Love is half-blind

— С Пасхой! Билли всучил мне в ладонь яйцо и тут же стукнул его другим. Ощупал их и недовольно отдал мне оба. Я не любил вареные яйца. — Считай, что выиграл. Держи. Я не буду. — Как хочешь. Он застучал ими об столешницу. В глотке яблочного сока я почувствовал кусочки скорлупы. — Зачем Пасха? — спросил я. — Э? — удивился он. — Зачем ее празднуют? — Оу, ну не знаю. Как-то с Иисусом связано. — Ты веришь в бога? — Только в то, что Иисус Христос — суперзвезда. — Тогда зачем празднуешь? — Ох, Майкл. Он долил мне сок и подергал за косичку. Колокольчик звонко отозвался. — Просто это праздник. Можно дать себе волю, все радостные, добрые. Только ты как в воду опущен. Он попытался развести уголки моего рта в улыбку. — Майк, улыбнись же! Что с тобой? Во мне что-то провернулось. Я вдруг разрыдался. — Да ну, Майки… Он прошептал мне, что все будет хорошо и выкатил меня из столовой. Все вдруг стало серым-серым, слезы сами текли, непрошеные, и я облизывал соленые губы. Билли отнес меня на кровать и сел, положив руки на мои трясущиеся плечи. — Что, что такое, Майк? — Иисуса никто не любит, — неожиданно для самого себя всхлипнул я. — Ты из-за этого? Не плачь, глупый, его любят, конечно же. — Не любят. Ради него только яйца красят раз в году. Откинутый сын, которого забудут, как только он перестанет напоминать о себе. Мне стало его так жалко… мне стало так жалко себя. Билли молчал в замешательстве. Он неуверенно приложил ладонь к моему лбу. — Да ладно, — прошептал он, явно обращаясь не ко мне. Словно не веря, он наклонился и прислонился ко лбу уже губами. Я задержал дыхание, по спине бежал холодок. Пахло яичной скорлупой и апельсинами. Когда он все-таки отстранился, мне подумалось, что это было самое длинное мгновение в моей жизни. Странные ощущения… — У тебя температура, — вздохнул Билли и как-то рассеянно запутал руку у меня в волосах. Я снова захныкал. Мне было тягостно и жалко уже всех подряд, но себя и Христа все-таки больше. — Я не хочу болеть… — Ты не будешь болеть. Ты выпьешь таблетку и поспишь. А вечером проснешься совсем здоровым. Он снова вздохнул. — Это болезнь из тебя всю радость высасывает. Но могу пообещать, что вечером мы сделаем праздник. — Какой? — Это пока секрет. Будет весело! Я слышал по его голосу, как он улыбается. Он дал мне лекарство и ушел на уроки. Засыпая, я баюкал в своей голове заботу и теплый улыбчивый голос Билли Джо, которые разгоняли липкую грусть. Я провалился в сон.

***

Первое, что появилось — это ветер. Он дул прямо на меня, и от него ужасно холодило в запястьях. Сначала был страх. А потом вдруг появилось спокойствие. И я рассмеялся. Рассмеялся от того, что не могу ничем пошевелить, от того, что был абсолютно беспомощен. И тогда я прозрел. Рассмотрел свои прибитые к кресту руки, изуродованные ноги и расхохотался еще больше. А потом меня ослепило.

***

Я проснулся, тяжело дыша. В комнате было тихо. Вытер вспотевшие ладони о простыню и повернулся на другой бок. Зевнул, потянулся. Рука наткнулась на табуретку. Наверное, Билли что-то мне оставил. Я ее ощупал. Там была чашка с молоком, накрытая булочкой, таблетка и стакан воды. И записка. «Майки, Выпей таблетку и поешь. Буду после уроков. Билли». Я улыбнулся и сделал все, что он написал. Я уже чувствовал себя значительно лучше. Когда я отряхивал простыню от крошек, в комнату вошли. — Спишь? — шепотом. — Только что проснулся. Он плюхнулся рядом и сразу потрогал мой лоб. Я напрягся — жду уже следующего касания губами, но этого не происходит. — Температура спала, — сообщает он. — Ты здоров, я думаю. Я… разочарован? Чтобы не молчать, спрашиваю: — Так что за праздник ты обещал? — Хорошо, что ты спросил. Я, эм, приглашу девчонок. Меня как в холодную воду окунули. — Ч-что? — Майк, — серьезно сказал он. — Ты хоть раз в своей жизни целовался? — Н-нет… — В этом и проблема! Ты же просто боишься девочек. — Не боюсь… — Раз не боишься, то я их приглашу. Я попал на его хитрую уловку. И сдался. — Ладно. Приглашай. Только немного. — Вот и молодец, — он приобнял меня за плечи. — Хочешь, я тебе валерьянки дам, если страшно? — Еще чего, — буркнул я. — Как-то сам справлюсь. *** Девочек было только трое, и слава богу — все же было страшновато. В комнате сразу стало как-то по-домашнему уютно, запахло цветами, все заполнилось звонким смехом. Мы познакомились, как только Билли вернулся с этими тремя болтушками на хвосте. Он часто пересекался с девушками; он, похоже, был в их вкусе. Аманду я уже знал. Я свыкся с ее существованием после нескольких дней нашей первой встречи. Еще была Кэтти. «Кэтти с третьего», — хихикнула она, протянув мне тонкую руку. Еще была Анна. Она говорила спокойно и приветливо, и она улыбалась. Мы говорили о разном, я размяк. Стало более комфортно, я почувствовал себя в своей тарелке и даже пробовал шутить. Мы ели печенье и пили чай, который Билли только и успевал доливать. Когда неожиданно темы для разговоров иссякли, Билли справа от меня затарахтел чем-то. — А теперь — гвоздь программы, так сказать. Девочки захихикали. Послышалось чирканье и я понял, что у него были спички. — Играем в игру. Я зажигаю спичку и передаю ее по кругу. Каждый, кто ее держит, говорит: «У меня был огонь. Огонь ушел, пепел не тронь». У кого спичка догорает, целует всех в этой комнате. На секунду все затихло. Он дунул на спичку и кинул ее на пол. Я нервно сглотнул. Страшно. Девочки снова захихикали. — Садитесь в круг. Все садились ближе, и я все больше нервничал. Билли Джо снова чиркнул спичкой. — У меня был огонь. Огонь ушел, пепел не тронь. Он передал ее мне. Я быстро протараторил фразу и передал огонек Анне. Мы все говорили и говорили. Кэтти ойкнула. — Я обожгла пальцы, — пожаловалась она. Ей никто ничего не ответил. Она вздохнула и подвинулась к Билли. Я сидел, как на иголках. Она не спешила, подсев ко мне, и я тайно был рад, подготавливая себя к поцелую. Она обняла меня за шею и выдохнула прямо мне на губы. Я, наверное, на инстинктах подался вперед. Когда мы соприкоснулись, я вздрогнул. Она, похоже, не заметила. Совершенно новые ощущения: вроде и хорошо, но это было слюняво. Она отстранилась, и я, в легком шоке, еле вспомнил, как дышать. Билли хлопнул меня по плечу. — Поздравляю, парень. Я ничего не ответил, потому что до меня только сейчас дошло: Кэтти целуется с девочками. И если спичка догорит у меня, мне придется целовать Билли.

