Экзорцист

Нога болит так, что невольно обнимаю ладонями. Легче не становится. В дверь неуверенно заглядывает заплаканная женщина, которая сидела на кухне. — Марусенька жива? — надтреснуто спрашивает. Девочка сразу оживает и тянет к матери ручонку. — Да. Слава Господу, все в порядке, — произносит старший священник, передавая ребенка вошедшей. — Просто кошмар приснился, вот и разревелась. У детей иногда бывает такое. А теперь уезжайте на время. Отвезите ребенка к… врачу. Срочно. Женщина только кивает. Коротко благодарит и покидает помещение. Наставник поспешно прикрывает дверь. Затем поворачивается ко мне. Лицо превратилось в суровую маску. Глаза больше не излучают тепло. Нервно сглатываю, предчувствуя недоброе. — Героем себя чувствуешь? — спрашивает наставник, глядя еще суровее, чем тогда, когда случайно сжег учебник по экзорцизму. — Да, — как можно невиннее, киваю и натянуто улыбаюсь. — А что есть сомнения? — Есть. Братья! Этот, — обличительно указывает на меня пальцем, даже по-имени не назвав, — только что предал товарищей и святое дело борьбы с порождениями тьмы, продав им душу! — Вы что, учитель? — не верит Пашка. — Серафим демона провел и девчушку спас! — И о себе не забыл, верно? — бесстрашно приседает передо мной на корточки старый экзорцист. Поднимает с пола мой крест и протягивает мне. — Возьми. Негоже без защиты. Чувствую, не могу взять. Раскрыли! — Нет, пока не могу, — в испуге отрицательно качаю головой. — Меня зло запятнало! Не хочу запачкать святую вещь! Дай сначала очиститься… — Святое распятие очистит и молитва! — обрывает. — Ну, бери! Или не можешь? Товарищи насторожились и теперь смотрят с недоверием. Рука охотника сжимает пистолет, но пока дуло направлено в пол. Не могу протянуть руки. Не могу. Обожжет! Наставник неожиданно кидает мне в лицо крест. Тут же, ужаснувшись, отбиваю и отползаю в сторону, треся обожженной ладонью. — Видели? — поднимается на ноги протоиерей. — Горько понимать, что в итоге воспитал предателя. Но на все воля Господня… — Что с ним делать? — спрашивает Николай. — Демона изгонять, пока слаб. — Я вас не предавал! — выкрикиваю, продолжая отползать. — Это была уловка! Просто уловка! Я обманул демона, не вас! Наставник, как вы могли?! За мной тянется кровавый след. — Молчи, ради всего святого! — рявкает наставник. — Нет тебе веры больше! Упираюсь спиной в стену. Демон внутри снова ожил, но пока молчит. — Это очень сильный дух, — замечает Владимир. — Сколько над девочкой бились, а теперь у него новое тело. Если Серафим не захочет нам помогать… — Не захочу! — выкрикиваю, но не узнаю голос, ставший грубым, рычащим. — Ваш Серафим мой! Убейте его! Тогда его душу сразу в Ад утащу! Затем за каждым из вас вернусь. — Он и так проклял душу, связавшись с тобой! — возразил наставник, открывая Библию. Из моей глотки вырывается смех. — Ты не изгонишь меня так! Надо мной Его слово давно не властно. Сознания не теряю. Астарот не сдерживает мои мысли. Просто взял под контроль голос. А вот тело оставил мне. Видать, «ангельское» заклинание сильно ослабило его. Раз так, то его вполне могут из меня изгнать. Теперь расставаться с демоном глупо: свои не простят и обратно не примут. Но я и не хочу возвращаться. Отец Евфимий принимается нараспев читать молитву. Его слова пилят слух, как осколок стекла, вызывая физическую боль, заставляют скорчиться в агонии. — Заткнись! — шиплю. — Прекрати, будь ты проклят! Да падут на тебя казни египетские… Не выдерживаю и срываюсь на вопль. Астарот, сделай что-нибудь! Спаси нас! «Поздно, — отвечает демон. — Ты ранен. Ждать пока выздоровеешь, не вижу смысла. Игра с тобой к концу подходит» Нет! Что меня