Убийцы убийц

      В контору Пескарев явился злым и раздраженным. Трупом Марьяны завладеть не удалось. Тетка из «Психеи» вызвала помимо сыщика, искавшего Дамиана, обычную милицию, и обе правоохранительные стороны прибыли в клинику одновременно. Причем Пескарев и Степа проигрывали числом и, естественно, не стали перетягивать с милиционерами несчастную девушку, как канат. Опрометчиво сказав, что убийцу он найдет раньше, Пескарев, на ходу закуривая, выскочил из «Психеи».       – Что нового? – сыщик зашел в морг, но в обозримой близи Катю не обнаружил.       Зато нашел труп: приборы жизнедеятельности фиксировали полное ее отсутствие у Двери. Несомненно, задушенного – вон подушка лежит на груди.       – Блин! – заорал Пескарев, чуя, что дело труба.       Кати нигде не было – сыщик проверил весь морг. Поднявшись наверх, Пескарев приказал Степану, несколько минут назад заснувшему в кресле, прошерстить контору в поисках патологоанатома. Сам сыщик бросился к охраннику.       – Не было тут никого до вашего приезда, – пробасил здоровяк.       – Было! Вернее, был! Убийца Двери, он прикончил его! И Катерина пропала!       – Мимо меня никто не проходил, – упорно твердил охранник. – Клянусь вам! Может, они все-таки где-то в здании?       Пескарев понесся обратно в кабинет, где поочередно распахивал шкафы, ища хоть кого-нибудь. Не могли же двое людей бесследно провалиться!       – Бли-ин… – сразило сыщика озарением. – Он же гипнотизер. Убедил охрану, чтобы его пропустили, потом выпустили и забыли о нем. Но зачем он забрал Катю?..       «Чтобы мы прекратили его искать, иначе ей не поздоровится», – услужливо подсказала логика.       – Ну, хана тебе, Дамиан, – пригрозил сыщик пока что невидимому врагу.

***

      Похоже, телефонный звонок среди ночи становился традицией в квартире Лёки и Людвига. На сей раз сестра вообще не вышла в прихожую – либо крепко спала, либо бойкотировала.       По традиции снова звонил Пескарев.       – Кто там, блин, из твоей братии распоясался, а?! – грозно и громко рявкнул сыщик, отчего Людвиг отодвинул трубку подальше от уха. – Совсем страх потеряли, кудесники?! Для вас обычных людей грохнуть – раз плюнуть, да?!       – Что за странные обобщения? – спросил Людвиг, которого гневные слова Пескарева задели за живое. Волшебники сосуществовали вместе с обыкновенными гражданами, не стремясь выделиться из общей массы. Идеальных среди обладающих способностями нет, но чтобы кого-то убить?.. Ни разу Людвиг не слышал о подобных инцидентах. Уж Брунгильда бы точно рассказала.       – Кто у вас главный, блин? – продолжал бесноваться сыщик.       – Никто и все. Живем без президента или царя. Мы сами себе хозяева. О каком распоясанном ты говоришь?       – О Дамиане Александровиче Ружинском, гипнотизере! – ответил, как сплюнул, Пескарев.       – Понятия не имею, кто это, – на миг задумавшийся Людвиг действительно не знал этого человека. – Что он сделал?       – Убил Дверь и похитил Катю! – в отчаянии воскликнул сыщик с таким надрывом в голосе, будто вот-вот расплачется.

***

      Наваждение, навеянное встречей с Дамианом, понемногу испарялось, и Катя очнулась в квартире, не блещущей порядком. В единственной комнате было не грязно, но ужасно захламлено разными вещами. На столе у окна громоздилась покосившаяся стопка книг, две валялись рядом – девушка машинально нагнулась и подняла их. Это оказались труды Фрейда и Юнга по исследованиям подсознания.       – Проходи, не стесняйся, – отвлек Катю, рассматривавшую комнату, Дамиан.       Стащив ботинки о порог, гипнотизер снял синюю болоньевую куртку, бросил ее на кресло, заваленное скомканной одеждой, и с наслаждением растянулся на тахте, примыкавшей изголовьем к стене.       – Садись, – Дамиан похлопал по клетчатому пледу. – Или ложись. Наверно, устала.       По-прежнему не отрывая взгляда от бедлама, Катя осторожно присела.       – Почему на рамах решетки? – спросила она о том, что ее наиболее удивило. – Второй этаж ведь.       – О, сейчас расскажу! – Дамиан подобрался поближе к патологоанатому и умостился рядом, оперевшись на локоть. – У меня есть мечта: чтобы квартира загорелась, и никто бы не смог выбраться. Потому что решетки не вышибить. Но намеренно я не собираюсь устраивать пожар. Все должно произойти само.       – Странная мечта, – пробормотала Катя.       – Ага, – согласился гипнотизер. – Разве я не имею права на такую?       – Ну… Вообще да, – признала девушка. – Можно еще вопрос?       – Спрашивай, что хочешь.       Патологоанатом поерзала на тахте, размышляя, тактично ли будет интересоваться, какие чувства испытал Дамиан, когда они увидели друг друга в морге. А вдруг лишь Катю пронзила стрела Амура?       – Скажи, пожалуйста, я тебе нравлюсь? – робко прошептала девушка и спрятала лицо в ладонях. Только бы все было взаимным…       Порывистым движением Дамиан спрыгнул с тахты и, опустившись на колени, осторожно потянул руки Кати к себе. Та закусила губы, чтобы не расплакаться от конфуза. И зачем она ляпнула про симпатию? Дамиан же неспроста очутился в морге – он пришел доубить Дверь. И Катю прихватил в качестве заложницы. А ей почудилась любовь с первого взгляда…       – Конечно, моя стеснительная! Иначе для чего я привел тебя к себе? Я сразу распознал родственную душу. Ну, улыбнись! А сейчас кое-что тебе покажу. Пойдем!       – Куда?       – На крышу.

