Звездами предначертано

Отойти еще дальше от изначального плана — забрать у Кота кольцо, — было просто невозможно, но Ледибаг было откровенно плевать. Конечно, внутри словно слегка зудело чье-то недовольство, но оно легко игнорировалось: у нее были дела поважнее. Вернувшихся злодеев было… много. Она даже сама не ожидала, что настолько, но, наверное, стоило догадаться: только за последние пару месяцев акуматизированных должно было хватить на весь город, и это если не вспоминать тех, кто умел создавать своих полноценных клонов с такими же способностями. Париж был в одном шаге от разрушения и только плотный купол из божьих коровок не давал остальному миру обратить на это внимание. Снаружи не было видно ни руин зданий, ни чудовищ, а изнутри отправить сигналы о помощи было невозможно. Полноценная изоляция, словно в каком-нибудь фильме ужасов — да и, если быть откровенной до конца, Ледибаг об одном таком как раз вспомнила, когда подумала, что не хочет никаких масштабных вмешательств со стороны. «Создание» иллюзорного вида идеального состояния города, оказывается, тоже входило в список ее возможностей, стоило лишь пожелать, и вся их маленькая недомолвка оставалась между ней и Парижем. Леди следила за Котом. Неизменно находила его в любой битве, молча наблюдала, запоминая каждое движение и чувствуя странную смесь гордости и отчаяния, когда он в очередной раз побеждал. Разумеется, побеждал. Но злодеев все равно было слишком много для него одного. Слишком много для того, у кого еще были какие-то моральные ограничения, кто так и не позволил своей силе развернуться в полную мощь — хотя, что бы он тогда сделал? Стер весь город в надежде, что Ледибаг раскается и все исправит?.. Или просто стер и ее, уже не думая о последствиях? Избавляясь от угрозы вместе с последствиями? Она и сама не знала, как поступила бы на его месте. — Тебе стоит расслабиться, — посоветовала Ледибаг, шнур йо-йо обвил пояс Кота, вытаскивая из-под очередного удара злодея, когда тот неудачно приземлился и не успевал откатиться сам. — Париж не стоит этого всего. Все равно даже «спасибо» не дождешься, так зачем? — Мы всегда делали это не ради благодарности, миледи, — Кот белозубо улыбнулся ей, и Ледибаг на секунду замерла, сжимая вернувшееся к ней йо-йо. Сердце пропустило удар. Кажется, она уже слышала что-то похожее, вот только когда и от кого? Нуар призвал Катаклизм, и очередная тёмная божья коровка вернулась к ней, оставляя после себя человека. — Ты все равно ничего не исправишь, — наконец, обронила Ледибаг, пожимая плечами. Нуар смотрел на нее — почти также, как и всегда, только с какой-то все еще непонятной эмоцией в глазах, — и от этого было… Да. От этого было почти больно. Но почти. — Ты лишь все рушишь, — она тоже улыбнулась ему, впрочем, продолжая без особого веселья в голосе. Зная, что наверняка ее слова причиняют боль. — А я — создаю. Создаю Париж, в котором нас с тобой будут ценить. Или поплатятся. Может, их пара, и правда, прогнила. Героиня, возвращающая побежденных злодеев и палец о палец не ударяющая, и герой, отчаянно пытающийся всех спасти и предающий свою напарницу. Им не стоит быть супергероями — не было ни в ком из них тех качеств, что встречаются в фильмах или комиксах. Но прежде, чем отдать камни чудес Бражнику — она восстановит справедливость, чтобы тем, кто будет после них, было легче. Чтобы к ним так не придирались, чтобы боялись проявить неблагодарность, зная, чем это может обернуться. Чего она не ждала — того, что в один из следующих дней рядом с ним уже появятся новые герои. Какие-то две девчонки, Рена Руж и Квин Би, какой-то парень, Карапас. Тоже с квами, но с иными силами — и она не должна была ревновать, не должна, но… Неужели ей теперь нужно соревноваться за внимание Кота не только с Маринетт, но и с ними?! Откуда они вообще вылезли и зачем?! Все же и так было прекрасно, но нет, всем обязательно нужно сунуть свой нос в их с Котом дела, чтобы потом забрать всю славу! Чтобы испортить такой прекрасный план! Она уже представляла заголовки газет про то, как еще больше подростков подвергаются опасности, потому что изначальные герои взвалили на себя груз, который не могут выдержать. Никто ведь не будет разбираться, что все совсем иначе? Наблюдать за сражениями, когда там был не только Кот, было и вполовину не так интересно. Новенькие ошибались, подставлялись под удары, и этим так сильно отличались от Нуара с его гибкостью, опытом и смекалкой, что даже смеяться не хотелось. Он словно группу из детского сада на прогулку вывел, и, наблюдая за ними, Ледибаг лишь головой качала. Интересно, так