ждет?! Друзья вот-вот убьют! «Уже недруги, — поправляет с ехидной усмешкой. — А тебе совсем скоро предстоит путешествие в мою обитель» НЕТ! Ты обманул меня! Ты обещал мне сил! Обманул? Молитва нарастает. Теперь Павел присоединяется к учителю. Боль впивается в каждую клетку. Сил на крик нет, просто хриплю, затыкая уши. Святые фразы почти натурально выворачивают нутро. Охотник наводит на меня пистолет. Освещенное серебро. Но убить меня хватит и простой пули… Черт. «Помяни и появится, верно?» — смеется демон. По щекам текут слезы. Мои. — Прекратите, — молю своим голосом, зная что не остановят пытку. Заслужил… Астарот! Ты же обещал служить мне, когда я укрыл тебя в себе от сияния?! «Обещал? Разве? Лукавство ты не рассмотрел, мой глупый друг. То лишь игра была. Притворство. Такого, как меня не просто так изгнать. Ни светом, словом или святой водой. Князья уходят только сами» Что? Пугаюсь, чувствуя, как что-то происходит. Пол куда-то исчез и отдалился. Тело начинает подниматься само, медленно взмывая в воздух. Слышу, как ахнул кто-то из мужчин. С губ срывается мучительный стон. Не знаю, что задумал демон, но когда голова сама поворачивается к окну, холодею. Нет! Ты же не убьешь меня?! Не надо! Тело поднимает еще выше. Разогнуться не могу, вообще себе не подчиняюсь! Незримая сила останавливает напротив окна. Смотрю в белые шторки с синенькими цветочками, чувствуя, как от ужаса начинают стучать зубы. Пятый этаж… Я хочу ЖИТЬ! Почему-то в меня еще не стреляют, а ведь вполне можно решить, что демон задумал бежать. Но его планы куда гнуснее. Не предавай, я ведь доверился тебе, Астарот! «Зря, мой глупый друг» — Стой, Серафим! — кричит кто-то из бывших товарищей. Если бы мог, то остановился. Но даже пошевелиться не могу! Впервые чувствую себя настолько беспомощным. Не ощущать под собой опоры самое страшное, что доводилось испытать. Только вряд ли я это переживу… Слова молитвы бьют сознание, как хлысты. Но страх от надвигающейся участи, затмевает физические и душевные муки. А потом меня швыряет в окно… Мелькает сожаление, что не извинился перед братьями, не попытался оправдаться, свалив вину на демона, не сказал последнего слова… Инстинктивно закрываю руками голову. Перебарываю даже скованность, вызванную волей злого духа. Стекло с похоронным звоном разбивается. Чувствую, как острие скользит по предплечью, оставляя глубокий порез. Тело обдает стылым ветром. Это конец. Смех демона перебивает звон осколков. На мгновение зависаю над пропастью. А затем незримые силы перестают поддерживать. Оставляют без опоры. Отпускают умирать… Падение. Свист ветра в ушах. И собственный крик. Крыша белого автомобиля, что стоит внизу, приближается слишком быстро. Отстраненно сознаю, что тело вновь подчиняется. Вижу в этом злую насмешку. Перегруппировываюсь, но понимаю: бесполезно. Приземление оказывается внезапным. Ударом приносит жуткую боль. Слышу, чувствую, ощущаю, как трещат кости, рвется что-то внутри. Крыша с сухим скрипом проминается. Лобовое стекло взрывается осколками. Перед глазами вспыхивают искорки, когда голова встречается с металлом. Меня неумолимо засасывает в черный водоворот… Ненадолго. Понимаю, что снова вижу. Вокруг все выцвело, посерело. Звуки исчезли. Мир застыл, покрытый туманом. Дальше нескольких метров, не могу рассмотреть. Лежу на машине, раскинув руки. Тело не чувствую. Боли тоже. Только страх. Надо мной кто-то стоит. Очертания мутные. Почти человеческие, но какие-то жуткие, неправильные. Горящие желтым огнем глаза и огромные крылья за спиной приковывают взгляд. Астарот в родном обличье. Обычно, люди не видят демонов. Живые. НЕТ! — Надолго отдохнуть прилег, Серафим? — усмехается