Убийцы убийц

      Электричка набирала ход, колеса стучали по рельсам чаще и чаще. Напротив Людвига никто не сидел, чему он был рад. Никогда раньше ему не хотелось чьего-то присутствия или сочувственного взгляда и утешающих слов.       Как говорит тетя Брунгильда, что ни делается – все к лучшему. Так что не зря Людвиг сбежал из города и сейчас едет в незнакомые места, на чужую дачу, даже не имея понятия, есть ли там отопление и прочие коммунальные блага. Вдруг мясник осознал: ему все равно. Не плевать на родственников, которые очень любимы, плевать на себя. Что с ним будет дальше, останется ли на даче Таисии или подастся куда-то еще… Наверно, нужно стать затворником, изредка выбиравшимся в общество, улыбаясь и делая вид, что все в порядке. А потом вернуться в свой мирок и поглотиться пустотой и тишиной. Людвиг вспомнил себя полгода назад – довольного жизнью и работой молодого человека с солидными волшебными силами. Сегодня он постарел душой и, казалось, вот-вот мгновенно поседеет, сгорбится и рассыплется в прах.       – У вас не занято? – раздался женский голос, и Людвиг едва не заметил с раздражением, что вообще-то мест в вагоне полно и совсем не обязательно присаживаться рядом с ним. Но, к счастью, не успел ничего сказать. Подняв голову, мясник второй раз за день увидел её!       Не дожидаясь словесного разрешения или кивка, девушка в бежевом пальто и черной шляпе умостилась на соседней скамье, положив сумку на колени.       – Я вас с трудом, но узнала, – произнесла вроде бы Снежана. Людвиг уже сомневался, что встретил умершую певицу, а не похожую на нее женщину. И видеть его раньше она могла в мясном магазине или вовсе на улице.       Тем не менее Людвиг не сводил с попутчицы глаз.       – Вы приходили ко мне за несколько часов до моей смерти, – продолжила она и добавила с иронией: – Перепись населения. Погодите, не вздумайте снова называть меня… Ну, вы поняли. Теперь я Наталья. На людях обращайтесь именно так. Хорошо?       Вопрос Снежана задала с той самой, фирменной томной интонацией, и у Людвига закружилась голова. Неужели это самогипноз, который по логике опасен и мало контролируем?! И живую Снежану он нафантазировал?!       – Да, – все-таки выговорил мясник. – Вы специально сели в электричку ради меня?       Снежана спустила поля шляпы на лоб, ибо пассажиров на первой после вокзала станции прибавилось.       – Как ни странно, нам просто по пути. Но то, что мы пересеклись на перроне, не давало мне покоя. Поэтому я отправилась вас искать по всем вагонам, – слегка улыбнулась умершая певица.       – Я вас тоже искал, – выпалил мясник, хотя не планировал откровенничать с Роковой, потому что перестал надеяться.       – Почему? Весь город уверен в моей гибели, – тихо удивилась Снежана, опять боясь выдать себя людям. Чтобы избежать шептания, певица пересела к Людвигу. Хорошо, было свободным место у окна, где скрывавшуюся женщину (только вот от кого или чего?) никто не побеспокоит.       – Я – не весь город, пусть и являюсь его частью.       – Интересно сказано. И если мы сойдем на одной станции, то, похоже, всё действительно неспроста. Я схожу на сто втором километре, а вы?       Дача Таськи находилась именно там же, в садовом товариществе, иначе говоря – поселке, о чем мясник известил попутчицу.       Бывшая певица бросила быстрый взгляд на Людвига, но из-за его солнцезащитных очков не смогла понять, какая реакция у него на это судьбоносное событие, и замолчала.       Со счастливой улыбкой мясник решил повременить. Зато передумал стареть и рассыпаться.

***

      – Всё. Надоело, – Дамиан решительно отодвинул от себя тарелку с ужином.       – Что? Жульен? Ты же его любишь и просишь почаще готовить, – изумилась Катя, ибо до сей поры ее возлюбленный не жаловался на принесенную еду.       – Всё это! – широким жестом Дамиан обвел палату психбольницы.       Катя вздохнула: как же помочь гипнотизеру с новой проблемой, не нарушая закона?       Сразу после помещения в дурдом Дамиан заныл, что ему здесь тошно, уныло и одиноко. А этого патологоанатом не могла допустить, поэтому поселилась вместе с ним вопреки доводам сердитого отца. Умом-то Катя понимала его заботу и желание лучшего, но сердце уже выбрало лучшего! Чего, к сожалению, папа не одобрял, люто ненавидя убийцу из «Психеи». Позже Пескарев махнул рукой на проделки дочери и уволился с работы, погрязнув в пьянстве. Катя, мечтавшая быть постоянно с Дамианом, продолжала нести ответственность за трупов в морге, но ее зарплаты хватало с трудом на пропитание двух взрослых людей. Об обновках из одежды и обуви девушке пришлось забыть.       При всем тоскливом состоянии Дамиан вовсе не являлся эгоистом, поскольку видел, как его Лихой Наезднице даются одни только транспортные расходы. Предприимчивости гипнотизеру было не занимать, и он попросил Катю организовать ему вылазки в город, обещая, что никого убивать не станет, а постарается найти деньги. «Я обязательно буду сюда возвращаться!» – клятвенно заверял Дамиан. Для взятки санитарам и охране психушки Катя заложила в ломбард золотую цепочку и взяла в долг у подруг. У матери брать смысла нет – она сильно тратится на посылки второму мужу Федору в тюрьму.       Обещание Дамиан четко выполнял. Получив свою одежду и оставив расписку, что уйдет на три часа, гипнотизер уезжал и ровно в назначенное время прибывал обратно. И что самое невероятное – приносил отечественные деньги, а иногда и валюту!       Об источнике доходов Дамиан умалчивал, говоря лишь, что мертвецов за ним не числится.       – Не веришь?! – как-то воскликнул Свободный Радикал и для неопровержимости своих слов перекрестился.       Катя тотчас же поверила. Если уж преступник последовал канонам веры, то не стоит сомневаться.       – Нам нужно домой, – заявил Дамиан. – К тому же я здоров. Что тут зря куковать?       – Ну… – задумалась девушка. Житье в психбольнице, пусть и в отдельной палате, ее не радовало. А у мужа (пусть пока не официального) своя квартира. – Но каким образом ты отсюда уйдешь? Придется делать фальшивые бумаги… Вряд ли папа согласится.       – Его услуги не потребуются. Поможешь ты, – ласково посмотрел на Катю гипнотизер. – И бумаги будут самые что ни на есть подлинные. Вызови сюда главврача.       Спустя полчаса, за которые доктор оформил выписку (Дамиан внушил ему, что звонил Пескарев и велел отпустить пациента), а Катя собрала их вещи и вызвала такси – время было позднее, автобусы уже не ходили – влюбленные распрощались с дурдомом и в обнимку ехали домой.       – Я теперь по-настоящему свободен, – произнес Дамиан, целуя Катю.