Убийцы убийц

      Таська, отговорившись делами в городе (дескать, Брунгильда с ее горячностью может лифты раскалить добела), обещала передать всем приветы от Людвига и отправилась на станцию.       После визита Таисии мясник и Снежана молча убрали со стола, подсознательно предугадывая действия друг друга – передать чашку, смести крошки и повесить полотенце на гвоздик. «Всё так и должно быть», – подумал Людвиг об этом как о само собой разумеющемся. А ведь они вместе не столь долго, чтобы изучить привычки. Однако в данном случае срок общения не имел значения.       – Ты поедешь в город, – произнесла Снежана, когда они навели порядок и расставили чистую посуду на сушилке.       – Удивительно, что ты не спрашиваешь, – и тут же Людвиг перестал изумляться: она буквально видит его насквозь. Вот наглядный пример родственных душ!       – Я знаю: ты уже принял решение.       – Верно, – мясник положил руку бывшей певице на плечо. Этот жест предлагал стать его соратницей. На всякий случай Людвиг озвучил вопрос, если Снежана не поняла, о чем ее хотят попросить: – Ты со мной? Откажешься – твое право. Но тогда ты останешься здесь одна, и я буду беспокоиться. А пойдем вдвоем – нет.       – Я сумела отбиться от убийцы с мечом, – напомнила Роковая с чарующей улыбкой, способной сражать наповал, дырявя сердце острой стрелой любви. – Значит, смогу за себя постоять. Не надо меня недооценивать.       – И не помышлял, – Людвиг, с трудом отвлекшись от прекрасно изогнутых губ Снежаны (хочется, но сейчас очень важный разговор!), продолжил: – Значит, остаешься на даче?       – Значит, иду с тобой. Что мы предпримем: поищем худрука, убийц или рэкетиров?       – Пока будем собираться, я расскажу о последних двух пунктах. А в городе встретимся с одним человеком и наметим план действий.

***

      Дамиан не мог выделить, на кого или что он был зол. Сначала вроде бы на себя («Обидел мою сладкую Наездницу! Нет мне, негодяю, прощенья!»), потом на Катю («Какая принципиальная! Бросила своего Радикала! А я старался – добывал деньги, между прочим! И где благодарность?!»). В конце концов все причины гнева слились в единый поток злости, становившейся немотивированной. Любой, перешедший Дамиану дорогу, мгновенно бы схлопотал мощный гипнотический удар (один минус – пришлось бы дотронуться до человека) или – это воздействие куда лучше и руки пачкать не нужно! – получить резиновой дубинкой по ребрам. Такого добра, а также кастетов и ножей у Серого и Пинчера навалом. Сам Дамиан к оружию не притрагивался: отчасти, чтобы не оставить отпечатков для ментов, отчасти – из-за неумения с ним обращаться. Конечно, в критической для своей жизни ситуации гипнотизер огреет напавшего на него дубинкой или рукоятью ножа, а то и пырнет лезвием. Но четко отработанных навыков у Дамиана не было. А разбитая бутылка в вечер прихода «коллег» в его квартиру являлась чистой воды импровизацией, к которой склонил адреналин, вскипевший в крови от покушения на честь Кати.       – Чем займемся, босс? – на иностранный манер обратился к Дамиану Серый.       Раз сто гипнотизер просил его так не называть, но, похоже, у лысого была не память, а крупноячеистое решето. Или он насмехается?..       – Ты издеваешься, что ли? – прошипел Дамиан и поднялся с большого дощатого ящика из-под фруктов, где сидел по-турецки и размышлял. Рэкетиры облюбовали для собраний и дележа добычи склад, сторожу которого Дамиан внушил, что им тут можно находиться.       – В смысле? – на свою беду затупил Серый и попятился. Несмотря на то, что он был выше, мощнее гипнотизера и вооружен дубинкой, рэкетир страшно боялся главаря. На глазах банды Дамиан никого не убил, но ощущение того, что может – пугало неимоверно.       – Знал бы ты, как я хочу тебя прикончить… – шумно выдохнул гипнотизер, приблизившись к бледному Серому. «Мне кранты», – обреченно затряслись колени у лысого. – Но нет.       Дамиан резко отвернулся и забрался на ящик, приняв прежнюю позу. Глупо растрачивать громадные запасы гнева на всякую бестолковую мелочь. Тем более без Серого не обойтись – вон как умело шугает с Пинчером владельцев ларьков! У этих парней явно криминальное прошлое, точно Дамиан не интересовался. Как и они не спрашивали, откуда их «босс» нарисовался и чем занимался раньше. Следует выплеснуть злобу на масштабное действие. И гипнотизер напряг извилины: кому бы напакостить, да так, чтобы век помнил. Или вообще больше ничего не помнил…       – О, да-а… – довольно зажмурился Дамиан, найдя будущую жертву. – Братец… Ну берегись.

