой маской. — Ты не похожа на злодейку. По крайней мере, пока еще не отбираешь мое кольцо. — Я могу с этим сражаться из-за камней чудес. Но пока я не исцелюсь, мне нельзя быть Ледибаг. Это слишком опасно, ты видел, что стало с моим йо-йо! Кот медленно кивнул. Она всхлипнула, опустила руки и как-то сразу оказалась в его объятиях. Попыталась вырваться, но безуспешно. — Ш-ш-ш, все будет хорошо, — прошептал он ей в ухо и Леди помотала головой. Какое хорошо, когда она натворила такое, что даже её квами разочаровалась? Страшно подумать, какую статью напишут журналисты и что о ней теперь будет думать весь Париж! И Алья. И, чтоб её, Хлоя. И… Адриан. — Ты сильная, ты замечательная, мы со всем справимся, — она почувствовала его губы на своем лбу. Ей очень хотелось поверить в его слова, от них и от его прикосновений внутри становилось теплее. Словно Кот был солнцем — не таким ярким, как Адриан, но… — Уверен, есть способ вытащить… это. — П-по словам Тикки… Только если ты долбанешь «катаклизмом» по мое…моему костюму, — она прерывисто вздохнула, пытаясь успокоиться, но получалось плохо. — И есть… Еще вариант. Но… — Но? — Кот поглаживал её по вздрагивающим плечам, Леди, поколебавшись, сцепила руки на его спине, обнимая в ответ. — Это безнадежно. И… личное. — Но ты попробуешь? — он немного отстранил её, заглядывая в лицо. Она пожала плечами, отводя взгляд и шмыгая носом. Его руки напряглись. — Леди, я серьезно. Пообещай, что попробуешь. Ты же не можешь так просто сдаться. — Конечно, — она отошла, вытирая слезы. Улыбнулась. — Но пока я… пробую… Я надеюсь, что ты сможешь выжить без меня. — Я же непобедимый герой, разумяутся смогу! — усмехнулся Кот. Леди, против воли, закатила глаза. Его, кажется, ничего не сможет исправить. — Только не уверен, что смогу долго прожить без твоей улыбки, — добавил он на порядок тише, и она вздрогнула, как от удара. — Так что поторопись. — П-пока, Кот. Удачи, — Леди, поколебавшись, быстро коснулась его плеча и поцеловала в щеку, почти сразу же исчезая в вечерних сумерках. Туман в голове становился слишком сильным, чтобы она могла доверять себе находиться рядом с ним.

***

Родители даже не устроили ей выволочку — они слишком беспокоились, что она могла попасть под внезапную массовую атаку монстров, да и выглядела ввалившаяся в двери магазина Маринетт не самым лучшим образом. Отвратительно выглядела, если говорить откровенно. — Милая, может, лучше к врачу, а не в коллеж? — предложила утром мама, когда Маринетт резко села на ступеньку, прижимая ладони к вискам. Как же… Как же ей было плохо. — Нет, думаю, что подышу свежим воздухом по дороге в школу и… И мне станет легче, — она покачала головой, слегка пошатываясь добрела до стола и села, придвигая к себе тарелку с хлопьями. — Если плохо себя почувствуешь, сразу возвращайся домой, — мама провела ладонью по ее волосам, ненавязчиво прижала ко лбу и отошла. — Том, нам надо поговорить. Маринетт краем уха прислушивалась к разговору родителей («Думаю, лучше все же оставить ее дома, посмотри, вот-вот в обморок упадет») и одновременно — к телевизору. Услышав звуки новостной заставки, она без раздумий взяла пульт и щелкнула кнопкой, переключая канал. Под новый клип какой-то певицы Маринетт доела хлопья и поднялась. Она и так знала, что говорят во всех новостях. Могла предсказать с вероятностью в сто процентов. Потому что, раз уж Париж не был разрушен неведомым нападением инопланетян, сложно было представить что-то более важное, чем вчерашний день. — Ты выглядишь еще хуже, чем вчера, — Алья нажала пальцем на кончик носа севшей рядом с ней Маринетт и покачала головой. — Не говори, что ты отравилась пирогом. — Просто не выспалась, — пожала плечами Маринетт. — Неужели меня не встретили фразой про Ледибаг? Алья что-то неопределенно промычала, отведя взгляд и махая зашедшим Хлое и Сабрине. Хлоя в ответ едва подняла руку, а вот Сабрина демонстративно отвернулась. — Что-то случилось? — Маринетт нахмурилась, переводя взгляд с Хлои на Алью. — Не-а, с чего ты взяла? — С твоей насквозь фальшивой улыбки. Алья вздохнула и задумчиво покрутила запястьем в воздухе, подбирая слова. — Хлоя и я… подружились? - предположила она, кажется, сама не до конца веря в свои слова. Маринетт приоткрыла