себя чувствовал Бражник, когда его злодеи вели себя как абсолютные идиоты? Такие бесполезные, пусть и их способности были забавными. Она бы смогла ими воспользоваться намного лучше. — У тебя новые друзья, Котенок? — поинтересовалась она, наконец, в какой-то момент не выдержав, и была вознаграждена тем, как все вздрогнули, позабыв про злодея, с которым сражались. Тот, впрочем, уже превратился обратно, и Ледибаг проводила взглядом одну из божьих коровок. Не стоило отвлекать их от разговора, пусть ей и хотелось поговорить лишь с одним из них. — Новые друзья иногда лучше старых, — отозвалась Рена Руж, не убирая флейту от губ. В ее глазах читалась напряженность и… Что это, страх? Правильно, ей стоило бояться. Девушки рядом с Котом бесили её особенно сильно, даже если тот и не проявлял к ним больше внимания, чем стоило. — Особенно когда не встают на сторону врага. — Не тебя спрашиваю, — отрезала Ледибаг, едва ли удостоив ее взглядом. Нуар внимательно смотрел на нее, но пока вокруг его пальцев не клубился Катаклизм — угрозой он не был. — Так я теперь твой враг, да? — в голосе, за насмешкой, послышалась горечь. Ей не хотелось, чтобы так было, но… — И что же, ты даже нашел все эти камни чудес? Мы столько сражались, так выбивались из сил — а все это время, оказывается, можно было просто вызвать подкрепление. Тебя это разве не злит? Кот качнул головой, не сводя с нее глаз. — Мы справлялись со всем сами, моя Леди. Нам не нужна была помощь, пока мы были вместе. Ты и сама знаешь. Может, это было правдой. Да, она выматывалась, да, едва стояла на ногах — но они неизменно побеждали, даже вдвоем. Ей всегда был нужен лишь Кот, с его идиотскими шуточками, флиртом и готовностью поддерживать любую ее идею. Тот, кому она прежде могла безоговорочно верить. А вот ему… Ему она была не нужна. Божьи коровки взвились вокруг переливающимся фиолетово-черным роем, пока что еще не превращаясь ни во что, но готовые исполнить любое ее пожелание. Ее взгляд скользнул по каждому из героев, пока не остановился, наконец, на Коте. — Забавно, — сухо обронила она. — Получается, столько героев — и все ради меня. Даже Бражник не удостоился такой армии, но не знаю, стоит ли мне чувствовать себя польщенной, если эта армия состоит из слабаков, пусть и под твоим предводительством. — Да что ты себе… — вспыхнула было Квин Би, но Рена сжала ее плечо, останавливая и кивая на Кота. Видимо, понимала, что это все было разговором лишь между ними двумя, в который посторонним влезать точно не стоило. Умная девчонка. — Ты все еще можешь остановиться, — сказал он, шагнув вперед — и в его взгляде Ледибаг заметила… боль? — Я понимаю твою злость и обиду, но тебе не нужно им поддаваться. Мы все исправим. — Я уже исправляю, — резко отрезала она, сжимая йо-йо. — Разве ты не видишь? Необходимо сколько — трое? — чтобы заменить меня. Чтобы заменить тебя — понадобится еще больше. Мы с тобой делали столько работы, но они… Они… — она сжала губы, услышав дрожь в собственном голосе. Нет, этого нельзя было допускать. Рена сделала какой-то жест, остальные потихоньку отступили, а Кот — Кот, наоборот, шагнул к ней. Наверное, впервые за все это время. — Я понимаю. Я знаю, что ты хочешь как лучше. Знаю, что ты стараешься. Для нас, — он сделал еще шаг, и Ледибаг прерывисто вздохнула, не в силах отвести взгляд. Словно загипнотизированная котом мышь. Неужели Кот, и правда, наконец осознал? — И я думаю, они все уже поняли. Ты можешь вернуть все, как было прежде. Ну, — он криво усмехнулся, убирая свой жезл. — Не так, как в этот раз, а как раньше. Верни все, моя леди. Кот осторожно сжал пальцы поверх ее на йо-йо, и Ледибаг вздрогнула. Она не ожидала, что он уже будет так близко, и его пальцы — они были такими теплыми, и он не атаковал ее, а говорил так нежно, осторожно, и в его взгляде… — Вернись ко мне, — негромко сказал он, прижался лбом к ее лбу. Так близко, что она чувствовала его дыхание — тоже такое теплое на ее холодной коже — и когда она успела так замерзнуть? И как Кот все еще мог прикасаться к ней — так? После всего того, что сделала, после всех этих дней кошмара, когда бросила его одного… — Вернись ко мне, Маринетт. Спину обдало жаром — как будто кто-то огненной кисточкой обвел ее Знак, осторожно вычерчивая каждую черточку, — и сердце словно остановилось. На какую-то долю секунды, прежде чем из ее йо-йо вылетела бабочка, забирая с собой всю темноту. Она едва ли слышала, что происходит — только чувствовала крепкие и надежные объятия Кота вокруг себя, его ласковый шепот, — прежде чем ноги подкосились и она потеряла сознание.

