Убийцы убийц

      Лёка смотрела на лежавшую на тумбочке в прихожей записку. Та, если бы у нее были глаза, смотрела бы на школьницу столь же выжидающе. Перебрав все варианты, как поступить с посланием для Людвига (выкинуть, сжечь, порвать на мелкие клочки – и черта с два вы найдете пропавшего мясника!), Лёка признала, что все это детский сад, хоть им она обезопасит брата от милиции. Тут дело гораздо серьезнее, требующее совета от мудрых людей и впоследствии решения.       Из антресолей девушка извлекла свою старую флисовую куртку, утыканную катышками, как бусинами, осенние ботинки тоже не первой новизны и растянутую вязаную шапку. Также для маскировки сгодились давнишние джинсы, которые носить было неприлично из-за потери изначального насыщенного синего цвета, а выбрасывать жалко – гулять в них еще можно.       На полном серьезе ощущая себя шпионом, скрывающимся от врагов, Лёка скрутила длинные волосы в пучок и надела шапку, надвинув ее ниже бровей. С ухода Степана прошло часов пять, но он может быть из упертых – поджидает во дворе, когда сестра Людвига отнесет записку ему или кому-либо другому. А так из подъезда выйдет затрапезного вида мальчишка, не имеющий ничего общего с пристойно одетой школьницей.       Напоследок Лёка позвонила Брунгильде и предупредила, что скоро прибудет для очень важного разговора.

***

      – Вот, – закончила Лёка историю о том, как Степе жизненно необходимо понадобился Людвиг. Ибо без него ну никак не раскрываются преступления.       – Чего в ней? – мотнула головой Брунгильда в сторону записки.       – Я не читала, – ответила школьница. – Но думаю: что-то важное.       Тоже находившаяся в лифтерской Таисия отговорила порывавшуюся подругу, сердито дымившую сигаретой, прочесть письмо.       – А вдруг там повестка в суд?! – воскликнула Брунгильда.       – Почему именно повестка? – опешила Таська.       – Ну Людвиг же того гипнотизерского козла пожалел!       – Прям уж пожалел! Не отпустил же его! А сдал милиции, а та – в дурдом!       Не зная, чем аргументировать далее, Брунгильда по-простому хотела цапнуть бумагу. Однако Таисия оказалась проворнее и, поманив записку пальцем, отчего та птицей метнулась к рыжей лифтерше, аккуратно сжала ее ладонью.       – Угомонись, Парамоновна, – примирительно произнесла Таська, видя побагровевшую от самоуправства подругу. – Это чужое письмо. И даже если Людвиг – твой племянник, адресованные ему записки читать нельзя.       – Ладно, паразитка, твоя взяла, – мстительно закурив папиросу, а не сигарету, кои рыжая лифтерша ненавидела, Брунгильда плюхнулась на стул. – И че мы с этой писаниной будем делать?       – Именно поэтому я к вам пришла, – напомнила о себе Лёка, выждав, пока страсти улягутся. – Наверно, надо как-то переслать записку Людвигу. А он сам решит, как с ней поступить.       – Дело говорит, – одобрила Таисия, по-прежнему не выпуская бумагу из рук во избежание нового покусительства от Брунгильды.       – И как переслать? Почтовым голубем? – хмыкнула та.       – Да просто ж! Дача моя, вот я и отвезу, – отозвалась подруга. – В товариществе человек я не чужой. Если кто чего спросит – скажу, приехала проверить, все ли в порядке, и забрать варенье в город.       – Я с вами! Так по брату соскучилась!       – Сиди лучше тута. Вдруг сыскари разведают, что и тебя след простыл, тогда точно станут, как ищейки, местность прочесывать.       С расстроенным вздохом Лёка признала разумность довода Брунгильды и попросила Таисию передать Людвигу громадный привет.       – Кстати, притащи брусничного варенья, раз уж на дачу намылилась.       – Вообще-то мы его всё съели, – огорчила подругу Таська. – Поищу другое.       Разговор сместился в садово-ягодную плоскость, а через полчаса Таисия, поручив Брунгильде заботу обо всех домовых лифтах, отправилась на железнодорожный вокзал.

