Убийцы убийц

      Хотя Людвиг считал, что допрос Двери не удался, возликовавший Пескарев полагал обратное. Зацепок набралось немного, зато они были важные. Во-первых, на жизнь Двери покушался мужчина, а могла бы и женщина, скажем, разгневанная любовница, которой он обещал развестись с женой (сыщик облегченно вздохнул от того, что несколько лет назад избавился от своей стервы. Теперь она таскает нынешнему мужу, осужденному Феде, передачки, но это уже другая история). Во-вторых, найдено и исследовано место преступления, свидетели опрошены (Степана от одного упоминания бомжей воротило). В-третьих – в самых главных! – Дверь назвал наименование чего-то. Пескарев поручил Степе засесть за городской телефонный справочник и отыскать некую «Психею». И – о чудо! – ею оказалась клиника нетрадиционной медицины, а не кто-то, носивший кличку. Прозвища в справочниках пока не систематизируют, иначе фиг бы нашли эту особу.       – «Психея» – с греческого «душа», которая представлялась в виде бабочки, – изрек Синичкин. – Мы по философии проходили.       – На ветеринарном изучают философию, блин? – удивился Пескарев. – Для чего она вам, Айболитам?       – Ну как же? Все-таки наука, помогающая понять сущность…       – Потом потреплемся о высшем, – прервал студента сыщик. – Иди поспи, тебе через четыре часа менять Катю в морге…       – Катя-Катерина, эх, душа. До чего ж ты, Катя, хороша...* – напел развеселившийся Степа.       – Цыц! – пригрозил ему кулаком Пескарев, и мулат часто-часто закивал: мол, больше не посмеет хохмить в отношении патологоанатома. – Утром смотаемся в «Психею», попробуем выяснить, как с ней связан Дверь.

***

      Все-таки зря Людвиг дал волю сну вечером, отказавшись от ужина и общества Иоанны (что больше шло в плюс, чем в минус). Сейчас, глубокой ночью, настало ненужное бодрствование, повлекшее за собой размышления о Снежане, а потом вдруг об отце. После того, как Брунгильда забрала Мариелену с маленьким сыном, Людвиг ни разу не встречал папашу, отказавшегося от семьи. «Интересно, он женился снова или живет один?» – думал мясник. Перед глазами всплыла яркая по эмоциям картина, когда отец выставлял из дома жену в коме и десятилетнего мальчика, накануне пообещав ему…       Стук в дверь прервал мысли Людвига, и пришлось подняться с кровати, чтобы открыть.       – Да чтоб тебя, – не сдержавшись, шепотом выругался мясник, обнаружив на пороге своей комнаты Иоанну. – Ты оставишь меня в покое или нет?       Владелица аптек была облачена в просторную ночнушку до колен, желтую в черный мелкий горошек. Рисунок и цвет позволял рассмотреть свет маленького бра в коридоре.       – Может, подискутируем внутри? А то Лёку разбудим, – логично и коварно предложила Иоанна.       Меньше всего Людвигу хотелось препираться, но больше было желание поставить Иоанну на место раз и навсегда, чтобы она забыла дорогу в эту квартиру.       – Ну? – закрыв дверь, мясник обернулся к женщине, изучавшей интерьер комнаты с крайне любопытным видом, будто пришла на экскурсию в музей.       – Я не люблю прелюдии, поэтому сразу о главном, – отвлеклась от «экспонатов» Иоанна. – Предлагаю тебе стать моим любовником.       – Что?! Да ты спятила?!       – Вовсе нет, и я уже все обмозговала. Будем пересекаться то здесь, то у меня. Твои родственники, друзья и ненавидящая меня Брунгильда постепенно привыкнут. С Зином проблем не возникнет: вы друг другу симпатизируете, так что он одобрит мой выбор. Понимаешь, как-то тяжко мне без мужчины…       Нарисованная перспектива заставила Людвига вздрогнуть и произнести по-латыни «Deus meus!»**       – А мой выбор ты не учла?! Взаимоотношения людей не могут выстраиваться по заранее составленному плану!       Иоанна печально вздохнула, словно ее тоже принуждают действовать по чужой указке. Но инициатива была полностью ее, и грустный вздох являлся фальшивым.       – Меня притягивают исходящие от тебя флюиды на эмпатическом уровне, которые так и кричат об избавлении от одиночества, – призналась Иоанна на сей раз честно.       – Они адресованы не тебе, – жестко сказал Людвиг. – И вообще: я остался в живых не для того, чтобы добровольно отдаться в рабство женщине с собственническими наклонностями. Надеюсь, Зиновий скоро захочет найти своего отца и свалит от тебя подальше.       – Да как ты смеешь?!.. – начала разозлившаяся Иоанна, и по комнате прошла легкая вибрация, как от грядущего землетрясения. Оного не последовало, ибо ярость женщины исчезла при упоминании Людвигом факта грозившей ему смерти. Что за небылица?! – Кто-то пытался тебя убить?.. Как это возможно?..       Говорила Иоанна еле слышно, в ней пробудилось доселе никому не известное сопереживание и сочувствие. Или же действительно она выбрала себе любовника не только в потребительском смысле.       – Когда мое существование опротивело отцу настолько, а тут еще мама впала во вторую летаргию, он решил, что корень всех его бед во мне.       – О Господи… – Иоанна опустилась на край кровати и смотрела на Людвига уже без вожделения. – Какой ужас! Твой отец – псих! Я и не знала, что он хотел от тебя избавиться…       – Кроме тети Броши никто не знает, даже мама. Ляпнешь ей или Лёке – тебе…       – Нет, никогда! – поклялась Иоанна, не дожидаясь произнесения кары. – Прости меня за этот спектакль, ладно? Правда, он не имеет отношения к твоему сложному детству, но прости все равно. Бедный мальчик! Давай я тебя обниму!