***

Потолок собственной комнаты казался незнакомым. Маринетт смотрела в него пару минут, пытаясь понять, почему — прежде чем все воспоминания нахлынули на нее волной, сбивая с ног и пережимая горло. Руки взметнулись к сережкам, и она резко села, когда ощутила лишь мочки ушей, без знакомого металла. — Сережки внизу, на столе, — к ней подлетела Тикки и Маринетт выдохнула, чувствуя, как сковавший сердце ужас понемногу отступает. Что ж, она хотя бы не отдала их Бражнику, стоит ли считать это достижением? Или это еще один пункт, по которому она провалилась? Она упала обратно на кровать, закрыла лицо ладонями — кожа ощущалась безумно горячей, а руки словно весили не меньше тонны, так тяжело было их поднимать. — Кот Нуар обо всем позаботился, — Тикки, судя по голосу, зависла над ней. — Использовал мою силу, поэтому пришлось снять твои сережки, а обратно он не захотел их надевать — побоялся разбудить тебя. Маринетт не сдержала горького смешка. Она разрушила их город, устроила всем мини-апокалипсис, а он — разбудить боялся. В этом весь Кот, в самом деле. Любой другой и вовсе забрал бы ее талисманы, а то и вовсе придушил, пока не может сопротивляться. — Он… Все исправил? — Да. Город цел, все акумы исцелены. Все в порядке. Банки с бабочками, и правда, пропали, как она успела заметить краем глаза до этого. Видимо, Кот забрал их… — Он знает, кто я, — неожиданно осознала Маринетт почему-то только сейчас. Лихорадочная дымка мешала соображать с прежней четкостью. — Раз принес сюда и брал сережки, раз назвал мое имя, он… Он знает, что она — Маринетт. Слабая, бесполезная, никчемная Маринетт, которая была такой же слабой и никчемной Ледибаг — наверное, Нуар даже не удивился. Может, поэтому и понял? Двух таких девушек еще попробуй найди, лучше поверить, что она одна на весь Париж. — Тихо-тихо! Все хорошо, Маринетт! Все в порядке, он никому не скажет, я уверена в этом, — Тикки холодной лапкой коснулась ее руки, звуча донельзя встревоженно. — Но нам же нельзя знать… — имена друг друга. Личности. Кот столько раз приходил к ней, она несла такую чушь — Боже, вспомнить страшно! Он же решит теперь, что она на комплименты нарывалась! Как ей теперь ему в глаза-то смотреть? Маринетт глухо застонала в свои ладони. — Все в порядке, — настойчиво повторила Тикки. На самом деле, это было странно: казалось бы, ее квами должна была сейчас наоборот ее осуждать, ругать, отчитывать, расписывать все последствия, но нет. — Вам надо будет поговорить, но после того, как ты поправишься. Такая долгая акуматизация в геройском облике, да еще и с постоянным использованием силы, слишком сильно сказались на тебе. Чудо, что ты выжила — еще бы пару дней, и последствия могли бы стать куда хуже. Лучше бы она погибла. Или впала в кому — так не пришлось бы разбираться с последствиями. Если только… — Но память у всех не стерлась, верно? — хмуро спросила она, не очень надеясь на удачу, и убрала ладони от лица. Как же гудела голова, проспать бы еще пару недель, понадеявшись, что все окажется бредовой галлюцинацией из-за болезни… Но это была бы слабость, а Маринетт и так исчерпала свой лимит, должно быть, на всю жизнь вперед. — Они помнят, что я сделала. Тикки промолчала, вздохнув, и погладила ее руку. Это было лучшим ответом.