Убийцы убийц

      После важных звонков лоб Пескарева приобрел множество горизонтальных морщин. Негласный сыщик размышлял над дилеммой – обсудить убийц убийц (по сути, треп, но нужный) или заняться их поимкой.       В ожидании того, что скажет Пескарев, Людвиг и Федя уселись на диван, предварительно сбросив с него пустые коробки из-под будильников фабрики «Заря». Для чего понадобилось столько часов сотрудникам конторы, Людвиг долго не гадал: наверняка помогают или фигурируют в расследовании в качестве улик.       – Начнем обсуждать убийства? – логично поинтересовался Федя.       – Нет, парни. Некогда, – отказался Пескарев, выбравший второй вариант. – В городе опять случилось преступление по нашему профилю. Труп уже привезли, так что, Федя, бегом его исследовать. И после сразу мне отчет. Я поеду искать Нинку – баба как в воду канула, блин. А наш новый сотрудник, – обратился Пескарев к Людвигу, – отправится к подозреваемой. Сейчас кратко проинструктирую – и в путь, на боевое крещение.

***

      Инструкция все-таки была с подробностями, только мало помогающими при будущем разговоре с некой Снежаной Роковой (в миру Надежда Голубкина) – эпатажной певицей, выступавшей в ночном клубе «Мотылек». По мнению Пескарева, Роковая могла быть непосредственно связана с чередой убийств, потому что пела под псевдонимом Убийца. Людвигу полагалось выяснить, прав его работодатель или нет.       – Кто там? – прозвучал из-за запертой двери необыкновенно томный женский голос.       – Перепись населения, – ответил мясник.       Милиции дамочка вряд ли откроет, если она замешана в чем-то криминальном. Сообщение о втором Вселенском потопе и срочной эвакуации сочтет за прикол. А безобидного сборщика информации не проигнорирует, ибо ей, смотрящей в дверной «глазок», крайне любопытно – что за новая форма одежды у переписчиков?       – Не поздновато ли для такого мероприятия? – «купилась» на уловку Роковая, обозначившись на пороге высоким черным силуэтом с развевающимися волосами и в длинном колыхавшемся одеянии. – Ну хорошо, проходите.

***

      Как ни странно, Нинка отыскалась быстро.       Проезжая мимо лодочной станции, Пескарев заметил несколько сияющих мигалками милицейских «буханок», суетящихся на берегу людей и попросил таксиста остановиться.       Чутье сыщика не подвело. Продавщица мясного магазина, простоявшая не один месяц за прилавком номер 54, Костылина Нина Ивановна действительно канула в воду.       На выловленную из реки связную Пескарев взирал с жалостью и недоумением: кто же ее довел до утопления? Семья вроде нормальная – не идеальная, конечно, но глупо из-за скандалов с мужем и детьми привязывать на шею булыжник и бросаться с мостков.       «А, черт! – смекнул Пескарев, наблюдая за криминалистами, упаковывавшими тело Нинки в черный мешок. – Кто-то из убийц не желает быть раскрытым и утопил что-то знавшую продавщицу! Вот только кто?..»       – Федя, – проговорил Пескарев в трубку телефона-автомата, найденного неподалеку от станции. – Готовься принять еще один труп.

