Убийцы убийц

      Под влиянием сверхъестественных персонажей Станислав Игоревич выпалил всё. Как он стравливал певиц и танцовщиц, как пробовал избавиться от Снежаны ненасильственным путем – уговорами, а именно – перейти в другой клуб и дать зажечься новым звездам (ну, не слишком талантливым, но всё же) в «Мотыльке». Роковая стойко держала оборону: не реагировала на увещевания и не ввязывалась в потасовки между прочими певицами. Случайно Лешковский прознал, что Снежана занималась карате, поэтому в драке вышла бы победительницей. Тогда худрук и нанял юную китаянку из подпольной школы боевых искусств. После передачи всей суммы заказа (за аванс девушка отказалась работать) больше он ее не видел. Как и не увидел Роковой. Значит, китаянка ее прикончила, а сама свалила, посчитав, что оповещать заказчика нет смысла. Телевидение и газеты сделали это за нее, сообщив о гибели певицы под псевдонимом Убийца.       Играть роли Снежане и Людвигу стало сложно: хотелось поскорее отволочь Лешковского в контору, чтобы преступник слово в слово повторил признание. Но пока рано разоблачаться.       – Я не хочу умирать… – прошептал Станислав Игоревич, сжавшись в дрожавший комок около стула на сцене.       – Ты должен получить по заслугам, – бесстрастным тоном сказала «Пиковая Дама» и обратилась к своему спутнику, на которого художественный руководитель боялся поднять глаза: – Отруби ему голову.       – Что?.. Нет! Пожалуйста! – Лешковский на коленях пополз к Снежане и разрыдался: – Умоляю вас! Это ведь всё не по-настоящему, правда?       – Ну почему… – задумчиво отозвался Людвиг и сунул топор под нос худруку: – Он настоящий, старинный. Можешь даже потрогать. Только не порежься раньше времени.       Побледнев (хотя дальше уже было некуда), преступник стремительно отодвинулся ближе к стулу, представлявшемуся ему спасательным кругом в этом океане суеверного ужаса.       – А может, меня будет судить человеческий суд? – с надеждой пробормотал Лешковский. – Я во всем признаюсь…       – Это запросто, – в зале появился мужчина в плаще и шляпе. – Поехали, грешник, колесница с адовыми лошадьми ждет тебя. Че, блин, зенки пучишь? Я шучу, модная твоя рожа. Ну, поднимайся.       Весь спектакль Пескарев прослушал, стоя в фойе у дверей зала, и беззвучно ржал до слёз. Какой же придурок этот худрук! Поверил в чертовщину, как дитё малое! Сам сыщик уж точно бы не повелся на Пиковую Даму. Рискованно, конечно, выставлять против преступника женщину. Но если бы Лешковский покусился на Снежану, Людвиг, бывший настороже, вряд ли бы удержался от взмаха топором.       – А эти?.. – Станислав Игоревич, принявший шаткое вертикальное положение, осмелился обернуться, однако никого на сцене не обнаружил: – Куда они делись?       – Кто? – с фальшивым любопытством откликнулся Пескарев, доставая наручники.       – Ну, Пиковая Дама и кто-то с ней – очень сильный, с топором…       – Ох, блин… Ты мухоморов, что ли, обожрался? Ты там один елозил по полу. Смотри в милиции и на суде про это не ляпни – мигом запихают в дурдом.       Лешковский судорожно закивал. Галлюцинации или талантливый развод – уже неважно. Он изъявил желание сдаться, назад пути нет.       Теперь «Мотыльку» придется искать нового худрука. Обидно.

