Убийцы убийц

      Никто не знал, чья это собака, откуда она пришла и куда направляется. Никто и не желал узнавать. Благоразумные люди, заметив животное, старались пройти от него как можно дальше и при этом не делать резких движений, хотя многих так и тянуло броситься прочь бегом, изо всех сил, не жалея ног и обуви. Однако осторожность брала верх, разум напоминал, что собака в любом случае бегает намного быстрее человека…       Бездомным и больным животное не выглядело, однако видом своим все же внушало опасения: довольно крупная короткошерстная собака с бугрящимися под кожей мощными мышцами и угрюмой мордой «ящиком». Собака не спеша шла вдоль дороги, поглядывая на людей и машины, потом, принюхавшись к чему-то одной ей ведомому в воздухе, направилась во двор одного из ближних домов. Облезлая мелкая дворняга с обвисшими сосками, увидев пришельца, метнулась прочь. Пришлая собака, укрывшись среди припаркованных машин, долго и упорно избавлялась от остатков разорванного намордника, что, в конце концов, ей удалось.       Девочка лет семи-восьми, занятая игрой, ни ту, ни другую собаку не замечала.       Двор-каньон – узкое пространство между длинным панельным домом и огромной подпорной стенкой – явно не был предназначен для детских прогулок и забав. Всего лишь длинный проезд, двум машинам едва разъехаться, к тому же в это время дня занятый припаркованными авто чуть ли не до полной непроходимости. Под стеной дома не было места даже для самой завалящей клумбы. На подпорную стенку в двух местах взбирались лестницы, переходящие в тропы, что ползли вверх по заросшему чахлой травой скальному склону. Выше находились примерно такие же панельные дома.       Однако девочка, в розовой курточке выглядевшая ярким подвижным пятном пятном на фоне бетона, асфальта и машин, даже в этой мрачноватой обстановке ухитрилась изыскать себе развлечение. Если бы какой-нибудь человек сейчас наблюдал за ней из окна, то, может быть, удивился бы тому, с каким увлечением она швыряет в подпорную стенку, кажется, камни или еще какой-то неопределенный мусор, с удивительной для ее возраста меткостью попадая в желаемую цель – темное грязное пятно у основания стенки. Рядом с девочкой обреталось большое зеленое пластмассовое ведро, а к колесу ближайшей машины был пристроен яркий школьный рюкзак, явно набитый учебниками. С рюкзака улыбалась желтая мультяшная пони с розовой гривой.       – Три! – радостно выкрикивала девочка, и ее звонкий голос легким эхом отдавался среди близких высоких стен. – Четыре! Попал!       Броски с каждым разом становились все увереннее и точнее, куски мусора впечатывались в бетон, пачкая его еще больше, и тихо сползали вниз, а мелкие камешки отскакивали с резким постукиванием.       Где-то неподалеку тихо, с безнадежной и бессильной мукой завыла еще одна собака. Может быть, та самая убежавшая дворняжка?       Короткошерстный породистый зверь, все же снявший с себя намордник, бродил в лабиринте узких проходов между стоящих машин, часто останавливаясь, прислушиваясь и принюхиваясь. Учуянный запах беспокоил его, будил спавшую до сих пор первобытную злобу, которая до этого сдерживалась многолетней дрессировкой, активной жизнью и заботой разумного хозяина.       Пони на рюкзаке, по-прежнему улыбаясь нарисованной улыбкой, словно бы выискивала что-то взглядом – если, конечно, поверить, что рисунок на такое способен.       – Пять! – радовалась девочка. – Шесть! – наверно, в этот день в школе она правильно решала задачи по арифметике и теперь еще радостно вспоминала об этом успехе.       Большая черная собака, выйдя из-за машин, стояла молча и неподвижно, вперившись взглядом темных глаз в ничего не подозревающего ребенка и с силой втягивая ноздрями воздух. Живая собака встретилась взглядом с нарисованной пони.       В своем сказочном мире Флаттершай могла договориться с любым, даже самым свирепым и диким животным. Успокоить, умиротворить, удержать от нападения…       В волшебной стране разноцветных пони не было людей.       В пластмассовом зеленом ведре, откуда девочка брала свои игровые «снаряды», слышалось едва заметное шевеление.       Взгляд нарисованной пони стал умоляющим – или то была лишь игра непонятно чьего воображения?       Тихо рыкнув, черная собака стремительно бросилась вперед.

***

      То ли по случайности, то ли по собственной ловкости, удесятеренной страхом, первого броска животного девочка смогла избежать. Немыслимым образом увернулась, оставляя в захвате мощных собачьих челюстей лишь кусок розового рукава. Взвизгнула тоненько, как-то не по-человечьи, рванулась бежать, не думая даже, куда, зацепила ногой свое ведро, опрокинув его, разодрала до мяса ладони, шлепнувшись на асфальт…       – Мама! Ма…       Крик захлебнулся булькающим кашлем в горле, вырванном вместе с нижней челюстью.       Большая черная собака, тихо порыкивая, трепала окрасившееся кровью тело, а со стороны окон дома уже раздавались первые панические возгласы про скорую, милицию и ружье.       Новорожденный слепой щенок, выпавший из опрокинутого ведра и раздавленный упавшей на него девочкой, после одного из рывков оказался случайно отброшен к основанию подпорной стенки. Там, около грязного пятна – цели – лежали, уже почти остыв, семеро его братьев и сестер.

***

      Пса, который, как выяснилось, сбежал от своего хозяина, нашли и застрелили меньше чем через сутки.