Умереть, чтобы жить.

До сих пор думаю, что не приди Альбус в тот самый день, и не вручи он мне письмо из Хогвартса, ничего бы не было, из того что происходит сейчас и потом. А лишив меня волшебного мира, я бы всё равно вырос таким, какой есть сейчас. Вчитываясь по несколько раз в текст письма, я не обещал себе стать лучшим или тем, кем сейчас представлюсь многим в Волшебном мире. Обычный ребенок, ничего не знающий о том другом мире, я довольствовался тем в котором рос, и помыслить не мог, что мои необычные способности это и есть магия, а я самый настоящий волшебник. Считая дни до отъезда в Хогвартс, я мечтал окунуться в ту школьную жизнь, изучить новые предметы и почувствовать творимое волшебство. Но читая каждое слово в письме, во мне лавиной разрасталось разочарование. Всё своё детство, я слышал лишь насмешки других детей и чувствовал ненависть окружающих, в глаза глупцы говорили мне только хорошее, а за спиной проклятия шептали. Но за годы в приюте, я научился играть: изображал смущение на похвалу взрослых, выдавливая слова благодарности и улыбался искренне, как счастливый ребенок услышав доброе слово от тех кто старше. В приюте я повидал многое, и не все мои годы там, были несчастными, мой единственный дом научил меня многому и как другие дети, я радовался победам, переживал за тех детей кого мало знал и не сделал мне ничего плохого, и тихонько плакал узнав о смерти Ирэн. Не знал Поттера лишь посторонний в приюте, и те кто еще со мной не столкнулся, поэтому актером я был превосходным, и читая список предметов преподаваемых в Хогвартсе, я был уверен, что никогда не слышал о таких. Мои странности не ограничивались волшебными силами, и моя память тоже так не считала, она подсовывала воспоминания прошлого, но оно было не моим, а список предметов я словно знал наизусть. Мне не зачем было делиться этим секретом с Дамблдором, уже тогда после нашей с ним первой встречи, интуиция заставила меня молчать. Дамблдор не мог знать, что в тот самый день, услышав из его уст трагическую историю гибели моих родителей, я затаил обиду на тех, кто много лет покоится в земле и никогда оттуда не поднимутся. Поттеры могли бы скрыться, зная о грозящей опасности, но не отступили, не смогли, не сберегли. После той ночи в Хэллуин, меня считают чуть ли не легендой, выжившим, после заклятия которого в живых никто не оставался, я не возгордился, и не пообещал себе стать всемогущим магом. Пусть Альбус думает иначе, но он не знаток чужих душ, и ему невдамёк что тьма во мне, не от смертельного заклятья, она с рождения вальсирует в моей душе, а балом правлю я. Не думал же он, рассказав мне, что темный маг хотел убить не старших Поттеров, а именно меня, я испугался? Не смерть меня пугала, а неизвестность. Закопанным в земле, заросшей пожелтевшей и сухой травой меня не привлекало. А что наша жизнь? Тире! Между датой рождения и датой смерти. Меня никогда не трогала чья-то смерть, и когда в приюте мальчишка, играя в догонялки с другими детьми, умер на моих глазах, я был свидетелем его мучений, но вместо того чтобы позвать на помощь, я лишь стоял и наблюдал, как очередной и последний приступ астмы, отнимает жизнь еще совсем юного мальчишки, он задыхался и от нехватки в легких воздуха, страдания несчастного прекратились, как и сама его жизнь. Смотря в его голубые и добрые глаза, и видя как в них уходит жизнь, я знал, мальчишка понимает и боится, что этот миг последний для него, он больше не увидит ничего и никого. Вся жизнь человека, если посмотреть на то, что от неё остаётся, умещается в тире между датой рождения и датой смерти. Дамблдор не знал, что как только он меня увидел, он проиграл войну так и не начавшуюся. Не знал, что рассказав маленькому одиннадцатилетнему мальчику о родителях и о Томе, судьба юного героя сложится по-другому. Не знал, что по собственной неосторожности зародил во мне злобу. Злоба во мне, она не врожденная, а преобретенная, напоминающая собой бескрайний океан к тем, кто лишил меня нормального детства и семьи.