***

      Пескарев со Станиславом Игоревичем уехали на машине вдвоем, чтобы не разоблачать «Пиковую Даму» и ее помощника. Вдруг еще понадобится застращать Лешковского? Как раз театральщина пригодится.       От клуба до конторы дворами было идти недалеко, и Людвиг с Роковой туда отправились пешком. Им хотелось узнать, как будет вести себя худрук на допросе, потом отдохнуть и посмеяться над удачным спектаклем, заодно навестив нового начальника Степана.       Во дворе дома, где располагалась контора, не особо освещенном из-за единственного фонаря, на скамейке возле песочницы темнели три силуэта. Они зашевелились по мере приближения мясника и Роковой к зданию. Ничего не просили – к примеру, закурить, но Людвиг ощущал: им что-то нужно.       – Иди, я догоню, – мясник отослал недоумевавшую Роковую (хорошо, не сопротивлявшуюся) в полуподвал.       Он оказался прав. Троица направилась к нему: впереди фигура худощавая, за ней две высокие, мощные. Ну, сейчас начнется типичная разборка пацанов с района: «Слышь, ты. Чего трешься на нашей территории?» Подобной категории граждан Людвиг никогда не боялся, хоть с топором, хоть без. И проучить быдло не совестно, впредь перестанет привязываться.       – Привет, братец.       На свет выбрался Дамиан собственной персоной, с легкой полуулыбкой и совершенно спокойный, словно и не находился в бегах.       – Доброй ночи, – холодно отозвался Людвиг. – Зачем ты тут?       – Я сдаюсь милиции, то есть вашей конторе.       – Лжешь.       – Правда. И вот доказательство, – Дамиан вывел из-за своей спины двух бугаев, чьи запястья опутывали веревки. Парни осоловело вращали глазами, явно не понимая, что происходит. Без гипноза тут не обошлось.       Людвиг вопросительно изогнул бровь, требуя обоснования для предъявленных бугаев.       – Это рэкетиры, потрошившие ларьки в городе. Ну-ка отомрите.       Упомянутые приобрели более осмысленные взгляды. Видимо, Дамиан загипнотизировал их отмирание на словесное разрешение это сделать. «Он совершенствует свои способности», – помрачнел мясник.       – А где мы? – Серый покрутил башкой, отыскивая знакомые ориентиры. Затем он увидел, что его руки, как и руки Пинчера, связаны. – Босс, че за хрень?!       – Простите, ребята, но мы отдаемся нашей милиции. И она нас сбереже-ет, – пропел Дамиан, невесть отчего развеселившись.       – Ты обалдел, козлина?! – взревел Пинчер, собравшийся пнуть гипнотизера. Но Людвиг вовремя заставил бугая застыть с поднятой ногой. Серого тоже пришлось обездвижить. Контролировать двух людей сразу мяснику доводилось очень редко. Без постоянных тренировок это отнимало много сил.       – О, спасибо, братец! – поблагодарил Дамиан. – Я же их не предупредил, что мы сюда идем. Вряд ли бы они согласились.       – Неужели ты добровольно сдаешься? – спросил Людвиг чисто риторически. В любом случае беглый преступник рядом, тем же гипнозом можно его отвести в контору.       – Ага. Совесть заела. Да и Катя меня ненавидит за кражу денег, – печально вздохнул Дамиан.       Несомненно, брат что-то замыслил, причем дерзкое и коварное, если явился с покаянием и привел подельников, которых ловко обвел вокруг пальца.       Как бы то ни было, а теперь Дамиан будет у Людвига на виду. И при необходимости он залезет ему в голову, чтобы узнать намерения.

***

      Допрос проходил крайне неинтересно: Лешковский повторно признал свою вину в покушении на Снежану (что записалось на пленку), и снова пугать худрука не пришлось.       – Ноги болят, – пожаловалась Роковая на туфли. – Совсем отвыкла носить такие высокие шпильки.       – Каторга, блин, – оценил обувь Пескарев, покончивший с допросом и собственноручно заперший Станислава Игоревича в камере, куда ему поставили кружку с водой и хлеб. Не разносолами же его угощать, да и голодом морить нельзя. – Спустись-ка в морг, там у нашего патологоанатома могут заваляться тапки какие-нибудь.       – Эм, нет, спасибо, – решительно отказалась бывшая певица. – Хватит с меня трупов.       – Давай я тебе вызову такси ко мне домой? – предложил Людвиг.       – А ты разве не поедешь?       – У меня появилось одно дело, – мясник глянул в сторону кабинета Степана, где содержался Дамиан. Его подручных отправили в легальную милицию, сказав, что их главарь не найден.       – Я тебя подожду.       – Это затянется надолго.       – А я никуда не спешу.       Наблюдая за спором, Пескарев брякнул:       – Поезжай, женщина. Твоя задача – варить дома борщи, а не тут тусоваться, блин.       Разом замолчав, Людвиг и Роковая так свирепо воззрились на Пескарева, что тот попятился.       – Я ж не со зла, ребят… Но, блин, Снежан… тьфу, Наташ… Здесь реально ничего страшного не произойдет. Тем более с ним, – сыщик кивнул на Людвига.       Поразмыслив, Роковая согласилась уехать, но потребовала с мясника обещание быть осторожным.