***

      Заспанная Лёка, которой пригрезились школьные будни, через неделю затянущие в водоворот учебников и тетрадок, на ходу ворча под нос на неприятный сон, прошлепала в кухню. Забралась на табурет – одна нога под попу, стопа второй поставлена на мягкое сидение – и зевнула.       То, что Лёка заметила, мигом избавило от остатков дрёмы. Иоанна хлопотала у плиты, готовя омлет. Вкусно пахло кофе и ранее пожаренными гренками. Людвиг был здесь же и благосклонно согласился положить ему кусочек омлета с сыром.       «Я еще сплю?! – в ужасе Лёка щипнула себя за руку. Увы, данный парадокс происходил наяву. – Что это тут творится?!»       – Будешь? – Иоанна указала на сковородку.       – Спасибо, я только кофе, – выдавила обалдевшая Лёка, решив, что в стане врага, коим стала их кухня с царившей на ней Иоанной, не стоит принимать пищу. Вдруг отравит? Брату вон чего-то подсыпала – иначе с чего он с ней не собачится?!       – А мне уже пора ехать за сыном. Всего вам хорошего! Зину передам от вас привет!       Сняв фартук, Иоанна мило улыбнулась родственникам и направилась в прихожую, где поправила прическу у зеркала, обулась и взяла сумку. Затем за женщиной захлопнулась входная дверь.       В полной тишине Лёка, обладавшая острейшим слухом, уловила скрежет подъехавшего лифта, Иоанна процокала каблуками внутрь, и кабина поехала на первый этаж. Только после того, как гостья оказалась во дворе, сестра вкрадчиво поинтересовалась:       – Что это было?       – Что – это? – переспросил Людвиг.       – Ну всё это. Добрая Иоанна, завтрак для тебя, заботливые взгляды опять же в твою сторону.       – Считай, я ее перевоспитал.       Насмешливый тон брата вызвал еще большую подозрительность. Лёка наморщила лоб и принялась рассуждать вслух:       – Ночью она куда-то вставала, я думала, в туалет. Но так долго там не сидят, если, конечно, не понос. Когда она вернулась – не засекла, я отрубилась. Неужели… Черт! Ты с ней спал?!       При всех талантах Лёки с дедукцией у нее было туговато, и Людвиг засмеялся:       – Тебе бы книги писать: фантазия работает великолепно!       – Ты не ответил, – сурово напирала сестра, забыв о кофе, который порядком остыл.       – Нет, конечно. У меня с головой все в порядке.       – Не верю. Судя по ее поведению…       – Не веришь?! Ну, знаешь ли…       Людвиг никогда не обманывал сестру, не раз говоря, что между родственниками не должно быть секретов. То, что Лёка усомнилась, лишило обидевшегося мясника аппетита, и он молча вышел из кухни.       – Ой, прости, пожалуйста! – бросилась за ним устыдившаяся сестра. – Я заволновалась, что ты предал память о Снежане. Причем из-за противной Иоанны…       – Кое в чем она права, кстати. Хватит мне гоняться за призраком, – Людвиг второй раз за сутки заперся от внешних раздражителей в комнате.       Расплакавшись, Лёка не принялась стучаться и молить о прощении глупой сестры. Девушке до боли в сердце стало жалко брата, отказавшегося от надежды***.

