Убийцы убийц

Ты чуть вошел, я вмиг узнала, Вся обомлела, запылала И в мыслях молвила: вот он!

Кто ты, мой ангел ли хранитель, Или коварный искуситель: Мои сомненья разреши.

А. С. Пушкин

      Дамиан впервые почувствовал Смерть, когда пересёк порог морга. Да, он убил Веткина (который вполне заслуживал этого), да, ему пришлось убрать свою недалёкую ассистентку Марьяну (и тут тоже нашлось оправдание – своя шкура всегда дороже). Но саму Смерть почувствовал впервые. Это было полноценно её владение, даже не кладбище – там абсолютный покой разбавляло человеческое горе, тяжёлое смирение, капля грубого невежества и любопытства. Здесь же, в холодном доме мёртвых, была только Смерть. Дамиана передёрнуло: даже ровный профессионализм сотрудников морга был пропитан этими энергиями.       Чем глубже проникал в здание, тем сильнее Дамиану хотелось сжать виски и убежать в свой мир. Он всемогущ, это правда, он имеет право вершить судьбы, но место напомнило ему, что и он соткан из плоти и крови. Эхо его шагов твердило: «Ты умрёшь. Ты умрёшь. Ты умрёшь…» Если бы не Великая Цель – Дамиан бы покинул морг немедленно.       Гипнотизёр замер перед дверью, из-под которой сочился свет. Прислушавшись, не услышал признаков какой-либо деятельности, однако на контрасте было очень явное ощущение жизни. Дамиан потянулся к этому ощущению и схватился, как за последнюю возможность спастись. Забыв постучать (или не посчитав это нужным), распахнул дверь.       Его жертва лежала под аппаратами поддержания жизнедеятельности организма. Странно, но, идя по коридору, Дамиан не слышал никаких звуков и ориентировался только на свои обострённые ощущения. Закончить начатое – вот его цель, вот зачем он ходит по этому миру. Гипнотизёр неотрывно смотрел на Веткина, наблюдал за процессами, протекавшими в его теле при помощи машин, чувствовал, как он, убийца, сам отчаянно борется за жизнь.       Вдруг раздался шорох, запахло кровью, и Дамиан вынырнул в плоскую реальность.       Перед ним стояла девушка-патологоанатом, со скальпелем в одной руке и человеческим сердцем в другой. Её рабочая одежда была вся в густой свернувшейся крови, несколько капель попали даже на её лицо. Фокус внимания Дамиана моментально переместился на неё: в девушке было столько всего… Смущения, удивления, испуга, а главное – естественности и чистоты, что гипнотизёра захлестнуло волной необъяснимых переживаний. Это было самое прекрасное и изумительное, что он когда-либо видел, мог увидеть и наверняка увидит. Состояние было намного приятнее ощущения власти и всей той палитры, что давало пребывание в своём подсознании. Дамиан стоял, смотрел, чувствовал и пытался запомнить каждую деталь, чтоб позже, погружаясь в самогипноз, восстанавливать ситуацию раз за разом.

