Убийцы убийц

      Сегодня он принес из клиники нетрадиционной медицины, где работал, золотую цепочку с кулоном из бирюзы – атрибут, необходимый для введения в гипнотический сон. Раскачивавшийся маятником кулон быстро усыплял пациента, но ненадолго, приходилось касаться его висков.       Клиникой заправлял обычный человек, набравший в штат экстрасенсов-полушарлатанов (подчас обычных врачей-психологов) и одного настоящего природного гипнотизера – Дамиана. Как только шатенистый молодой парень, ходивший в затемненных очках даже в помещении, снискал положительную славу у пациентов, начальник прибавил тому зарплату и назначил ассистентку Марьяну. По правде говоря, Дамиан и без нее бы справился, но ведь кому-то нужно заполнять медицинскую карточку и чек на оплату. Марьяна идеально годилась на роль личной секретарши и покладистой любовницы. За все спасибо бирюзовому кулону. Наутро Марьяна ничего не помнила, и Дамиана это устраивало на сто процентов. Чтобы случайно не получилось так, что девушка вдруг забеременеет, Дамиан сделал вазэктомию* и был абсолютно доволен жизнью.       Оказалось, он ужасно заблуждался. Самое интересное крылось внутри человеческого подсознания. Вот уж где таились смелые мечты и сокровенные желания. У того мужика они вились роем – дача, новая тачка… Наконец-то, придя домой, Дамиан смог вычленить мысли пациента. И всякие материальные ценности – это не предел.       А что же кроется в подсознании самого Дамиана? Вопрос заставил сердце биться чаще, а ладони – вспотеть в предвкушении авантюры. Опыта над собой он боялся и в то же время хотел его больше всего на свете.       Стоит попробовать, решился Дамиан, взял цепочку и лег на диван. Наверно, трудно будет себя вводить в транс. Ничего, он очень постарается.       Кулон качался туда-сюда, продолговатый камешек превращался в размытое бирюзовое пятно, замедлявшее ход, но не останавливавшееся. «Вот что видят пациенты», – подумал Дамиан, осторожно, без резких движений положил цепочку на спинку дивана и, столь же аккуратно, чтобы не выпасть из нужного состояния, легонько надавил на виски.       Ничего. Темнота. Тишина.       И тут!.. Нахлынуло! Будто выдернуло из омута в новый незнакомый мир, не тот, в котором ты погружался в черную воду.       По всему существу Дамиана разлилась эйфория, как у наркомана, получившего вожделенную дозу в вену.       Он смог! Он сумел погрузить себя в гипноз, под собственный контроль. И как же это чудесно, что ты управляешь, а не тобой, как марионеткой.       «Уволюсь к черту…»       «Брошу Марьяну…»       «Мой мир лучше их…»       Для первого раза достаточно. Дамиан, убравший пальцы с висков, неподвижно лежал, возвращаясь в свою квартиру. И потом счастливо расхохотался. Все, чем он занимался прежде, как жил – это такая серость и банальщина… Выкинуть все, что связано с этим. Начать с черного костюма в тонкую полоску, хотя, пожалуй, жилетку стоит оставить. Она будет изумительно смотреться с белой футболкой – а рубашку долой. Галстук в помойку. От строгих брюк со стрелками тошнит, надо купить другие штаны, скажем, зеленые. А очки с темно-коричневыми стеклами выбросить в окно прямо сейчас! Стеклышки в оправе упали на асфальт и разлетелись миллиардом микроскопических осколков.       Почему Дамиан должен был скрываться за очками? Да пошли все на хрен! Он больше не будет ни под кого подстраиваться, мир будет подстраиваться под него, как его внутренний, его личный рай…       Он и не подозревал, что может так ухмыляться. Отражение в зеркале ему нравилось все больше и больше.