***

      В первую секунду встречи со Снежаной Людвигу показалось, что певица – не простой человек, так как сотканный из тьмы образ сразу вызвал определенные ассоциации. Роковая, к счастью, была обыкновенной женщиной, но с потрясающим магнетизмом личности.       Смоляные, чуть завитые длинные волосы снова разбередил порыв ветра, который взметнул и полы черного шелкового халата.       – Идите в кухню, я балкон закрою, – произнесла обыденную фразу Снежана до того чарующе, что Людвиг отнес ее к особам королевских кровей.       Обстановка кухни не отличалась ничем оригинальным: мойка, загроможденная грязной посудой, четырехконфорочная плита, не вымытая до блеска, навесные шкафчики, стол, заляпанный старый холодильник. На подоконнике рядом с подставками для горячего располагалась металлическая пепельница в виде собачьей головы с блюдцем, куда, собственно, и стряхивался пепел. На противоположной мойке стене были приклеены обложки из журналов «Огонек» с популярными исполнителями.       Уборкой и чистотой помещения Снежана не загонялась: либо не желала портить нежную кожу рук оттиранием пригорелых пятен, либо редко находилась дома, либо банально ленилась.       – Слушаю вас, – с еще большей томностью сказала вернувшаяся Роковая, в отличие от своей кухни следившая за внешностью намного тщательнее. На светлокожем красивом лице выделялись тонко подведенные черным карандашом глаза, окаймленные пушистыми ресницами, ярким пятном манили алые губы, скрывавшие белоснежные зубы певицы. Покрашенными в тон помады остроконечными ногтями Снежана водила по клеенке на столе, выписывая одной ей ведомые узоры.       Гора посуды в раковине накренилась от сползших тарелок, отчего раздался характерный керамический звон, сопровождаемый металлическим лязганьем столовых приборов. Из горы показалась синяя пластиковая ручка ножа с частью широкого лезвия, и в раковину плеснула прозрачно-красная вода. Людвиг и певица уставились на источник звука, сулящего обрушение, однако посудная гора больше никуда не поехала.       – Вы ведь не тот, за кого себя выдаете, – заметила Снежана и кончиком указательного пальца коснулась подбородка мясника, чтобы тот отвлекся от лицезрения раковины с кровавым компроматом и повернулся к Роковой.       – А вы? – задал прямой вопрос Людвиг, кому развитое седьмое чувство твердило: Снежана готова к активным действиям. И нужно было что-то с этим делать. Напрашивался очевидный вывод: нейтрализовать на подходе.       – Я обычная певица, – обезоруживающе улыбнулась Роковая и развязала поясок халата.       Под шелком не забелело обнаженное тело, наоборот, оказалась черная облегающая футболка и такого же цвета «велосипедки»* до колен. Хрупкость Снежаны, прежде подчеркнутая свободным одеянием, сменилась подтянутой спортивной фигурой. Скорее всего, эта женщина тягает кое-что потяжелее микрофона.       – А я вот необычный, – Людвиг расстегнул сюртук и бросил его на табурет к поясу Роковой. Затем мясник снял запонки с манжет и закатал рукава рубашки. В кухне царила духота – форточка закрыта наглухо, да и то, к чему собирался приступить Людвиг, требовало нескованных движений.       – Но… – растерялась Снежана, видимо, предполагавшая нечто иное, оттого и лишившаяся былой уверенности.       – Больно не будет, – подмигнул правым льдистым глазом мясник.       Про методы дознания Пескарев ничего не говорил, поэтому важен только результат.

***

      – Роковая не причастна к сегодняшнему убийству, – сообщил Людвиг, прибывший в контору около полуночи и заставший в кабинете Пескарева Федю, пририсовывавшего рога какому-то типу с газетной вырезки.       – Точно? А если она соврала? – криминалист допортил художествами начальственные материалы, отошел от стенда, критически рассмотрел получившийся «шедевр» и довольно изрек: – Красота! Глянь-ка, тому хмырю нужно было родиться чертом – рога ему очень идут!       – Нет, сказала правду, – зевнул мясник. Хотелось спать, к тому же завтра на любимую работу к милым тушам. А к ним Людвиг всегда являлся бодрым и свежим. Но из-за поручения Пескарева пришлось пожертвовать несколькими часами сна.       – Баба не врет в одном случае. Значит, ты ее?.. – не договорил Федя, ибо в кабинет по-медвежьи, то бишь без расшаркиваний, ввалился начальник, сопящий, как паровоз, из-за постоянно заложенного носа, и завопил, срываясь на фальцет:       – Охренел совсем, Вирановский?! Да ты ж на всю башку стукнутый, я сразу просек! Нормальный человек не может так обожать рубить мясо!       – Привыкли руки к топорам… – тихонько напел Федя и, выждав, пока Пескарев, брызжа слюной, не выругается и не возьмет паузу для нового вздоха, спросил: – Ты чего на него разорался-то? Мало ли какие у людей пристрастия. Например, моя тетка керосин пьет, типа лечится – страшно с ней рядом спички зажигать. Но не корить же ее за это, Дэн. И у тебя есть разные странные занятия…       – Что за необоснованные претензии к моей любви к разделке мяса? – тоже удивился Людвиг, на половине гневной речи Пескарева задремавший, лежа на диване. – И вообще-то у меня хорошие новости: Снежана ни в чем не виновата.       – Бли-ин… Он еще и оправдывается! – нервно фыркнул сыщик и снова заорал: – Роковая найдена в собственной квартире мертвой!       – Ты некрофил? – поинтересовался у мясника оживившийся Федя, будто всю жизнь мечтал встретить подобного извращенца.       – Сбрендил, Федор?! – аж вскочил с дивана Людвиг. – Два часа назад я вышел от Снежаны, и она была жива-здорова!       В сопровождении традиционных «блинов» Пескарев пометался по кабинету. Наконец его чуточку отпустило, и сыщик на полтона спокойнее пояснил:       – Тело певицы порублено на части предположительно топором. Орудие убийства найдено в кладовке, уже вымытое от крови и засунутое в ящик с остальными инструментами – пилой, молотком и так далее. А ящик этот сукин сын завалил всякой рухлядью и еще пыли сверху насыпал! Чё, некуда деваться, уже бывший сотрудник, а?! Признавайся сейчас же в убийстве Снежаны! __________________________       От автора: Какой первоклассный бред у меня получается) Загляденье ;)