Убийцы убийц

      Второй раз за неделю Катя сильно окоченела – день назад под дождем, сегодня на крыше – и опять отогревалась под горячим душем. Кроме платья у девушки ничего не было, поэтому пришлось просить у Дамиана какую-нибудь одежду на смену.       – Бери, что угодно! Кстати, у тебя есть прозвище? – вдруг поинтересовался гипнотизер.       В шкафу Катя нашла белую мужскую рубашку – новую, в запечатанной упаковке, вынула ее оттуда и повесила на согнутую в локте руку. На роль ночнушки подойдет.       – Очкариком в школе дразнили. И вроде всё, – произнесла Катя.       – Неужели как-то оригинально не называли?       – Нет. Во мне нет ничего такого.       – Это ты скромничаешь, – Дамиан нежно погладил патологоанатома по щеке. – А кроме трупов ты чем еще занимаешься?       – На лошадях катаюсь. Непрофессионально, но мне очень нравится!       – О, отлично!       Получив сведения («Зачем это ему?» – недоумевала Катя по пути в ванную), Дамиан полез в ящик кухонного стола, долго копался в нем, расшвыривая ненужные предметы, и наконец нашел брусочек мела. Выйдя на лестничную площадку, гипнотизер написал «Здесь живут Свободный Радикал и Лихая Наездница» на двери своей квартиры, изучил результат и остался доволен.       А пока его избранница греется, надо «погулять» по подсознанию.

***

      Вернувшись из душа, румяная патологоанатом сняла с головы намотанное тюрбаном полотенце. Спать с влажными волосами или подождать, когда высохнут? Да и сна нет, который, несмотря на полную впечатлений ночь и скорый рассвет, вытеснило желание потребовать у Дамиана доказательство его любви.       Соблазнять Кате еще не приходилось, однако она постаралась этому научиться – спустила с плеча рубашку, пальцами зачесала пряди на один бок и едва не врезалась в дверной косяк комнаты. Виной мутного зрения было отсутствие очков, и девушка вернулась в ванную, где протерла запотевшие стекла и надела очки.       Дамиан лежал на тахте с открытыми глазами, но никак не отреагировал на зов патологоанатома. Гипнотизер никого и ничего не видел и не слышал.       Перед ним парила в воздухе полупрозрачная голова. Дамиан недоуменно вгляделся в пациента Веткина.       – Откуда ты взялся? Ты же умер!       Лицо скособочилось, смялось, будто было бумажным, и появилось уже с другими чертами – Марьяны. Ассистентка печально смотрела на Дамиана, взывая к состраданию. Однако его это только разозлило.       – Прочь, глупая!       Марьяна деформировалась, как кусок пластилина под чьими-то сноровистыми движениями, и преобразилась в статуэтку Амура и Психеи, где был запечатлен в бронзе не поцелуй, а укус.       – Сгиньте! Вас я вообще не убивал!       С ужасом Дамиан осознал, что не может выбраться из кошмара, в какой превратилась невинная «прогулка». Не он руководит подсознанием, а оно им манипулирует, заводит в дальние неведанные уголки, показывает не заказанные им образы и не отпускает.       В процессе формирования новой головы в ало-рыжем ореоле из языков пламени Дамиан что есть мочи заорал. Только где он кричит? В реальности или у себя в мыслях? Но тогда его никто не услышит!       «Никто… Никто… – судорожно соображал гипнотизер, впавший в панику. – Я один… Головы сведут меня с ума…»       – Очнись, пожалуйста! – донеслось до Дамиана.       «Кто это? Очередное порождение моего подсознания? Прошу, нет! Я не выдержу!»       – Это Катя! Ты меня слышишь?!       Голова в ореоле, обзаведшаяся рогами, рассеялась красной пылью, напоследок мерзко хохотнув. Резко выдохнув, Дамиан выбрался в реальность. Рядом сидела Катя, вытиравшаяся слезы и готовившаяся влепить ему пощечину, чтобы хоть как-то привести в чувство.       – Всё… закончилось... – с трудом вымолвил гипнотизер, взяв занесенную руку за запястье.       – Ты обещал не пугать меня! – воскликнула Катя, бросаясь ему на шею. – Что с тобой было? Это транс, да? Ты сделал это нарочно?!       Так паршиво и жутко Дамиану еще не было. Душу словно вынули, выжали и вставили обратно. Если бы не Катя, то он бы съехал с катушек от этой вереницы голов.       – Ты спасла меня… – прошептал Дамиан, обнимая девушку, рыдавшую и вцепившуюся в него.       Да, вдвоем они все переживут.