***

      Неделей позже       Прихлебывая ярко-оранжевую газировку из бутылки, Степа рассказывал, как съездил на место преступления – недоубийства гражданина с кодовым прозвищем Дверь.       Вряд ли подозревая, что его прихлопнут железной створкой, Дверь проходил мимо старого дома, из которого выселили жильцов уж лет десять назад, а ломать развалину городские власти пока не собирались. Дверь вылетела из окна второго этажа и придавила бедолагу к асфальту. Судя по показаниям, добытым Людвигом при помощи гипноза, Дверь успел засечь нападавшего и запомнить. Но из-за шока он никак не мог связно описать того мужчину.       – Может, это его друг? – задумался Степан, комкая в руках бутылку. От звука сминаемого пластика Пескареву стало тошно, и он велел мулату прекратить терзать пустую тару. – И Дверь не хочет его сдавать милиции?       – Тогда он, блин, шизанутый на оба полушария, – отверг версию сыщик. – Друг его чуть не убил, а он его покрывает. Че еще нарыл?       Степа с подручными обшарили весь дом и особо тщательно второй этаж. Следы преступник, несомненно, оставил – не перемещался же он по воздуху – но находчиво расшвырял мусор и штукатурку по комнате, из окон которой была выброшена дверь. В процессе поисков Степан обнаружил двух бомжей, ютившихся в сыром и пропахшем плесенью подвале. Шамкая редкозубыми ртами и нестерпимо воняя, бомжи поведали, что был тут кто-то в день покушения, а может, и не был, а может, и раньше приходил. Дальше общаться Степа не смог – убежал на свежий воздух, чудом сдерживаясь от подкатившей рвоты.       – Мне кажется, убийца выслеживал Дверь. Неспроста бомжи… Ох, черт… – мулат позеленел, как трава по весне, вспомнив мерзкий запах… – в общем, они упомянули, что в том доме кто-то ошивался до нападения.       – Улик никаких не нашел? – спросил Пескарев.       – Увы. Все перерыли.       – Блин…       К обеду нагрянула бригада врачей. Осмотрев Дверь и напичкав того лекарствами через капельницу, эскулапы настаивали на перевозке пострадавшего в нормальную больницу: «Он живой еще, а вы его в морге держите!» В ответ разъярившийся Пескарев привел логичный аргумент: «У вас ему не будет никакой защиты, блин! Убийца узнает, что он не помер и придет его добивать! У меня отличная охрана в конторе – хрен проникнешь!»       Врачи сдались и укатили, крутя пальцем у виска. Пескарев проделал то же самое и уселся за стол размышлять. Опросив свидетелей, нашедших прибитого дверью мужика, опера проследили его путь с работы до заброшенного дома. А уж вычислить личные данные и домашний адрес не составило труда. Веткин Николай Сергеевич (это был первый и последний раз, когда подчиненные Пескарева назвали пострадавшего настоящим именем: прозвище Дверь приклеилось намертво), тридцать семь лет, инженер на приборном заводе, женат, к уголовной ответственности не привлекался, хобби: рыбалка. Как сообщила жена Двери, он недели две назад стал плохо спать из-за накопленного капитала. Прятал купюры под подушкой и бормотал, что потратит их на дачу и машину. Только денег не хватало – задерживали зарплату уже второй месяц. А Дверь мечтал и мечтал…       – Вот и наводка убийце, блин, – подытожил Пескарев. – Жена растрезвонит соседям, те – своим друзьям-приятелям. И разнесутся сплетни, как зараза воздушно-капельным путем. Убийца будет в курсе насчет живого Двери.       – Усилить охрану в конторе? – догадался Степа.       – Ясен блин, тьфу, то есть пень.