***

      Ушедший на больничный начальник «Психеи» добавил наглости Дамиану, и он явился в клинику не в девять утра, а в половине десятого. К тому же на прием сегодня никто не записан. Можно поторчать на работе до обеда, а потом слинять, чтобы продолжить поиски Двери. Недоубитый как сквозь землю провалился! И хорошо бы это действительно было так! Обзвон городских больниц толку не принес: ни в одну Веткин не поступал. Его жена осипшим плачущим голосом сообщила, что она не знает, где ее муж, лишь в курсе о его тяжелом, но живом состоянии.       В коридоре клиники Дамиан заметил Марьяну, выходившую из бухгалтерии.       – А ты что здесь делаешь? – удивился гипнотизер, ибо ассистентка должна быть в отпуске.       – У Лидии Аркадьевны забирала цветок: она давно мне его обещала, – пояснила Марьяна и тоже изумилась, рассмотрев Дамиана в новом облике. – Ты изменился... И очки теперь не носишь... Прости, а с глазами так всегда было?       – Да. Опротивело прятаться за темными стеклами. По-моему, эффектно смотрится, правда?       Смутившись, Марьяна с трудом оторвалась от лица Дамиана и неопределенно пожала плечами. Ко внешним изменениям привыкнуть можно. Однако в гипнотизере что-то изменилось и внутри, отчего Марьяне было не по себе. Раньше Дамиан вел себя сдержанно, приходил на работу вовремя, костюм и очки придавали ему солидности. Нынешняя одежда и зачесанные назад волосы будто бросали вызов миру, крича: «Вот я какой на самом деле!» И улыбка превратилась в высокомерную ухмылку.       – Кстати, о тебе спрашивали, – вспомнила Марьяна.       – Кто? – насторожился Дамиан.       – Двое мужчин.       – Из милиции?!       – Не знаю... Может быть. Они были не в форме.       – А чего им было надо? – все больше нервничал Дамиан.       – Спросили, известен ли нам гражданин Веткин. Я ответила, что это твой пациент. И так как ты еще не пришел, те мужчины попросили твое личное дело.       – И в отделе кадров запросто выдали им документы?!       – Ага. Значит, они все-таки из милиции. Наверно, показали кадровичке удостоверения...       «Это конец! Меня выследили!» – едва не взвыл гипнотизер. Захотелось выместить на ком-нибудь досаду и злость.       – Ну-ка пошли в кабинет, – Дамиан грубо схватил за локоть Марьяну, чуть не уронившую пакетик с растением.

***

      После прикосновения к вискам ассистентка смирно сидела на стуле и внимала.       – Ты настоящая дура. Наивная и добренькая. Хотя я славно с тобой поиграл, да... Но сегодня ты взяла и сдала меня ментам. Они же без труда вычислят, что я сделал с Веткиным! Это наш последний сеанс, Марьяна, поняла? Выкинь свой цветок на фиг!       Повинуясь каждому слову, девушка кивнула и разжала пальцы, уронив пакет.       – Держи, – Дамиан сунул ей маленькую, но увесистую статуэтку Амура и Психеи. Идея вручить Марьяне бронзовых мифологических персонажей, стоявших на полке шкафа, пришла мгновенно. – Убей себя этим как-нибудь.       От первого же удара лицо ассистентки залило кровавыми ручейками.       – Только не халтурь, – произнес напоследок Дамиан и поскорее покинул кабинет.