Убийцы убийц

      Несмотря на то, что Людвиг находился на любимой работе (к тому же сегодня привоз туш), настроение у него не было радужным, либо радуга окрасилась в серые тона. Мясник отстраненно рубил кости, практически не получая от этого удовольствия, ибо размышлял о постоянно действующем конвейере убийств а-ля перпетуум мобиле*. Череда преступлений пугала тем, что постепенно все городское население исчезнет (кроме таких, как Людвиг), затем убийства перекинутся на ближайшие населенные пункты. «Нужно положить этому конец», – подумал мясник, автоматически ответив вошедшей Арине Петровне, что постарается прийти на похороны продавщицы Нинки. Вялую реакцию невеселого Людвига администратор списала не на грустную новость о неожиданно утонувшей Нинке. Арина Петровна решила, что у Людвига неудачи в личной жизни, и была отчасти права.       «Ну хорошо. Люди убивают людей, – черт, то есть это совсем нехорошо! – что продолжается по принципу чехарды. Куда угодила и Снежана. Значит… – на секунду у Людвига перехватило дыхание от факта, лежавшего на поверхности, но только сейчас о себе заявившего, – …значит, и Роковая тоже кого-то убила…»       Как бы то ни было, а со статусом преступницы посмертно певица не перестала нравиться мяснику. Парадоксы симпатии, однако.       «Интересно, убит ли убийца Снежаны к данному времени? Хотя как его опознать – милиции попадаются трупы из цепочки, отслеживаемой Пескаревым, и «жмуры», по выражению Феди, погибшие от ссор на бытовой почве».       Чтобы выяснить текущую статистику по убитым, Людвиг с сожалением отвлекся от туш, покинул цех и из бухгалтерии (к счастью, все сотрудницы обедали в кафе) набрал номер конторы Пескарева.       Трубку долго не брали. Начальник наверняка еще в больнице, но ведь у него должен быть заместитель. Да и Федя со своей вездесущестью и участливостью обязан крутиться в кабинете Пескарева.       Наконец упомянутый патологоанатом отозвался бодрым: «Алё. Спицын у аппарата».       – Легче на пейджер дозвониться, чем вам, – заметил Людвиг, забеспокоившись, что в свете последних событий Федю могли убить.       – А я у себя работал, в подвале. Пошел кофейку попить наверх, слышу – телефон голосит, ну и понесся, – сказал патологоанатом действительно запыхавшимся голосом. – Ты чего звонишь-то?       – Федя, сегодня трупы поступали?       – Нет еще. Ждем-с. Пардон за неуместный юмор.       – И второй вопрос – остальные были убиты одним способом или все по-разному? Я знаю только про убийцу рэкетира, которого ножом истыкали, и про…       – По-разному, – перебил Федя. – Кого застрелили, кого из окна выкинули, Нинку вон утопили. И смертельные инъекции вкалывали, и грибами травили, и душили шлангом…       – Снежану порубили на части, – дополнил Людвиг.       – Ага. Такой случай единственный.       «Единственный?!» К мяснику медленным, но верным шагом подбиралось озарение.       – Ясно. Спасибо.       – Ты вечерком приедешь? Вместе навестим Дэна в больничке и покумекаем над убийствами, – дружелюбно предложил Федя.       – Конечно, приеду, – заверил Людвиг, кажется, вычисливший убийцу Роковой.       Топор из кладовки, при помощи которого якобы расчленили певицу, преступник не мыл и не убирал в запыленный ящик, потому что не использовал этот инструмент, а приносил свой. Пескарев ошибочно решил, что убийца утруждался оттиранием крови и запрятыванием топора. Зато негласный следователь верно распознал прием рубки мяса, чем увлекался Людвиг. Да только не принял во внимание одно обстоятельство: Людвига могли подставить. В глазах Пескарева мясник выглядел и впрямь убийцей, прикрывавшимся алиби, что после гипноза Снежана была невредима.       Несложно сообразить – тот, кто подставил Людвига, в курсе его работы. Получается, это или сотрудник магазина, или недавние знакомые, к которым относятся Пескарев и Федя.       Именно патологоанатома Людвиг назначил главным подозреваемым. Осталось лишь доказать его вину и выяснить мотивы преступления и неприязни к Людвигу.       Вернувшийся в цех мясник задержал взгляд на топоре.