***

      Сразу после работы в цехе Людвиг явился в морг для повторного сеанса гипноза. Пескарев закопался в бумаги и умозаключения, и составить компанию мяснику ему было просто некогда. «Если чего нового скажет, запиши на диктофон», – выдал устройство сыщик.       К сожалению, ничего вразумительного Дверь не изрек. Лопотал про орудие своего недоубиения, дачу и какую-то Психею. Когда Людвиг попробовал уточнить относительно последней, Дверь виновато прошептал: «Простите, сил нет…» и потерял сознание.       – Ему тяжело много говорить, – с жалостью посмотрела Катя на Дверь. В течение сеанса патологоанатом сидела за перегородкой, чтобы не мешать процедуре. Закончив мучить (исключительно ради дела!) пострадавшего, Людвиг окликнул девушку, и та подошла к столу.       – Надеюсь, он выздоровеет, – мясник, конечно, сомневался, что в морге Двери предоставлены комфортные условия для выживания. Но Пескареву, как профессионалу, виднее, где содержать жертву.       – Не знаю, я не сильна в терапии. Но врачи оставили шприц с адреналином, если ему станет совсем плохо. А вы… чаю не хотите? – перевела тему Катя, и ее щеки порозовели в холодном свете люминесцентных ламп. – Хотя угощения у меня мало: печенье и немного яблочного варенья. Или вы спешите домой?       Еще одна ночь-бессонница… Какая разница, где ее провести – ворочаясь в кровати или в морге на «чайной церемонии» с приятной собеседницей? Людвиг выбрал второй вариант.       – Спешить мне не к кому: семьи нет, только младшая сестренка, которая будет рада владеть всей квартирой в мое отсутствие, – иронично ответил мясник.       – Ой, чудесно! Ну то есть не то, что вы одиноки, а то, что согласились побыть здесь, – смутившаяся от выражения восторга Катя налила в электрический чайник воды и воткнула вилку в розетку.       – Простите за личный вопрос: а вы замужем? – зачем-то поинтересовался Людвиг. Как бы ни была патологоанатом мила, сердцем владела Снежана: то ли живая, то ли мертвая. И в обоих случаях Людвиг не мог изменить своей привязанности к певице.       – Нет, что очень печалит моего отца, – рассмеялась девушка, отмеряя ложечкой заварку на две кружки. – Даже мама не так рьяно ищет мне жениха. Вот завтра придется идти на свидание с сыном папиного друга.       – Ну что ж, сходите. Вдруг это ваша судьба.       Приятный аромат крепкого индийского чая разлился по закутку, отгороженному от остального помещения морга, и Людвигу стало еще жальче Дверь, который вынужден страдать, а не наслаждаться жизнью, в частности, чаепитием.       – Судьбоносная встреча обычно внезапная, когда ее не ждешь, – Катя, изрекшая философскую мысль, напомнила мяснику тургеневскую девушку, верившую в предопределение, но не отрывавшуюся от реальности.       – Да, согласен, – Людвиг подумал о Снежане. Как раз пример этой самой судьбоносной встречи... – Нарочно подстроенные рандеву вряд ли принесут толку. Когда мне исполнилось шестнадцать, мама организовала свидание вслепую, конечно, она это сделала от большой любви ко мне. И каково было мое удивление, когда я увидел, что на свидание пришла моя подруга детства Эва. Ее родители тоже не предупредили, и она была вне себя от гнева. Кричала, что никому не позволит распоряжаться ее жизнью. Естественно, никакой помолвки не состоялось, а мы спустя много лет вспоминаем ту нелепую историю и смеемся.       – Да уж. Не всегда родительские старания идут во благо, – улыбнулась Катя. – Я верю в любовь с первого взгляда. Наверно, перечитала книжек Бронте и Остин…       Посиделки в морге закончились без четверти три утра. Через час Катю должен был сменить ветеринар Синичкин (отпросившийся из института ради такого оригинального преступления на несколько дней), чтобы не оставлять Дверь без медицинского надзора.

***

      Вернувшись в морг вечером, Катя обнаружила на столике за перегородкой банку полосатой шоколадной пасты и записку: «В благодарность за чай. Л. А. Вирановский».       Патологоанатом, хоть и напичканная романтикой английских писательниц, не испытывала к Людвигу тех самых «перволюбовновзглядных» чувств. А вот для дружбы с ним Катя открыта.       Или все-таки нужен «второй взгляд»?       После него ситуация прояснится, решила патологоанатом, прижала записку к стене канцелярской кнопкой и откупорила банку с любимой сладостью.