***

Наверное перепробовав все волшебные палочки, что милостиво мне протягивал мастер Олливандер, я впервые засомнивался в своих волшебных силах, и жутко нервничал, сжимая очередную. Олливандер пожимал плечами, и качал головой, что-то приговаривая себе под нос, а мне хотелось заплакать от обиды, мечты о волшебной школе буквально рушились и мешали сосредоточиться, и я уже готов был завыть. Но вот взяв очередную палочку, почувствовал в ладошке и пальцах легкие покалывание и разлившееся по всему телу тепло, я ощутил неподдельное счастье и почти любовно смотрел на неё, пообещав себе что ни за что не подведу свои волшебные силы дарованные мне природой. — О-о, замечательно, замечательно, мистер Поттер! — С удовольствием сказал мне Олливандер, один из лучших изготовителей волшебных палочек. Хилый высокий мужчина с сединой в волосах и голубыми глазами, вокруг которых скопилось множество морщинок. Голос его был таинственный и бархатный, но вот следующие слова его, мне не понравились. — Это значит, она мне подходит, сэр? — взволнованно спросил я, затаив дыхание. — Я помню каждую проданную палочку, мистер Поттер. Так уж сложилось, что феникс, что дал перо, которое содержит ваша палочка, дал еще перо, всего одно! И удивительно, что именно вам была предназначена эта палочка, в то время как её  родная сестра — близнец наградила вас этим шрамом. Я сглотнул так, значит, с Волан-де-Мортом наши палочки идентичны? Изо всех сил, стараясь проникнуть в его мысли и узнать про таинственную связь палочек, я чуть не заскрежетал зубами от злости, в первый, но не в последний раз, мне не удалось выведать тайны сокрытые в чужом сознании. — Да, одинадцать дюймов. Остролист. Для меня всегда было удивительно, как иногда складывается судьба тех, кому я продал свои творения. Я ведь говорил вам, что это палочка выбирает колдуна? Думаю, вы мой юный покупатель, в будущем станете очень могущественным волшебником, но что прескорбно, преобретая волшебную палочку, не все используют свои силы во благо. Полагаю, и от вас стоит ожидать очень серьезных свершений. Ведь тот-кого-нельзя-называть творил великие вещи, пусть ужасных, но всё великие. — Живые искрящиеся тайной голубые глаза, словно заглядывали в душу, мне не понравился Олливандер, ни его туманные фразы, лишь зная моё имя, и историю давно минувших дней, он предсказывал будущее не зная стоящего перед ним ребенка и уже навесил на него ярлык темного. — И я очень хорошо знаю, — понизив голос обратился он ко мне, — эти глаза и твой взгляд. — Он еще долго вглядывался своими голубыми в мои изумрудные, — запомните мистер Поттер, не ходите по той дороге, в которую вас могут затянуть обстоятельства, она очень скользкая. А выбрав её, вы заблудитесь. — Я вам отомщу. — Тихо прошептал я, но так, чтобы старик меня слышал. Олливандер вздрогнул, и заглянул мне в глаза, словно искал там подтверждения моим словам, а затем задрожал, его худая и прямая спина согнулась как тростинка, и старик заплакал. Крупные, старческие слёзы катились по его морщинестому лицу, но он не стеснялся утирать их, перед одиннадцатилетним мальчишкой. — Вы меня не забудете еще долго. — Я не знал... — шептал он обращаясь не известно к кому, — не знал... Палочка выбирает волшебника не зависимо от выбранного пути человека... Но он уже был таким... тогда... я просто не знал... и ты... ты как и он... не изменишь свою судьбу... — бесвязные фразы спятившего мастера, меня заставляли вздарагивать каждый раз, и оставив деньги на столике я выбежал из лавки, жадно хватая ртом воздух. Настроение было безнадёжно испорчено. Мастер волшебных палочек не должен был так со мной говорить, он не должен был сравнивать меня с тем, которому в прошлом продал одно из своих творений, а теперь жалеть о содеянном, и карить себя за то, над чем он не властен, ведь второе его творение выбрало вновь не того волшебника, не потому что её сестра близнец оставила свою уродливую отметку на моём лбу. Так было предначертано самой судьбой, и сильный выбирает равного себе по силам, а слова глупого старика, возомнившего себя всезнающим, обычная пыль, не понимающий ценность своего таланта. Первое сентября. В поезде. Вспоминая свою первую поездку в Хогвартс, мне хотелось вновь перемотать все события и испытать те же эмоции, и сколько бы времени не прошло, я до сих пор знаю, что не ни за что бы не изменил, то что уже происходит, у меня не было ни единого поражения, и даже мысли что всё могло бы сложиться иначе. — Эй, народ, здесь свободно, — в купе показался чей-то длинный и острый нос, и только затем его хозяин, — давайте сюда. — Засмотревшись в окно Хогвартс-экспресса, и наблюдая за семьями, прощавшиеся на долгие месяцы со своими отпрысками, обнимавшиеся и тоскливые взгляды родителей, блестящие от слёз глаза матерей, я чувствовал стоящий ком в горле, так