рот. Ночью появился еще один злодей и перенес всех в параллельную вселенную?.. Хотя, это было неудивительно. Алья и Хлоя правда неплохо общались в последнее время, объединенные одной идей. — Ледибаг сближает людей. Но моя лучшая подруга все равно ты! — Видимо, поэтому вчера вечером ты мне даже не позвонила? — она не обижалась, потому что все равно вряд ли бы ответила на звонок, но совсем спустить это с рук Алье не могла. — Прости, но когда мы с ней закончили вчера говорить было уже поздно, и я подумала, что тебе понадобиться больше сна, и… — Алья молитвенно сложила руки, и Маринетт лишь отмахнулась. Если Алья нашла кого-то еще, с кем можно обсуждать Ледибаг — пусть так и будет. Все равно новостей о героине Парижа в ближайшее время не предвидится… И не только в ближайшее, если она, наконец, не возьмет себя в руки и не начнет поиски родственной души. — У меня есть таблетки от головной боли, — встревоженно заметила Алья, когда Маринетт снова сжала виски. — Если хочешь… — Н… Не надо, — Маринетт натянуто улыбнулась. — Думаю, она и так пройдет. — Я надеюсь, мне не придется рассказывать тебе о том, как плоха игровая зависимость, — наверное, это фраза должна была быть произнесена с насмешкой, но она легко распознала в ней и тревогу. Почему она заставляет всех волноваться? — Надеюсь, мне не придется рассказывать тебе о том, что не стоит делать за Хлою домашнее задание. Алья рассмеялась и помотала головой. Все было бы намного проще, если бы у нее был Знак — Маринетт почти на сто процентов была уверена, что тогда она была бы её парой. Но нет, даже если рассматривать вариант с невзаимными Знаками, фамилия у Альи была неподходящая. Она весь урок рассматривала спину Адриана, пытаясь набраться смелости. Конечно, в её состоянии это было не самым сложным заданием — настроение подбиралось к отметке «да катись оно все к черту», и даже разговор с Адрианом переставал казаться чем-то ужасным. Кажется, то, что она вчера создала кучу акум, подняло её самооценку выше некуда. Маринетт потерла шею, почувствовала привычный толчок Альи и посмотрела на доску. Адриан бросил взгляд через плечо и снова вернулся к своим заметкам. — Я спрошу у него, — решительно сказала Маринетт, едва раздался звонок с урока. — Что? У кого? — растерялась Алья, но Маринетт уже поднялась, спускаясь по ступенькам. — Маринетт?.. — Адриан, подожди! Нам… Я хотела у тебя… — когда Адриан посмотрел на нее, она замерла. Кажется, она не дождалась нужного уровня в «да катись оно все», потому что то, что у Адриана были безумно красивые зеленые глаза игнорировать было попросту невозможно. — Да? — Адриан выжидающе смотрел на нее. Маринетт не видела, что там за её спиной творила Алья, и могла только надеяться, что та не снимает происходящее на видео, потому что… Потому что это был очередной позор. — Н-наедине, — выдавила Маринетт, схватила Адриана за запястье (недуматьнедуматьнедумать) и потащила за собой. Тот, что странно, не сопротивлялся, и, когда она, наконец, привела его в пустующую сейчас библиотеку, лишь удивленно поднял брови. Она глубоко вздохнула, переминаясь с ноги на ногу, и сцепила пальцы перед собой, поднимая на него взгляд. И удивленно моргнула: — Т-ты себя хорошо чувствуешь? — Что? — Адриан даже попятился. Но Маринетт сделала шаг вперед, впервые за эти дни внимательно всматриваясь в его лицо. Круги под глазами, бледная кожа, даже изумрудный цвет глаз, кажется, немного потух… Хуже него сейчас выглядела только она. И у нее были на это очень весомые причины. Пара-тройка поврежденных домов, несколько человек в больнице и акума в йо-йо. Она опомнилась и отступила, наконец перестав теснить его к книжным полкам. — Ой, прости, д-да, это не мое тел… дело! Дело не мое совсем, я просто сейчас заметила, что ты плохо выглядишь, то есть, ты все равно красивый, но выглядишь… — она замолчала, когда он протянул руку, коснувшись её плеча. — Маринетт, ты о чем-то хотела поговорить, верно? — голос Адриана звучал… В меру дружелюбно и спокойно для человека, которого против его воли притащили в библиотеку. — Да. Точно. Поговорить, — Маринетт покосилась на его руку. — Э… В-вообще это не слишком вежливый вопрос, и… — Маринетт, вот ты где! — дверь резко распахнулась. Алья, пытаясь отдышаться, замерла в проеме. — Т-там… Нам… Нам надо поговорить. Очень срочно. Прости, Адриан, женские дела, секреты, поговорите с Маринетт в следующий раз, тебя уже Нино обыскался. Под удивленным взглядом Адриана Алья схватила Маринетт за плечи и вытолкала в коридор, не давая сказать и слова. — Алья?! Ты что творишь?! — возмутилась она, когда подруга, наконец, сжалилась и остановилась. — Я наконец-то решилась, а ты… Алья улыбнулась. — Ну… Я… Я тут поговорила с Хлоей и решила, что… В общем, что это не лучшая идея. — Но… — Лучше поищем кого-нибудь еще. Ну, знаешь, с буквами «А.