***

      Быстро поговорив со Степой по телефону, Людвиг выяснил, что ему требовалось. Мулат попытался сменить тему: мол, нужно твое участие в расследованиях, но мясник положил трубку.       Он и Роковая прибыли в квартиру, где когда-то беспечно жили Людвиг и Лёка, предоставленные свободе, благодаря родителям. Теперь же закрутилось-завертелось: убийцы, иные преступники, сводный брат со своими заморочками, побег из города, обретение второй половинки… Мирное и стабильное существование ушло не на второй план, а вообще исчезло из поля зрения. Людвиг бросил полный тоски взгляд на футляр с топором – эх, лежит его аналог без дела и хозяина в разделочном цеху, а рядом висят туши, туши… Почему-то мяснику показалось, что к любимому занятию он вернется нескоро*.       Лёки дома не было, и Людвиг колебался: оставить ей записку, что он приходил, или лучше не стоит – вдруг сюда нагрянет кто-нибудь посторонний. Чего исключать нельзя в свете последних событий.       – Может, переставить какой-нибудь предмет, чтобы твоя сестра сообразила? – посоветовала Снежана. – Словом, сделать что-то, о чем только вы будете знать.       – Конечно! Спасибо!       В большой комнате, которую мама именовала залой, а не залом, Людвиг подошел к проигрывателю и перевернул пластинку. Наверняка Лёка грустит от их расставания и периодически смотрит на вещи брата. Поэтому должна обнаружить, что винил лежит другой стороной. Чужому человеку не пришло бы в голову такое предпринять.       – Нам пора, – мясник тронул Роковую за локоть.       – Куда же?       – В «Одинокую креветку».

***

      Отдав Степе и Синичкину записку, Пескарев вспомнил, что в начале своего увольнительного запоя чуть было сам не бросился на поиски Людвига. Но вовремя одумался: на фига? Для него, как и, скорее всего, для прочих волшебников дороже собственное спокойствие, а не решение проблем каких-то там людишек без способностей. Вот Людвиг и не пристрелил Дамиана, который заслуживал смерти. Как бы то ни было, а сыщик жаждал найти мясника и призвать к ответу – вместе со сводным братом (о чем поведала Катя) посадить на электрический стул, блин! Позже, выбесившись и напившись, Пескарев услыхал голос разума. Эти два ловкача, будучи на миллиметр от гибели, могут объединить усилия и выкинуть какой-нибудь номер. Оба же гипнотизеры, а Людвиг еще и силен не по-человечески! Тогда несдобровать тем, кто пленил двух волшебников! А жертв и без того предостаточно. Поэтому отдавать братцев в руки закона – нелогичная затея.       Или это гуманизм по отношению не только к родственнику, но и к живому существу? Людвиг попросту не смог его убить! К Пескареву пришло озарение, как яркая вспышка сверхновой. Дохлых коров мясник рубить мастер, а самому лишить кого-то жизни – не его задача. Федю же не тронул, хотя тот покусился на Снежану, и мстить не стал, пробравшись в тюрьму.       «Он свалил, чтобы избежать наказания», – мрачно думал бывший сыщик. На душе было погано, будто от похмелья. Им нынешним вечером Пескарев не страдал, потому как уже выпил пару стопок водки.       – Проходите к тому столику, – где-то далеко-далеко произнесла официантка, взявшая завсегдатая бара под свою опеку. То закуски посвежее принесет, то послушает, как Пескарев матерится излюбленными «блинами», то постоит рядышком, повздыхает сочувственно, отчего сыщику становилось легче. Если бы официантка что-то сказала, вроде «всё наладится», он послал бы ее к черту. А так молчит, когда нужно. «Хорошая баба, – грубовато оценил Пескарев. – Ее бы мне в секретарши… или в жены. Тьфу, блин! На хрен, на хрен! И ту, и другую!»       – Добрый вечер.       Это уже проговорили прямо у столика. Пескарев поднял глаза и обомлел. Перед ним находился Людвиг в компании девушки. Оба словно с дачи прибыли: куртки (спутница мясника вовсе надела капюшон), джинсы. И куда же подевался сюртук?..       – Можем пообщаться или ты занят? – с ноткой иронии спросил мясник, намекая на бутылку и рюмку.       – Блин… – пробормотал Пескарев и бросился обнимать Людвига, словно их разлучили в детстве, как в индийском кино.

