Убийцы убийц

      Пескареву безумно хотелось поприсутствовать на сеансе аж двух гипнотизеров, но Людвиг настойчиво попросил сыщика уйти. Не потому, что он мог чем-то помешать – на него отвлекался бы Дамиан, который, будучи под символическим арестом, вел себя вольготно.       – Я еще не встречал волшебника с силами, способными эволюционировать, как у тебя, – сказал Людвиг, когда Пескарев покинул кабинет, однако обещал находиться в коридоре на всякий случай.       – Даже не знаю, прав ли ты. Может, во мне это заложено природой. А раскрылось совсем недавно, – впервые на памяти мясника Дамиан ответил без ерничанья.       – То есть в процессе гипноза ты даешь человеку установку очнуться от твоего разрешения?       – Ну вроде того. Надо бы придумать ключевые слова, а не банальное «отомри», – Дамиан ухмыльнулся, возвращаясь в образ хитрого преступника.       Исходя из дальнейших последствий «опытов» брата, получалось следующее: он научился командовать людьми без прикосновений, заранее «настроив» человека, как приемник. А сам являлся транслятором. Людвига ждала незавидная участь, если Дамиан при поиске потенциальных убийц отколет свой коронный трюк. Но отступать нельзя, даже при максимальном риске для жизни. Снежана не простит ему это. Если будет кому прощать… А отказавшись от совместного поиска потенциальных преступников, Людвиг не простит себя. Ведь на кону жизни целого города: незнакомцев, друзей, любимых…       К тому же сразиться с гипнотизером может только гипнотизер.       – Начинаем.       – Не боишься? Мне же придется до тебя дотронуться, – прищурился Дамиан.       – Нет. Возьмешь за руку?       – Лучше коснусь висков – так эффективнее.       Дамиан уселся в кресло за столом, важничая, словно он тут главный. Придвинув диван с противоположной стороны стола, Людвиг занял свое место и кивнул: мол, поехали.       Пальцы Дамиана были холодные, будто он держал в них лед. Несомненно, брат волновался. Только вот вряд ли за успех в предстоящем деле. Хотя смотря, что он подразумевал под делом лично для себя.       – А это зачем? – удивился Дамиан, ибо Людвиг взял его за запястья.       – Моя страховка, – пояснил мясник, но брат, к своей досаде, никак не мог понять, от чего. Как этим можно защититься от проникновения в мысли?       Погрузившись в коллективный гипноз, показавшийся плотным омутом, окутывавшим и оглушавшим, они «увидели» несколько фигур, над которыми висели туманные облака. Стоило совсем чуть-чуть напрячься, и стало возможным узнать мысли тех, кто был в конторе. С увеличением радиуса омут заметно разредился, уже не давя. Чем дальше, тем легче, как ни странно.       Поток мыслей каждого человека был нескончаем – сознание непрерывно функционировало. Людвиг сравнил их путешествие по чужим разумам с рентгеном: так же просвечивает насквозь. Пока Дамиан ничего предосудительного не творил – по крайней мере, мясник не ощущал.       – Вон тот мужик хочет убить жену, – произнес Дамиан и процитировал: – «Врезать бы ей табуреткой, мигом бы окочурилась… Надоело мне твое нытье, стерва: купи шубу, купи шубу…»       – Может, это просто злобные слова? И он не собирается причинять ей физический вред, – возразил Людвиг.       – Я бы точно врезал. А уж насмерть или нет – как пойдет. Не нужно было это говорить, да? – хихикнул Дамиан.       – Каким же образом понять, кто новое звено цепочки убийств?.. – Людвиг «обшаривал» каждого жителя города, но вскоре признал: занятие долгое.       – Кто последний убийца в вашем расследовании?       – Надзиратель Царьков, – ответил мясник, до «сеанса» пролиставший материалы, нарытые Степой. – Он убил заключенную, а потом кто-то прикончил его.       – Это давно было?       – В прошлом году.       – Эх, – искренне огорчился Дамиан, невольно по-настоящему включившись в поиски.       – А через несколько дней убили связную Пескарева, – вспомнил Людвиг факт, благодаря которому он познакомился с сыщиком, заменяя пропавшую продавщицу за прилавком.       – Она убила Царькова, – заявил Дамиан.       – Почему ты уверен в этом?       – Хрен знает. Может, интуиция? Да и убийства случались одно за другим.       – Ладно, пусть так. Кто тогда убил Нинку?       Брат промолчал и углубился в исследование людских мыслей.       – Он в курсе, – вдруг произнес Дамиан, указывая на десятилетнего мальчика, жившего на окраине города. – Он постоянно думает о том, что видел, как какой-то мужик утопил тетку, привязав ей камень на шею. А сказать милиции боится, идиот.       – А мы и не сообразили, что при совершении убийств могут быть свидетели… Точнее, те, кто не сообщил о преступлениях…       «Роясь» в подсознании мальчика, Людвиг уловил-таки смазанные черты лица убийцы Нинки: высокие скулы, одна бровь чуть ниже другой, на правой щеке большое родимое пятно.       – Я уже ищу его, – опередил Дамиан брата с просьбой. – Хм, нет нигде… Или уехал из города, или помер.       – Надо отыскать родственников, друзей или коллег скуластого мужика – хоть кто-то из них должен о нем вспоминать.       «Процеживая» человеческие сознания, как воду с золотыми песчинками, братья «намыли» результат. На данный момент последнее звено цепочки убийств – тот самый мальчик. Сейчас он, сжимая кухонный острый нож, шел по темной улице за высоким толстым мужчиной лет пятидесяти и горел жаждой убийства.       – Сейчас он его грохнет, – авторитетно заявил Дамиан. – Мужик, учитель, поставил ему «двойку» по математике.       Быстро «пролистав» мысли мальчика («Старый козел, почему ты вызвал к доске именно меня? Ты чуял, что я не выучил домашку?! Теперь мать меня выпорет ремнем из-за оценки! А все из-за тебя, жирный упырь!»), Людвиг сделал предварительный вывод: у мальчика помутился рассудок от увиденной сцены утопления Нинки. Так это или нет, а школьника нужно остановить.       – Прикончить пацана? – спросил с улыбкой Дамиан.       – Нет! Я сумею убедить его, что…       Людвиг внезапно почувствовал бессилие. Его «выбросило» из общего гипноза, но таким образом, что он теперь сторонний наблюдатель и повлиять на события не может.       – Верни меня! – приказал мясник.       – Ну уж нет! Я сам справлюсь с наказанием виновного!       – Он больной ребенок! Не трогай его!       – А ты останови меня, – едко произнес Дамиан.       Мальчика скрутило судорогой, и он упал на асфальт, выронив нож. На звук бряцнувшего металла к школьнику подбежал обернувшийся учитель и склонился над ним.       – Тебе конец, – прошептал мальчик, скрипя зубами от боли, насланной усмехавшимся гипнотизером, и потянулся к ножу.       – Верни меня, Дамиан!       – Не-а, дорогой братец. Смотри и учись, как надо воздавать по заслугам. На своем гуманизме ты далеко не уедешь.       Убрать пальцы Дамиана с висков! Вот выход! Но едва мясник пошевелился, Дамиан криво улыбнулся:       – Дернешься, и я начну убивать твоих близких. Кто у нас тут рядышком? Пескарев, Степа, а потом Лёка, Снежана…       Людвиг не хотел бы рисковать ни одним из перечисленных, но, покорившись Дамиану, он обречет на гибель и мальчика, и других людей, которых брат решит наказать.       Попросив прощения у того, кто станет первой жертвой, Людвиг сжал запястья Дамиана.       Раздался хруст и дикий крик. Отпрянув от брата и вскочив с кресла, Дамиан с ужасом смотрел на свои руки с безвольно повисшими кистями. Они распухали на глазах, на коже появились сине-красные переливы от лопнувших капилляров и порождаемых кровоподтеками синяков. Но больше всего устрашали сломанные кости запястий...       – Блин! – в кабинет залетел встревоженный Пескарев, увидел живого Людвига и успокоился. – Я уж решил, он тебя того… – Затем перевел взгляд на воющего Дамиана: – Так тебе, скотине, и надо!       – «Скорую» ему, – устало вымолвил мясник, с трудом разорвавший «сети», сплетенные братом, и убедивший мальчика забыть обиду на учителя. Нужно потом как-то отправить его на лечение… Но это позже, когда к Людвигу вернутся силы: его будто засунули в мясорубку как кусок говядины.       – Ща приедет, уже вызвали, – Пескарев присел на край стола и, больше не обращая внимания на изнемогавшего от страданий Дамиана, пояснил: – Степе че-т хреново стало: в обморок упал.       «Все-таки успел», – у Людвига сильно закружилась голова, и, если бы не вовремя подхвативший его Пескарев, он бы рухнул на пол.