А.». Как думаешь, может, это настоящее имя Джаггед Стоуна? Недаром он с тобой так хорошо общался! — Маринетт округлила глаза, но Алья, кажется, не обращала на это внимание, подхватывая её под локоть и ненавязчиво уводя подальше от дверей библиотеки. — Или, может, это какой-нибудь другой красавчик актер. Или актриса. Не знаю, мы, кстати, об этом не говорили — но если что, можешь мне смело признаться! Маринетт попыталась затормозить, но куда легче было бы остановить на полной скорости грузовик. С каждым словом она хмурилась все сильнее. — С другой стороны, может, лучше, если это будет обычный человек. Знаешь, такой, который бы помогал мне держать растяжку на твоих будущих модных показах с «Маринетт лучшая!». — Почему это не может быть Адриан? Алья резко остановилась и смерила её взглядом. Потом притянула к себе и обняла. Такое начало не предвещало ничего хорошего. — Хлоя… — У Хлои не Адриан, — отрезала Маринетт. — Нет. Но они недавно говорили об этом, и… В общем, — Алья сжала её крепче. Маринетт, кажется, уже знала продолжение, но молчала. Ей нужно было это услышать. — Адриан уже встретил свою родственную душу. Маринетт закрыла глаза. Забавно, но сейчас это не казалось самой ужасной новостью в её жизни.

***

— Если ты не будешь превращаться, плохое самочувствие уйдет, — Тикки сидела на учебнике по физике, в то время как Маринетт почти полулежала на столе. Негромко шумел компьютер, хрустела печеньем Тикки, сквозь пол она слышала, как внизу идет какой-то сериал по телевизору. Тот уютный тип тишины, который раньше ей нравился. Раньше, но не сейчас. — Адриан никогда меня не полюбит, — пробормотала она, повернула голову и уперлась лбом в стол. — У меня не осталось ни единого варианта узнать, кто моя родственная душа, потому что больше никого подходящего под эти инициалы нет… — Не отчаивайся! — зависла над её головой Тикки. — Если что… — Если что, Тикки?! Что-то может стать еще хуже?! — она кивнула в сторону компьютера. — Я боюсь заходить в новостную ленту, я зажимала уши, едва кто-то начинал говорить о Ледибаг, и я уверена, что моей фантазии далеко до фантазии журналистов, и ты… Не говори, что у тебя есть какое-нибудь волшебное яблоко, способное мне помочь, но ты ждешь, пока я… — Об этом известно мало, но… Но ты можешь поменять родственную душу. — Что? — Маринетт подняла голову. — О чем ты? Конечно, это невозможно! Родственные души на то и родственные, что… — На самом деле, это как раз тот вариант, к которому вам пришлось бы прибегать… придется, если акума вселится в человека вроде Альи. Маринетт откинулась на спинку стула, сверля Тикки немигающим взглядом. — Ты можешь связать себя с тем, у кого нет родственной души. — С Альей? — Да. Но… Твоя родственная душа… — Нет, не хочу даже об этом знать, — Маринетт вздохнула. — Я же правильно поняла, что для очищения нужно призывать не Ледибаг, а Маринетт? Тикки кивнула. — Тогда без вариантов. После всего этого я не могу признаться Алье, кто я. Да и Адриану тоже… Хотя, наверное, с ним было бы легче, он не ведет ледиблог. — Мне кажется, зря ты так говоришь про Адриана, — Тикки сделала круг над её головой. — А… Ты не хочешь поговорить с Котом Нуаром? Может, он твоя родственная душа? Маринетт рассмеялась. — Нет, забудь, — она все еще хихикала. — И про вариант с Альей забудь. Это… Это только на самый-самый крайний случай. Она не могла признаться Алье, что она Ледибаг, и не могла признаться Коту, что она Маринетт. Рано или поздно ей, скорее всего, придется выбирать, кому из них ей не хочется признаваться сильнее. Маринетт потерла переносицу, уставившись на плакат с Адрианом. Жизнь была бы намного легче, если бы он был её родственной душой.