***

На этот раз мы пустили спичку в другом направлении. Слышалось приглушенное «У меня был огонь. Огонь ушел, пепел не тронь». Спичка дошла до меня. Я скороговоркой сказал все и обрадовался, что меня пронесло. Пальцы пронзила боль, я вскрикнул. Выронил спичку и задул на обожженную кожу. — Твоя очередь, — подала голос Аманда. — Целуй. — Начни с Билли, — довольно фыркнула Анна. — Поддерживаю! — завизжала Кэтти. Я попытался вжаться в стену. — Нет, — тихо сказал я. — Но это правила! — возмутились девочки. — Я сказал, нет! — прикрикнул я. Все замолчали в неприятном удивлении. — Ладно, девочки, вечеринка окончена. — Тихо заключил Билли. Они молча разошлись, не прощаясь и почти беззвучно. Я сидел, опустив голову и скрестив руки. Это была нечестная игра. Билли сел рядом. — Майк, ничего страшного… Тем более, ты не играл раньше. — Они считают меня слабым? — Не думаю. — А ты? — Я уж точно нет. Мы немного помолчали. — Скажи, тебе хоть понравилось целоваться? — поинтересовался он. — Я не уверен… это было вроде приятно, а вроде и нет. Он по-доброму рассмеялся. — В общем-то, не стоит целоваться с кем попало. — А с кем стоит? — С человеком, которого хорошо знаешь, кто тебе симпатичен и кому ты доверяешь. — Тогда выходит, что я зря не поцеловал тебя? Я говорил раньше, чем успевал думать — похоже, мной руководили мои чувства. — Что? — он удивился. — Да ладно. Давай поцелуемся, ведь ты именно такой человек. — стыдливо пролепетал я. Я ждал, что он помедлит, но он не помедлил. Прежде, чем мой разум успел меня остановить, я поддался. Он сел ближе и охватил мое лицо ладонями. Это было приятно и даже нежно. Его губы были мягкие — не мягче, чем у Кэтти, но даже лучше… Он был успокаивающе уверен в своих действиях, и я просто растворится. В этот раз мне понравилось. Мы отстранились. — Ты не жалеешь? — спросил он. — Нет, — ответил я. Он обнял меня, но в этот раз по-другому — не так, как обычно. Он сопел мне в шею и сжимал меня до хруста в костях. Я вдруг понял, что уют, который был при девочках, никуда не исчез. Это мы выпустили уют наружу. — Я кое-что понял, — вдруг выдал он. — О чем ты? Он лишь медленно встал и выбежал из комнаты. Я остался сидеть в недоумении.

***

POV Автор

Билли бежал по коридору, пока не нашел ее. Она сидела на диванчике и читала. — Билли, что это с тобой? — удивилась Ева. — Куда ты спешишь? — Это очень важно. Я ненадолго. Ева отложила книжку. — Говори. — Какого цвета глаза у Майка? — Голубые, — после опешившей паузы ответила няня. — Зачем тебе? Он посмотрел на нее почти ничего не видящим взглядом, опьянено улыбнулся и счастливо прошептал: — Ева, я обрел бога. Прежде, чем няня накинулась на него с расспросами, он ушел. Ноги его не слушались, но это не имело никакого значения. Он нашел осколок себя, который так давно отбил об острый угол жизненного пути.

***

POV Майк

Он вернулся и сразу перетащил меня на кровать. — Майк, мы теперь будем счастливы, счастливы, — шептал он. — О чем ты? — Я же говорил, что бога любят? — Говорил. — Спокойной ночи, мой Иисус, — он запутал руку в моих волосах и быстро поцеловал в щеку. Пока он вставал, я успел перехватить его за ладонь и сжать ее в своих руках. — Видишь? Мы уже становимся счастливыми, — уверил он меня. Он замолчал. Я почувствовал, что он улыбнулся. В этот раз мне не нужно было слышать его, чтобы понять это.

***

… Мне снилось, что я падаю в бездну. Билли Джо меня поймал.