***

      Дача Таськи в отличие от дачи Снежаны была куда более запущена. Сразу понятно – лифтерша здесь бывает нечастыми наездами, в течение которых не утруждается наведением порядка. Пыль, может, и вытирает, но разборкой накопившихся за многие годы вещей вряд ли занимается.       По-хорошему, надо бы и переклеить голубые с синими полосками и цветочками обои, отставшие от стен и местами пожелтевшие; и покрасить потолки, подоконники и рамы; и починить расшатанные венские стулья, и много чего еще.       Но при всем этом в воздухе отчетливо витал аромат старого дома со своей историей. Стоит только обновить обстановку и избавиться от разномастного хлама – и дух приятной старины исчезнет. Сохранилась даже русская печь с лежанкой, совсем как в сказках.       Все это очень понравилось Людвигу, наконец-то зашедшему в Таськину дачу. Сразу захотелось изучить содержимое двух чуланов, явно таивших в недрах не одно музейное сокровище. Да и в комнате с примыкавшим к ней закутком с кроватью, шкафом и сундуком, тоже есть чем поживиться любителю древностей.       – Не против здесь пообедать? – предложил Людвиг Снежане, которая, конечно же, пришла вместе с ним.       – Давай, – и бывшая певица отправилась отмывать алюминиевые вилки-ложки и затянутые сеткой паутины тарелки.       Роковая любила чистоту, вопреки тому, что Людвиг видел в ее городской квартире – общий беспорядок и гора посуды в раковине. Сделать генеральную уборку и ремонт в квартире, доставшейся от умершей бабушки, у Снежаны банально не хватало времени. За редкие выходные она успевала выспаться и навестить родителей. Последний свободный от работы день Роковой подпортили аж два киллера.       В большом чулане среди коробок с книгами, клубками, изъеденными вдоль и поперек молью, драным, неопознаваемым тряпьем, связками высушенных и облетевших веточек зверобоя Людвиг обнаружил небольшой чемодан. Рядом лежала пачка того, что обязательно прилагалось к подобным предметам.       К счастью, игла найденного проигрывателя не стерлась, а грампластинки не покоробились.       – Ух ты! – восхитилась Снежана, заметив музыкальное устройство, которое Людвиг перенес в комнату. – Он рабочий?       – Да, – с благоговением мясник положил на диск пластинку и аккуратно опустил на ее поверхность иглу. Послышалось характерное поскрипывание, что окончательно превратило дачу в обитель антикварностей.       – Как я люблю эту песню… – Роковая прикрыла глаза, впитывая необыкновенно трогательный голос Анны Герман, и тихонько подпела: – Мы долгое эхо друга друга…       Людвиг и Снежана, забыв об обеде и обо всем мире, кроме них двоих, замерли в объятиях, покачиваясь в такт поистине волшебной музыки.       Так бы они и простояли, пока пластинка не кончилась, если бы не постучали по оконному стеклу из палисадника.       – Эй! Открывайте! Пришел почтальон Печкин с заметкой про вашего мальчика! – весело прокричала Таська и помахала отодвинувшему занавеску Людвигу.

***

      Помимо записки Таисия приволокла сумку с консервами, овощами и хлебом, поскольку «порожняком» Брунгильда ее не пустила.       – А Брошка не сказала, что вас тут больше одного, – лифтерша подмигнула мяснику, недвусмысленно намекая на Снежану: мол, что за девушка?       Раньше Людвиг не говорил о красивой брюнетке. Кого-то она Таисии напоминала, но так как лифтерша не особо следила за эстрадными исполнителями (разве что в масштабах страны), то сопоставить ее и бывшую певицу, хоть и пару раз попадавшую на обложки журналов, не могла. К тому же, Снежана была без яркого макияжа, в неброской одежде – брюках и свитере.       – Это Наташа. Мы познакомились в электричке по пути сюда, – практически не соврал Людвиг. – Ты надолго? А то мы переместимся на Наташину дачу и не станем мешать.       – Не, я на чуть-чуть, – от Таськи не укрылось, что их знакомство переросло в нечто большее, и, похоже, не за горами свадебная гулянка! «Ох и обрадуется Парамоновна!» – сама пребывала в счастье Таисия. – Еду потом разберете, а вот на это, – лифтерша бережно вынула из сумочки сложенный вчетверо лист, – взгляни сейчас.       Получив записку, Людвиг развернул бумагу и прочитал: «Охламоны Степа и Синичкин нуждаются в твоей помощи. Убийцы все так же убивают, Дамиан сбежал, в «Мотыльке» драки. Без тебя никак». Было лестно, что Пескарев высоко ценил способности мясника в криминалистике. Однако детективом Людвиг себя не считал. Но уж если так все плохо в конторе, то проку даже от трех сыщиков много не будет. Нужен начальник, у которого талант к расследованиям в крови.       – Что там? – полюбопытствовала Таська.       – «Вернись ко мне, я все прощу», – усмехнулся Людвиг.       – Правда?!       – Почти. Читай сама.       Лифтерша пробежалась глазами по строкам.       – А я вместе с Санычем вдалбливала твоей тетке, что Пескарев на тебя не зол! Ну, конечно, поди, бесился – ты же не прибил убийцу-гипнотизера! Зато позвал снова преступников ловить! А Брошка и слушать не хотела – ни нас, ни Аврелия.       Имя провидца лифтерша произнесла шепотом, словно тот мог выпрыгнуть из шкафа или холодильника и выдать полную картину ее будущего.       – Ты вернешься в город? – спросила Снежана и поежилась, будто от сквозняка – вспомнила азиатку с мечом и негодяя худрука.       – Я подумаю, – уклонился от ответа Людвиг, хотя уже всё решил.       С убийцами пора покончить раз и навсегда, еще важно поймать Дамиана (побег сводного братца приравнивался к семейным разборкам) и выяснить, что за сволочь этот художественный руководитель, который обязан понести наказание за покушение на убийство.