демон. Затем наклоняется и хватает меня. За горло или то место, где оно должно быть. Поднимает. Прикосновения не чувствую, но вырваться из хватки не могу. Бросаю взгляд вниз. Там осталось мое тело. На губах застыла кровь. — Нет! — произношу, но не слышу голоса. — Отпусти меня! Просто мысли. Здесь нет звуков. Эха. Ничего. Даже абсолютная тишь не режет уши. Вцепляюсь в его предплечье, но ощущений никаких. Даже не понимаю, ухватился за его руку или нет. — Видеть тебя таким намного приятнее, экзорцист. Какого быть вышвырнутым из собственного тела, а? Не знаю как, но я его слышу. Даже интонации насмешливые смог уловить. — Но я хотел тебе помочь! — пытаюсь склонить на свою сторону. — Я предал ради тебя своих! Разве это ничто не значит?! — Ничто, — бесстрастно произносит Астарот. — Считай, я развлекался, мой глупый друг. Высшие не из тех, кто подчиняются капризам смертных. Захотят приходят, захотят уходят. Сами. У вас над нами нет власти! А вот у меня над вами… полная. Над тобой. — Прости, что хотел подчинить! — не знаю, как разжалобить, как отсрочить приговор. — Я ошибался. Я… — Я не рассержен. Не испытываю благодарности. Ты просто стал первым, как самое слабое звено. Ты был слишком предсказуем. Как и они все. На темном пятне морды отчетливо проступает черный провал рта, зубов не замечаю, но легче не становится. — Извини, что разочаровал… господин, — произношу, чувствуя себя донельзя жалким и раздавленным. Признаю его хозяином, надеясь на… что? Он снова читает мои мысли. — Неужели ты ждешь от меня милосердия, наивная душонка? — демон хохочет, если бы я мог ощущать холод, то замерз. — Тебе не будет пощады. Никому, кто встал под знамена нашего врага! — Это было ошибкой! Я случайно оказался на стороне Господа! Я… отрекаюсь от него! Готов служить тебе! Твоему господину… — Только бы не последовать за мной сейчас? — снова читает мысли демон. Но теперь не смеется. — Да! Все что угодно! Я сделаю все, что ты скажешь! Только оставь меня здесь! Я хочу жить! Пожалуйста… Снова усмешка. Снисходительная. — Покорные творения. Слабые, — с нотками пугающего умиления произносит хозяин, — приходящие в ужас от того, что даже никогда не видели! Плоть от плоти Его… Удивляет, глядя на вас, как Небеса еще не пали. А ответ прост: Враг слишком высоко залез. Такой же трус, как и Его создания. Спрятался и не идет на честный бой. Но мы победим! Благодаря Его детям. Благодаря таким, как ты. Не думай, что я сейчас прислушался к твоим словам, проникся. Не тешь себя надеждой разжалобить меня или в доверие втереться. Внезапно резко бросает вниз. Обратно в, распростертое на крыше автомобиля, тело. Чувство падения и боль врезается в сознание. Расплывается по каждой мышце, вырываясь стоном сквозь солоноватый вкус во рту… Перед глазами чернота. Веки разлепить не получается. В голове отчетливо раздается голос Астарота. «Ты — инструмент. Запомни: ты — вещь, необходимость в которой возникла лишь на время. Отныне, Серафим, и навсегда, ты потерял свободу. Теперь твое тело — врата для нас. Ты останешься в родном мире. Но твое существование не будет жизнью в привычном тебе смысле. Настанет миг, когда примешься молить меня об окончательной смерти. Я откажу. Я сделал из тебя то, что хотел. Ты будешь существовать столько, сколько нужно нам. Затем станешь полностью частью того мира, которому отдался, раб. Передай бывшим друзьям, когда срастется челюсть, что у них против меня нет шансов. Ад решил заняться вами всерьез». Затем наступает тишина, медленно уволакивающая в бездну тьмы и отчаяния. Прежде, чем раствориться в ней, посещает укоризненная мысль: «А какая еще судьба могла ожидать предателя?»