***

      Шепнув Людвигу, что ей нужно в уборную, Роковая оставила мужчин вдвоем. Возможно, отлучка была лишь предлогом – Снежана хотела предоставить старым приятелям время для общения.       По телефону Степан обмолвился, что Пескарев выглядит непрезентабельно, и Людвиг в этом убедился. Похоже, бриться бывший сыщик прекратил с момента сложения полномочий начальника – еще немного и будет борода лопатой. Плащ, словно коровой пожеванный, испещрен жирными пятнами, на манжете левого рукава видна дырка, прожженная сигаретой. Черная пыльная шляпа уныло валяется на подоконнике… Да-а, некогда бодрый сыщик Пескарев опустился на дно…       – Девушку со мной зовут Наталья. Ей можно доверять, – сказал Людвиг.       – Ага, Наталья, блин, – скептически фыркнул бывший сыщик, закуривая. – Уж мне-то не ври. Кстати, бери, – Пескарев указал на пачку.       – Я бросил. Почему же не Наталья?       – Это Снежана Роковая. Я че, слепой, не узнаю известную певицу? Не удивлен, что она жива. Ща происходит черте что, блин, так что любой парадокс – обыденность. Чисто из интереса: как она выжила-то и как вы скорешились?       А вот Людвиг удивился умению бывшего сыщика опознавать человека, даже если он/она выглядит нетипично.       – Вон чего, – после краткого повествования о Снежане изрек Пескарев. – А у вас, стало быть, шуры-муры?       – И что с того? – с вызовом нахмурился мясник, ибо приятель высказался с неодобрением.       – А то, что бабы из шоу-бизнеса в большинстве своем непостоянные. Поматросит тебя и бросит, блин. Это ща ей весело: чудесное спасение от убийц, благородный лыцарь под боком. Надеюсь, ты ей не ляпнул, что ты волшебник?       – Она в курсе.       – Ну всё, готовь веревку и мыло, блин.       – Не понял.       – Скоро твои чудачества ей наскучат, и останется тебе только повеситься. А Снежанка вернется в свой клубешник, как святая мученица, блин, испытавшая массу приключений, – Пескарев выпустил дымные колечки и с внимательным прищуром посмотрел на Людвига, сраженного предостережениями.       Наконец мясник пришел в себя и процедил с холодностью, от которой по бывшему сыщику бодрым галопом пронеслась орда мурашек («Блин, не гипнотизируй…», – мысленно простонал Пескарев, раскаявшийся в излишней прямолинейности):       – Если ты считаешь людей сволочными, то это не значит, что они таковыми являются. Кем была Снежана раньше, рассуждая теоретически, – непостоянной, наглой, зазвездившейся певицей или вообще распутной девкой – мне абсолютно все равно. Мне важно, какая она сейчас. Она меня не предаст и не осудит. И даже если это произойдет – на то будут обоснованные причины. Еще одно негативное слово про Роковую, и я ухожу.       – Я из добрых побуждений говорю. Как отец... Сына у меня нет, но дочь, даже непутевую, все равно люблю. И о тебе забочусь, потому что… – Пескарев спохватился (блин, впал в сопливую сентиментальность!) и воскликнул: – Потому что за молодежью надо следить, как за преступниками, вышедшими из тюрьмы! Одно неверное движение – и снова нары с небом в клетку!       – Ну и сравнение, – усмехнулся Людвиг, перестав злиться на бывшего сыщика. Его смущенная забота была приятна и забавна. – А что скажешь на то, что Снежана старше меня на три года?       – Блин, не мог помоложе найти? – Пескарев расслабился: кажется, карать его не будут. И посему вовсю кривлялся, изображая строгого принципиального папашу. – Юных красоток же пруд пруди! О, твоя подруга вернулась! А мы без вас скучали, – сменил тон на дружелюбный бывший сыщик, ибо Роковая присела за столик.       – Какая честь, – улыбнулась Снежана.       Пескарев был готов поклясться на Уголовном кодексе: улыбка певицы носила насмешливый характер. От Людвига нахваталась, наверно.       – Так и чего вы от меня хотите? – спросил Пескарев.       – Разгадать тайну убийц убийц, привлечь к ответственности Дамиана и худрука, нанявшего киллера для Роковой, – перечислил Людвиг. – Разумеется, будем действовать командой.       – Из трех человек? – хмыкнул бывший сыщик, не бравший в расчет балбесов Степу и Синичкина.       – А разве трое – это мало?       – Офигеть, как много, блин, – повеселел Пескарев. – Ладно, работаем!       Рано ему еще на пенсию, когда разнокалиберные гады бродят на свободе, лелея коварные планы!