***

      – Некогда тебя ждать! Мне нужно срочно ехать к Ружинскому! А пока мы треплемся, он может сделать с Катей, что угодно! – Пескарев до хруста сжал телефонную трубку. – Приезжай по адресу, который сейчас скажу, и будь готов – я на тебя надеюсь. Всё, отбой. На месте увидимся.       Предложивший помощь, и не только свою, Людвиг после получения адреса позвонил Эве, работавшей портье в гостинице для иностранных туристов. Нынешнюю ночь подруга детства проводила за стойкой – скоро должна прибыть делегация. На просьбу Людвига Эва откликнулась, дав положительный ответ, и умчалась из гостиницы, переложив заботу о туристах напарнице.

***

      Истерзанный видениями Дамиан заснул мгновенно, забыв раздеться и лечь под одеяло. Катя же, наоборот, бодрствовала, чутко вслушиваясь в звуки: шебуршание на кухне (то ли ветер из форточки ворошит целлофановый пакет, то ли тараканы ищут пропитание); шум мотора – заглушавшийся и возобновлявшийся, словно кто-то не мог завести машину; дыхание Дамиана – сначала учащенное, потом размеренное. Немного успокоившись, девушка поплотнее прижалась к боку гипнотизера и принялась считать овец. Спать ведь когда-то нужно, иначе она обессилит. А силы ей понадобятся для объяснения с отцом, куда его дочь пропала. С мамой проблем нет – она знает о дежурстве в морге. А еще родителям следует сказать о Дамиане. Скорее всего, Катя переедет к нему, потому что они созданы друг для друга, как инь и ян. Только папа вряд ли одобрит этот союз: у него огромная претензия к Дамиану, хотя они еще не виделись, – убийство Двери…       Как раз в упомянутую входную негромко постучали, и Катя встрепенулась. Кто же там? Соседи пришли за солью и спичками полшестого утра? Или ошиблись дверью?       Стук повторился. Принимать решение одной слишком ответственно.       – Дамиан, эй, – патологоанатом легонько, чтобы не напугать возлюбленного, потрясла его за плечо. – К нам кто-то пришел.       Пробормотав неразборчиво несколько слов, Дамиан продолжил спать.       – А если это милиция? – дрожащим голосом прошептала Катя.       Упоминание правоохранительных органов подействовало на гипнотизера, как ведро ледяной воды.       – Нет-нет-нет! – вскочивший с тахты Дамиан заметался по комнате, затем осторожно подошел к дверному глазку. – Черт…       – Что мы будем делать?! – воскликнула Катя. – О господи, они ломают дверь!       С площадки доносились характерные звуки выбивания плечом или ногой мешавшей преграды.       Дамиан наконец придумал – оказывается, выход из ситуации прост! Взобравшись на подоконник, гипнотизер подергал за металлическую решетку.       – Ее же нельзя вышибить! – Катя, оцепеневшая от надвигавшей угрозы в виде вот-вот ворвавшейся милиции, по-прежнему сидела на тахте и сотрясалась от нервной дрожи.       – Но ее можно открыть, – с улыбкой ответил повернувшийся к девушке Дамиан и покрутил маленький штырек, скреплявший обе створки. – Это на тот случай, если мне не захочется сгореть, радость моя!       – Я с тобой!       Отмерев, патологоанатом бросилась к окну, где гипнотизер ступил одной ногой на ступеньку пожарной лестницы, прикрепленной к наружной стене дома.       – Ты остаешься, – ошарашил девушку Дамиан.       – Что? Мы же вместе! Ты не можешь меня бросить! – закричала Катя.       – Если ты останешься в квартире, тебя не тронут. Если сбежишь – будут преследовать и травить, как дичь. Я не хочу такой жизни для тебя, моя Лихая Наездница! Не плачь, я вернусь за тобой, когда только смогу.       Быстро поцеловав патологоанатома в лоб, Дамиан начал спускаться вниз. В этот же момент дверь с треском и грохотом вылетела в прихожую.