Love is half-blind

Сегодня был ежемесячный медосмотр. В коридоре выстроилась очередь из парней и девушек, которая больше походила на обычную толпу. Кто-то молчал, кто-то болтал, кто-то завывал в кабинете стоматолога. Люди растекались по коридору, как жидкость, заполняя все щели и уголки, и главное сейчас было — найти себе место, пока тебя не снесли. Мы пристроились возле окна с широким подоконником. Я постарался залезть на него самостоятельно, но он был слишком высок, и я лишь свалился и заработал себе свежих синяков. Билли Джо вздохнул и подсадил меня. Он вообще почти ничего не сказал этим утром. Я чувствовал себя непонятно — несмотря на приятные воспоминания, присутствовало чувство, что я перешагнул черту дозволенного. Этим утром я проснулся, укутанный в неуверенность, и ливень вторил мне. — Ну вот, — тихо изрек я. — Бум-бум, — согласился дождь каплями по стеклу. А сейчас за моей спиной, на улице, ныл и скулил ветер, пролезая в оконные щели и щекоча меня ледяными пальцами. Я поежился. — Ну вот, — сказал я второй раз за утро. Я почувствовал, что Билли Джо поднял взгляд на меня. Его рука с тихим шуршанием подползла к моей. Пальцы соприкасались. Он отвернулся. Я позволил себе подползти рукой под его ладонь и задремать, быть убаюканным звуками улицы и негромких разговоров.

***

— Наша очередь, — разбудили меня. — Уже? — промямлил я. Билли не ответил, принявшись вытирать мой рот платком. Я что, пускаю слюну во сне? — Ты крепко спал, — подтвердил он мои мысли. Я покраснел до кончиков ушей. Он усадил меня в коляску и мы направились в сторону кабинетов.

***

У меня обнаружили недостаток веса и недосып. Еще была проблема помельче — на предплечьях меня посыпало. Я был абсолютно возмущен — откуда все это взялось? С Билли я увиделся уже в коридоре. Я завозмущался и заразмахивал руками, случайно заехав ему по носу. Он что-то промычал и рассказал, что у него тоже недосып. Еще у него был скол зуба. Я довольно справедливо заметил, что, по сравнению со мной, он вообще здоров как бык. Он рассмеялся, хотя я вовсе не шутил. — Ты не воспринимаешь меня всерьез, — прямо выразил свое недовольство я. — Это бывает трудно. Я просто любуюсь, — так же честно ответил он. Я заслушался мягкой тишиной, которая осела после.

***

Ливень усилился. В спальне дребезжали окна. Мы лежали в кровати, сонные. Глаза слипались. — Можно мне взять тебя за руку? — пробормотал Билли. — Я не понимаю, — честно вздохнул я. Я слышал, что он повернулся на бок и положил голову на руку — его голос доносился сверху. — Чего ты не понимаешь? — зевнул он. — Ничего. Вообще ничего. Что вчера произошло? Что это значило? В любом случае, мы поменялись. Мы стали другими. Как я должен себя вести? Что я должен говорить? Он выдохнул ленивый смешок. — Ты должен слушать то, что тебе подсказывает твой внутренний голос. Попробуй сам ответить. — Что вчера было? Мы поцеловались. Сначала это было игрой, но потом… словно игра растаяла! Или вовсе игры никакой не было, или все, что происходит — игра? Мы помолчали. — Я запутался. — Признался я. — Тогда я скажу, что мне думается по этому поводу. — Скажи. — Ты мне нравишься. Я не знал, что надо говорить. Не знал. Но попробовал послушать внутреннего себя. — И ты мне. Эти слова соскользнули с моего языка быстро и легко. И вдруг все прояснилось. Это объясняло абсолютно все. — Видишь, — улыбнулся Билли. — Теперь мне можно взять твою руку? Я сказал, что да. Я слушал холодный дождь, который был контрастом к его теплой руке. — Хочешь стих? — вдруг тихо спросил он. — Ты написал стих? Он откашлялся, прежде чем сказать тихое «да». — Хочу. Даже очень. Он читал тихо, сбиваясь, но это ничего не испортило. — Ливень лил день, и мы с тобою заплакали. Уставшие от погонь за кроликов лапками Мы поняли: счастья нет. И снова захныкали. Но что есть тогда, но что же тогда Твой внутренний свет? Ливень лил два дня, и мы с тобой утирали Порезы кровившие, раны и ранки друг друга. И мои страхи вмиг куда-то пропали Но на их место пришла ужасная туга. Теперь нет ни счастья, ни горя — Лишь стены закрытого круга. Ливень лил три дня, и тут-то мы рассмеялись: Не замечали то, что было под носом. Вот так незаметно в сети друг друга попались. И «где найти счастье?» больше не было вопросом. Я переваривал. — Он не очень хороший, конечно… — пролепетал Билли. — Нет, он лучший. Ты — мой самый любимый поэт. Я ощущал, что он покраснел. — Ты мой тоже. Только без поэта. Непонятно откуда вылезло желание обниматься. Впрочем, я это и сделал. — Ужас как спать хочется, — разбавил первые секунды неловкости Билли. — Спи. Сладких снов. — Улыбнулся я. Он поворочался. — Майк… — Что? — Я не хочу идти к себе на кровать… — А ты что, собирался? Оставайся. А потом его губы накрыли мои. Я, как в сладком дурмане, позволял ему сминать их, позволил навалиться на меня. В этот раз все было иначе: все было правильно, чисто и как-то само собой. И от этого стало так хорошо, что мне казалось, что меня разорвет от рябой смеси радости, нежности и других чувств, названия которым я не мог придумать. Он повалился рядом, дыша мне в шею и накручивая пряди моих волос себе на пальцы. Я кожей чувствовал его улыбку. От недосыпа надо избавляться. — Хороших снов, Билли. Он лишь довольно что-то промычал в ответ. — Тинь-тинь-тинь, — вторили капельки дождя за окном. — Мальчик мой… — Я пробовал эти слова на вкус, погружаясь в сон. Они были такими же сладкими, как привкус Билли Джо на моих губах.