Убийцы убийц

      Шесть дней назад*       Принимая ванну, Дамиан едва не умер. А все из-за погружения в транс в теплой воде с обильной пеной. Налившаяся в легкие вода помешала наслаждаться яркими картинками, подобранными подсознанием. О том, что вода вовремя выдернула Дамиана с прогулки по дорогам разума, он даже не подумал. Напротив, раздражался все сильнее, надсадно кашляя, как туберкулезник. Хотя сам виноват: нужно «путешествовать» в безопасных условиях: на диване или на полу.       Бесило еще и то, что придется отрабатывать положенные по закону две недели. Видите ли, правило такое по Трудовому кодексу. Ладно, смилостивился Дамиан, пунцово-красный после надрывного кашля, побудет он в «Психее» еще четырнадцать дней. Как раз наступит конец месяца, и ему выдадут целую зарплату. Ее и накоплений хватит на какой-то срок, а потом надо кумекать, как добывать деньги не в ущерб своей новой забаве. На ум пришло грабить людей, предварительно их загипнотизировав. Но как к ним аккуратно, не вызывая подозрений, подбираться и нажимать на виски? «Жаль, я не умею гипнотизировать без прикосновений», – огорчался Дамиан.       Однажды утром в клинику притащился зацикленный на своих мечтах мужик, и Дамиану пришлось его принять. В отсутствие ушедшей в отпуск Марьяны пациент завел пространный разговор о криминале: преимущественно, о незаконных проникновениях в дома. Дамиан чувствовал, что Веткин к чему-то клонит.       – Интересно, а то, что кто-то к кому-то забрался в мысли, тоже считается преступлением? – созрел для конкретики Веткин.       – Вы это о чем? – притворился идиотом Дамиан. – И вообще пора начинать сеанс психотерапии. Или вы уже не хотите избавиться от навязчивых желаний?       – Я знаю, что вы подсмотрели мои мысли, – произнес пациент, не собираясь ложиться на кушетку. – Ощутил постороннего, будто кто-то через плечо заглядывает в мой личный дневник.       – У вас есть дневник? – скучающим тоном спросил Дамиан, расслабленно умостившись в кресле. Ерунда какая! Подсмотрел – не значит, навел в мозгах Веткина свои порядки. «Хм, – призадумался Дамиан. – А смогу ли я изменить чье-то подсознание на собственный вкус?..»       – Я напишу на вас заявление в милицию, – решительно заявил Веткин и выскочил из кабинета так резво, что гипнотизер опешил и замер в той же вальяжной позе.       Не отпрашиваясь у начальника, Дамиан ушел из клиники, чтобы проследить за чересчур чувствительным к ментальной связи мужиком. К счастью, тот отложил визит в милицию и после смены на заводе поехал домой. От остановки путь Веткина пролегал мимо заброшенного здания, которое Дамиан удостоил очень внимательного взгляда.       «Проводив» пациента до подъезда, гипнотизер вернулся к развалюхе и прошелся по этажам. Ага, окна этой квартиры выходят прямиком на тротуар. Хорошо бы и завтра Веткин чесал тем же маршрутом, не заходя в милицию! Возможно, он просто хотел запугать гипнотизера, однако нельзя полагаться на потенциальный блеф.       Следующим вечером мужик оправдал ожидания Дамиана.       Сброшенная на Веткина железная дверь решила проблему, пригвоздив его к асфальту. Напоследок уже бывший пациент вытаращил глаза, несомненно, опознав в типе, ухмылявшемся из окна второго этажа, сотрудника клиники нетрадиционной медицины.       Три дня спустя       Веткин оказался живучим. Полгорода гудело о том, что несчастный, придавленный дверью, получил травмы вместе с сильнейшим шоком, отчего не мог говорить внятно.       Досадную оплошность нужно было срочно исправлять. И Дамиан направил все усилия, выспрашивая знакомых и незнакомых людей, чтобы узнать, в какую больницу поместили чертового мужика.