***

      Никогда раньше Катя не гуляла по крышам и уж тем более не полезла бы туда ночью. Чердак пронизывали сквозняки, но девушка, не надевшая пиджак, так как оставила его в морге, предпочла бы побыть в относительно безопасном помещении. Однако Дамиан с неясной упертостью вел на открытое всем ветрам пространство.       Вырваться патологоанатом не смогла бы: Дамиан крепко держал ее за руку. «Если я ему небезразлична, – думала Катя, – то вряд ли он мне сделает что-то плохое. Или я неправа?..»       Пригибаясь под стальными тросами, крепившимися к телевизионным антеннам, они дошли до края крыши – окаймлявшего ее по периметру бетонному возвышению высотой около полуметра.       – Залезай, – сказал Дамиан.       У девушки внутри что-то екнуло: всё, конец. «А он подлый тип, обманщик», – тихонько всхлипнула Катя.       – Ну же, – торопил гипнотизер, которому не терпелось показать ей то, что она никогда не ощущала.       На каблуках Катя простояла бы на парапете гораздо меньше, чем без них, и патологоанатом сняла туфли. Будет хоть какая-то устойчивая опора.       Ступни в тонких капроновых колготках обжег ледяной холод бетона, в кожу впиявились острые шероховатости парапета. Для слабой попытки согреться девушка обхватила плечи руками. Выбившиеся из хвостика волосы развевались, как и подол платья, и становилось еще холоднее. Еще страшнее…       – Разведи руки в стороны и закрой глаза, – последовала новая команда.       – Но я упаду… – пролепетала Катя.       – Никуда ты не упадешь, я этого не допущу. Давай, радость моя!       С немалым трудом девушка заставила себя развести дрожавшие, как в лихорадке, руки. Затем она опустила веки.       – А теперь сосредоточься не на своей боязни высоты, а на внутренних ощущениях. Что ты чувствуешь?       Катя собралась ответить, что невыносимый страх, однако помедлила. Из-за темноты было сложно понять, где ты находишься. Может, на краю пропасти, может, на носу роскошного океанского лайнера, на цветущем летнем лугу… Тебя обдувает ветер, хочет унести с собой, показать дальние страны. И ты готова лететь с ним, у тебя нет никаких оков…       – Свободу, – произнесла Катя. – Да, именно свободу.       – Вот! То, что нужно! – воскликнул обрадовавшийся Дамиан. – Это мое состояние души, тела – всей сущности! Я никому ничего не должен, я волен творить, что захочу. Это ли не прекрасно?       – Д-да…       Полет вертикально вниз, к облегчению девушки, не состоялся, она постигла смысл жизни Дамиана, но мерзнуть Кате категорически не нравилось.       – Можно я слезу? – робко спросила она.       – Конечно! – гипнотизер помог спуститься и восхитился ее храбростью забраться на парапет. – Другая наверняка бы отказалась, – довольный Дамиан заметил, что Катя как-то не слишком ликует от своего почти героического поступка. – Что случилось?       Надевшая туфли и выпрямившаяся девушка смотрела прямо в глаза, несомненно, как и у Людвига, являвшиеся показателем сверхспособностей. Только у Дамиана они были голубые и оба с неизменной средней формой зрачка.       – Я ужасно испугалась, – проговорила девушка, твердо, четко, без недавнего трепета, и ее слова стали для Дамиана весомее самого тяжелого обвинения, грозившего ему за два убийства.       – Прости, пожалуйста! – гипнотизер привлек Катю к себе, и она крепко прижалась к нему, обняв и уткнувшись носом в грудь. – Больше я тебе не дам повод бояться и защищу от любого посягательства. Ради тебя я могу убить человека, ограбить магазин и вскрыть себе вены, чтобы кровью на стене написать твое имя! Мы с тобой вдвоём всё переживём* и со всем справимся. Только, прошу, не уходи от меня!       – Нет, нет! Я с тобой навсегда!