***

      Дамиан сидел на диване с видом великого избавителя и, несомненно, надеялся на награду. Тем более он явился с повинной. Степа смотрел на гипнотизера исподлобья, словно при прямом взгляде тот мог его заколдовать, как василиск. В принципе страшиться нечего: Дамиан подчиняет людей прикосновением. Но Степану было всё равно неприятно, и на всякий случай он держал под столом руку с пистолетом.       – Я бы попил, в горле пересохло, – произнес Дамиан и обнаружил графин с водой на полке шкафа. – О, я возьму?       – Сидеть! – рявкнул Степа и, не сдержавшись, наставил на гипнотизера оружие.       – Всё, всё, не двигаюсь, – Дамиан, чуть привставший с дивана, опустился обратно. – Да ты и не выстрелишь.       – Почему же?       – Людвиг велел меня не трогать.       – Он мне не начальник, – отрезал мулат и, овладев собой, положил пистолет на стол. – Не знаю, что у вас будут за разборки, но отвечать перед судом тебе придется. За все преступления, которые ты совершил, – злорадно добавил Степан. – Напомнить про два убийства и рэкет?       От перспективы угодить за решетку пожизненно Дамиан поник и больше не храбрился. Людвиг, может, и пощадит его второй раз, а этот кучерявый тип не в пример суровее и злее. Гипнотизер хотел спросить, в конторе ли Катя, но красноречиво пялившееся на него дуло пистолета отбивало желание интересоваться.       – Всё в порядке? – в кабинет зашел Людвиг в сопровождении Пескарева, сиявшего как начищенный пятак – два преступления из трех раскрыты. Чем не повод для ликования?       – Угу, – Степан встал из-за стола, забрал оружие и не особо радостно произнес: – Добро пожаловать, Денис Иванович. С возвращением.       – Эй, парень, ты чего такой кислый? – изумился Пескарев и подскочил к Дамиану: – Ты, блин, ему что-то внушил?! Ну я те щас сусала разукрашу под хохлому!       – Нет, не внушил, – торопливо заверил Степа. – Просто ухожу на свою прежнюю должность подчиненного.       – А, вот где собака порылась. Да оставайся начальником, блин! – Пескарев хлопнул мулата по плечу. – Я уже стар для этого руководительского дерьма. А ты молодой, справишься.       – Нет. Я не смогу вами командовать.       Хватать Степу за руки и насильно запихивать в кресло было бы глупо, поэтому Людвиг и Пескарев расступились перед мулатом, идущим к выходу, как море перед Моисеем. А Степан полагал, что его схватят и запихают… Значит, не судьба – быть начальником. Остальные это тоже чувствуют. Ну что ж, да здравствует работа опером на пару с Синичкиным.       – Драматично, – прокомментировал Дамиан.       – Помолчи, умник, – цыкнул Пескарев на несостоявшегося зятя. – А теперь, товарищ Вирановский, расскажи-ка, что будешь делать с этим хмырем?       – Тебе не понравится, – честно признался мясник.       – А мне? – влез Дамиан.       – Тебе тем более.       «Что же он задумал?» – переглянулись сыщик и преступник.       – Ты поможешь нам отследить будущих убийц, на расстоянии прочитав их мысли и внушив им, что убивать никого нельзя.       Пока Пескарев молча переваривал информацию и гадал, как это вообще может осуществиться, Дамиан, также сильно опешивший, спросил:       – Так я же не умею на расстоянии… И как охватить весь город гипнозом?..       – Вдвоем справимся, – убежденно ответил Людвиг. – Готов действовать вместе или сейчас же отправляешься в психушку до вызова в милицию?       Восклицания Пескарева «во блин!», «опупеть!» и им подобные Дамиан не слышал, погрузившись в размышления. Помогать не резонно, но жить в дурдоме фигово, в тюрьме – еще хуже… «Надо обратить ситуацию себе на пользу. Людвиг сильнее меня, старше и опытнее. Но я хитрее…»       – Еще один весомый довод для твоего скорейшего ответа. Что если Кате взбредет в голову кого-то прикончить? А затем кто-то убьет ее?       Этого Дамиан допустить не мог!       – Да, я готов помочь.       Коварную улыбку гипнотизер приберег для своей победы.