***

      – А я тут бомжа препарирую, – тихо сказала Катя, откладывая скальпель и вырезанное сердце. – Такой, знаете, редкий порок… – очень хотелось оправдаться, как прилежной школьнице, уличённой директором в каком-то проступке.       Тот, кто стоял перед ней, явно был не человеком. Та инаковость, что исходила от него, не была человеческой, просто другой. Смотрела на него и понимала – вот то самое, чего не хватало при контакте с Людвигом! Тот самый первый и единственный взгляд, воспетый творцами в разных формах… От нахлынувших переживаний пульс участился, голова закружилась, губы задрожали…       Незнакомец словно почувствовал это состояние (или действительно почувствовал?), подошёл к Кате и, совершенно игнорируя кровь мертвеца на щеке, взял в руки её лицо, мимолётно дотрагиваясь до висков. Волнение вспыхнуло в огне, загоревшегося где-то внутри тела от прикосновений и осознания близости с этим мужчиной. Огонь внутри заставлял пылать каждую клеточку, казалось, сейчас кровь забурлит от нахлынувшей страсти. Совершенно не думая о сопротивлении, Катя решительно подалась вперёд, целуя мужчину, пока была такая возможность. Незнакомец поддержал инициативу, отвечая на поцелуй не менее жарко, даже грубо, не брезгуя укусами, что разжигало пламя ещё больше. Сметалось всё: совесть, стыд, стеснительность, профессиональная сдержанность. Стало всё равно на какие-то обязанности перед семьёй, на работу и Дверь, на недоисследованный редчайший порок сердца. Только он, только страсть, только прикоснуться ещё разок…       Мужчина оторвался от Кати, развязал её рабочий фартук, стянул липкие от крови перчатки и взял за запястье:       – Пойдём.       Не просьба, не предложение – приказ. Ведомая внутренним пожаром Катя не смела ослушаться. Такая мысль даже не промелькнула в голове. Прочь отсюда, на край света, за грань жизни – только бы с ним вместе. Это – её судьба, так дурманящая своей близостью и доступностью.       – Дверь, дверь… – пробормотал недоубитый в последний раз, перед тем как обворожительный незнакомец не отключил поддерживающие жизнь аппараты и не увёл Катю.

***

      – Что ты чувствуешь?       Стоя на парапете и всматриваясь в ночную бездну, Катя очнулась. Необъяснимое пламя уже не сжигало заживо, и мало-помалу адекватность восприятия приходила в норму. Сначала было как-то пусто, а после накрыло страхом. Что тут происходит? Кто этот мужчина? (Дамиан. Память подсказала только имя…) Как можно было бросить своё дежурство? Катя запаниковала и обернулась, но, встретившись с взглядом Дамиана, былые переживания снова всколыхнулись где-то в её глубинах.       – Сосредоточься не на своей боязни высоты, а на внутренних ощущениях. Что ты чувствуешь? – говорил он ей на ухо, крепко держа за талию. Его дыхание щекотало кожу шеи, голос звучал интимно и слегка безумно. Дамиан пытался познакомить со своим мироощущением, донести что-то очень личное и важное, поэтому Катя попыталась сделать то, что он просил.       – Свободу, – ответ пришёл сам.       Действительно, это была абсолютная свобода от всего – от мира, от собственных внутренних рамок, от жизни во всём её многообразии. Катя стояла пред ликом бездны и впервые ощущала, что вольна делать что угодно. Все мосты с социумом уже сгорели в её же страсти, теперь встань – и иди, куда душа пожелает. И это осознание ужасало. Катя поняла всю суть принципов Дамиана, прочувствовала, как это – быть им, и испугалась. Нет, такой, как он, точно не сможет стать, но идти рядом или следом – почему нет? Это её свободный выбор.       Катя убедилась в правильности своего выбора, когда Дамиан бережно снял её с парапета и вовсю обещал оберегать от любых посягательств. Их встреча была действительно судьбоносной, написанной кем-то более сильным и властным. Быть спутницей такого странного, слегка безумного в своей свободе, но такого удивительного человека… Это вам не за трупами смотреть.

***

      Пока Катя уединилась в душе, Дамиан пытался утихомирить внутреннюю бурю. Нужно держать себя и ситуацию в руках, но, чёрт возьми, он впервые ощутил, что не одинок! Что его не отторгают, не пытаются отгородиться, не пугаются его возможностей и влияния. Теперь есть кому разделить ношу вершителя судеб, и это прекрасно. Ведь избранница так ловко обращается с острыми предметами и человеческими телами…       Быстро отыскав мел от тараканов и написав на двери нечто невразумительное о Радикале и Наезднице, Дамиан поспешил закрепить эти моменты в своём подсознании. Даже если его схватят, всегда будет в запасе место, куда можно сбежать. Несколько незабываемых моментов с сильнейшими переживаниями, в которых можно остаться навсегда. А после, когда Лихая Наездница выйдет из душа, можно позволить ей взнуздать себя и даже объездить. И тогда в памяти будет на один незабываемый момент больше. ______________________________       П.С. Продолжение будет в новом году)