***

      Днем ранее       Пока что Пескарев с пеной у рта не требовал явиться в контору. И даже при подобном обстоятельстве Людвиг не подчинился бы. Недосып сказывался полузомбическим состоянием, и мясник каким-то чудом – не попав на улицах под машины и не уснув на лавочке у подъезда – добрался до квартиры.       На шорох в прихожей из кухни выглянули две пары любопытных женских глаз. Первая принадлежала Лёке, вторая, как ни странно, – Иоанне.       – Привет! – улыбнулась женщина. – А я тут к вам на ночевку напросилась. Перепутала день, когда забрать Зина из учебного лагеря, и пришлось ехать к вам. Завтра уеду, не волнуйся, – добавила Иоанна с микроскопической, но все же долей сарказма.       – Добро пожаловать, – вяло отозвался Людвиг и поплелся в ванную.       Деловая, как сто китайцев (по выражению Брунгильды), Иоанна держала в соседнем городе несколько аптек. У подтянутой, занимавшейся пилатесом женщины с каштановыми блестящими волосами и благожелательной улыбкой кобры (не трону, пока ты меня не тронешь), всегда одетой в хорошие костюмы и туфли, все спорилось в руках. Только с заведением детей ничего не получалось до тридцати пяти лет. Осчастливил Иоанну третий по счету муж, который им пробыл чисто номинально лишь на одну ночь. Узнав о долгожданной беременности, женщина огорошила «мужа» тем, что он ею нелюбим и вообще не особо-то нужен. Ребенка она сама поднимет на ноги, а мужчины ей надоели. «Не надо бы выбирать тюфяков и подкаблучников, – едко прокомментировала радикальное решение Брунгильда. – Нормальный мужик взял бы ее в ежовые рукавицы да прижал хорошенько. А то совсем распоясалась, феминистка чертова!» Вряд ли ею Иоанна являлась, просто предпочитала главенствовать в семье, а бывшие мужья не смогли терпеть подчинения и сбегали. Быть может, отец Зиновия и не свалил бы, но ему более чем четко указали на дверь.       К маме Людвига и Лёки Иоанна относилась не сказать чтобы с ненавистью. Однако дружбу с Мариеленой не водила, считая, что она бросила детей на произвол судьбы, уехав со вторым мужем за границу из-за его работы. На самом деле решение обсудили на семейном совете, и дети выступили рьяными сторонниками отъезда. Повторное замужество, в отличие от омерзительного первого**, делало Мариелену сказочно счастливой, поэтому разлука могла бы вогнать ее в депрессию.       Иоанну Людвиг недолюбливал, и она это чувствовала, всякий раз отпуская ехидные реплики в его адрес. Но на открытый конфликт не нарывалась. А вот с Лёкой, наоборот, общалась, правда, тоже без особой приязни. Те же чувства испытывала и будущая одиннадцатиклассница. Так они и болтали, про себя пофыркивая на собеседницу.       Неудивительно, что Иоанна выбрала их квартиру для ночевки. Во-первых, Брунгильда не пустила бы ее на порог, во-вторых, Иоанна была жадновата – не тратиться же на гостиницу, когда можно подействовать на нервы брату и сестре.       Людвиг умылся, что придало бодрости и свежести, и ушел в свою комнату. Дамы шушукались в кухне, затем послышались шаги и щелкнувший дверной замок.       – Чай кончился: Лёка побежала в магазин, – без стука к Людвигу зашла Иоанна. В этот момент мясник расстегивал рубашку и смерил бесцеремонную женщину неодобрительным взглядом.       – А ты что с ней не отправилась? – не слишком вежливо поинтересовался Людвиг, прикидывая, а не послать ли Иоанну к черту раз и навсегда. Мама ей, видите ли, не нравится, однако скоротать время она приперлась именно к ее детям!       – Захотела побыть с тобой наедине, – повела плечом Иоанна, маслено улыбнувшись, как лисица в курятнике. Оставалось только облизнуться.       Мяснику стало смешно: неужели она с ним заигрывает?       – Я тебе в сыновья гожусь, прекрати.       – У меня уже есть один. А тебе тоже кое-что следует прекратить.       – И что же? – поразился такому нахальному учению жизни Людвиг.       – Гоняться за призраком. За какой-то там Снежаной, – небрежно ответила Иоанна, подбираясь ближе.       «Влепить ей пощечину, что ли?» – всерьез задумался мясник. Отреагировать Иоанна не успеет – она не умеет, как Эва, замораживать людей и движущиеся предметы. Зато в отместку вдарит воздушной вибрацией, устроив миниземлетрясение.       – У Лёки язык без костей, – немного рассердился на сестру Людвиг. Хотя ей простительно: она еще девчонка, не удержалась и поделилась с сомнительной подружкой терзаниями брата.       – Да-да… – Иоанна коснулась плеча Людвига и наверняка бы принялась соблазнять далее, как тот беззлобно, но твердо произнес:       – Пошла вон.       Нахалка победно расхохоталась, как ведьма в лицо инквизитору, мечтавшему ее сжечь, да только пламя гасло от колдовства, и после прямого посыла соизволила-таки покинуть помещение. Чертыхнувшись, Людвиг запер дверь на ключ.       К этому моменту из магазина вернулась Лёка, и «приятельницы» снова уединились на кухне.