***

      Перед поездками в больницу к Пескареву и в контору (Людвиг целенаправленно поменял их местами) мясник заехал домой, чтобы дать задание своей сводной сестре.       – Выяснить, знаком ли кому-то из наших патологоанатом Федор Спицын? Хм… – наморщила лоб Лёка, до просьбы брата учившая уроки. Школьница читала параграф по физике за десятый класс и держала на кончике поднятого указательного пальца желтый теннисный мячик. Лёка обожала делать два дела одновременно: к примеру, сочетать учебу с цирковым жонглированием.       – И не насолил ли ему кто-то из нас: случайно или нарочно, – добавил Людвиг, проверяя остроту домашнего топора в два раза тяжелее цехового инструмента из-за массивного топорища и стальной насадки с почерневшей гравировкой вдоль лезвия. – Позвони тете Брунгильде**, Аврелию и Иоанне. Они оповестят остальных.       – Думаешь, этот Спицын кому-то мстит, начав с тебя?       Людвиг закончил с приготовлениями, поправив, смотрясь в зеркало, отвороты сюртука, и пожал плечами:       – Возможно. Сегодня я все узнаю.       – Старый добрый гипноз? – скопировала подмигивание брата правым глазом Лёка.       – И старая добрая физическая сила, – Людвиг положил топор в черный футляр соответствующей формы и защелкнул механизм замков.

***

      Выслушав догадки относительно Феди, Пескарев вскочил с больничной койки и пообещал Людвигу смерть на гильотине, которую сыщик сколотит собственными руками и топором, принесенным мясником.       – И еще я всем расскажу, блин, кто ты и твои приятели такие, – высказал Пескарев самую страшную, по его мнению, угрозу.       – Давай, только тебе никто не поверит, – усмехнулся мясник.       Подобным раскрытием личности его уже пугали. Даже вызвали женщину-колдунью, чтобы та уличила молодого человека в его талантах. Опрометчиво заявив, что Людвиг – отменный фокусник, ловко пудрящий мозги, колдунья, оказавшаяся шарлатанкой (настоящие носители способностей не размещают в газетах объявления о приворотах, возвращении любимого и лечении импотенции на расстоянии), потребовала вытащить линзу из льдисто-серого глаза. Подыграв тетке, Людвиг покаянно кивнул и тронул пальцем глазное яблоко. От увиденной картины впечатлительная лже-колдунья рухнула в обморок.       – Блин, точно… – Пескарев, будучи не глупым человеком, вынужденно согласился.       Ему доводилось встречать «приятелей» Людвига, и они так же прикрывались отказом верить или виртуозно отнекивались: «Я двигаю вещи усилием мысли? Да вы в своем уме, уважаемый следователь? Вам просто показалось. Наверно, переутомились».       – Допустим, ты прав насчет Федора. Как ты станешь его «колоть»? Не в прямом смысле, конечно! – Пескарев покосился на футляр и сглотнул.       – Банально применю гипноз. Просто и эффективно.       – А топор тогда зачем? – окончательно запутался в намерениях Людвига сыщик.       – Это орудие правосудия.       Снова Пескарев не въехал: шутит мясник или говорит всерьез. И чтобы тот не натворил кровавых дел, следователь заявил, что сбегает из больницы, невзирая на грипп («Температуры нет, блин, можно отправляться на работу!»), предотвратить очередное убийство.

***

      В ожидании Людвига Федя прохаживался у подъезда.       – Не пришлось ему звонить, чтобы выманить наружу, – произнес Пескарев. Он и мясник наблюдали за прогулкой патологоанатома с крыши дома напротив.       – Удачно, – подтвердил Людвиг, вынимая топор из футляра. – Ну, приступим.       Не успел Пескарев уточнить, к чему, как мясник очутился на краю крыши, опасно наклонившись вниз. Ни разу Пескареву не доводилось видеть, во что превращается человек, упавший с высоты десяти этажей на асфальт. И сыщик бы предпочел никогда не лицезреть это живописное шоу, которое вот-вот начнется.       – Эй! – в панике заорал Пескарев. – Ты чего удумал, блин?! Отойди от края, суицидник хренов! Вспомни про Федю! Я думал, ты в него топор метнешь!       – Правильно подумал, – с улыбкой повернулся Людвиг к Пескареву, бледному от болезни и страха за жизнь пусть странного, но толкового и справедливого подчиненного.       – Блин, тогда ты станешь убийцей! А я не хочу сажать тебя в тюрьму, черт побери! – отчаянно взвыл сыщик и кинулся к мяснику, чтобы попытаться выбить из его рук топор.       Людвиг опередил намерения Пескарева и бросил оружие вниз. Через несколько секунд раздался душераздирающий вопль Феди: «А-А-А! Мне отрубили ногу!!!»       – Твою ж мать… – прошептал сыщик, оседая на холодный рифленый шифер рядом с Людвигом. Конечно, меры наказания у него ужасные, но хотя бы не убил патологоанатома. Ну пока что…       – Lex talionis***, – сурово сказал Людвиг и спрыгнул с крыши. ___________________________       От автора. Следующей главой будет эпилог данной части.