и невыплаканных слёз по собственным родителям. Интересно, моя мама, так же бы мной гордилась, проважая меня в школу и поправляя галстук на моей шее? Задумавшись, я не сразу понял, что кто-то вошёл в купе. — Опаа, — наконец заметил меня обладатель длинного носа, и по видимому старшекурссник, — малой я тебя не заметил. Ты чего один? Ну-ка двигайся, одному тебе здесь места многовато будет. — Парень занес свой чемодан и закинул его на верхнюю полку, не обращая на меня внимания. — Тише Эрни, тебя во всём вагоне слышно, — следом вошли его друзья, что-то весело обсуждая, и хлопая друг-друга по спине, — чего ты его пугаешь? — Высокая девушка, с пшеничными волосами и кривым носом насмешливо смотрела на хозяина длинного носа, и подала ему свой чемодан, чтобы тот ей помог. — Малыш, ты впервый раз едешь в Хогвартс? — Ласково обратилась она ко мне, присаживаясь рядом, пока её друзья распологались. — Я не маленький, — с обидой ответил я, не привыкший к такой простой манере общения, — я первокурссник. — Да ты уже взрослый, — захохотал другой, русые волосы спадали ему на глаза и он всё время пытался смахивать их назад, — страшно наверное так далеко из дому уезжать? Ничего, все мы когда-то проходили через подобное. — Весёло тараторил он, рассматривая меня насмешливым взглядом, отчего я почувствовал себя не уютно от прицеленных любопытных взглядов. — Как зовут-то тебя малой? — Вновь обратил на меня внимание тот кого друзья звали Эрни. — Гарри, — несмело ответил я, опустив глаза в пол. — А фамилия у тебя есть? У нас сейчас никто не называет детей таким именем, — обратилась ко мне другая девушка напротив меня, добрая улыбка не сходила с её лица, но цепкие серые глаза смотрели с высока, отчего портилось всё её очарование, — Не уж-то Поттер? Слышала, в этом году он как раз поступает к нам. — Она рассмеялась собственному предположению, и покачала головой, посчитав его невозможным. — Поттер? — Переспросил тот русоволосый парень, — нет Алиса, Поттера уже давно бы гриффиндорцы окружили, и мозги промыли какие страшные и плохие слизеринцы. Мальчишку жалко, упрятали в магловском зверинце, победил Лорда и избавились как от грязнокровки какой-то! Многие наши, согласились бы его принять, но политика чекнутого старика не позволила. — Расспоясался парень, и все замолчали, глядя на него широкими глазами, словно от затронул запретную тему. — Ладно тебе Роули, не пугай мальца, — обратился к нему Эрни, — Услышат ещё, тут Уизли по кабинкам шатаются, говори тише. — Спокойно продолжил он, и устремил свой взгляд на меня, — из какого ты рода происходишь? — Полюбопытствовал он у меня. А я не знал, что ответить. Они ведь обо мне говорили, а челка надежно скрывала знаменитый шрам, и я продолжал молчать. — Может он грязнокровка? И молчит как портизан, — Роули смотрел на меня с прищуром, — наслушается, и своим расскажет. Чего молчишь маггл? — Я не маггл! — Резко ответил я, чуть ли не плача от обиды, отчего присутствующие услышав наконец мой ответ, удивленно на меня посмотрели. — Кто эти грязнокровки? — Уже тише спросил я. — Не знаешь их? И не надо! Мерзкие создания. — Роули продолжал бубнить что-то о чистокровности,о которой я ничего не знал, пока его не перебили. — Твои родители, они волшебники, малыш? — Девушка с кривым носом, заплетала в косу длинные пшеничные волосы, от чего её миловидное лицо, стало похоже на детское. — Самые настоящие, — с вызовом ответил я, на что они рассмеялись, а она потрепала меня по макушке. Челка всколыхнулась и приоткрыла мой шрам, и я просто не успел поправить. Смех резко стих, сбоку кто-то сдавлинно охнул. Дверь в купе открылась, и в вагон ввалился рыжий мальчишка, моего возраста, сильно ударившись об скамью каленкой, упоминая при этом какого-то Мерлина, он расстерянно оглядел купе и густо покраснел сравнявшись с цветом своих волос, — Я... извините.. — бормотал он, большие голубые глаза растерянно бегали по всему купе и остановились на мне, узнав во мне своего ровесника, — все купе заняты. А Фред с Джорджем, поука мне обещали ночью подкинуть, если я буду подслушивать их секреты! И я вот здесь... — Мальчишка переминался с ноги на ногу, и опустил глаза то ли от стыда, или еще зачем-то... — Ну и, мне пространственные чары применить предлагаешь? — Притворно возмутился Эрни, — где ты увидел здесь свободное место? — Вот! — Нисколько не обиделся рыжий, ткнув пальцем на маленькое пространство около меня, — я тут посижу. Я не буду подслушивать, честное слово! — Волнение в его голосе можно было потрогать, и мальчишка опустил глаза в пол. — Да садись, — махнул на него Роули, — чего стоишь у двери, сейчас поезд вновь качнёт, упадёшь еще. Первокурсник? — Рыжий мотнул головой в знак согласия, ставя свой чемодан на полку, при этом не забывая извеняться, когда кому-то наступал на ноги. — Оно и видно, — хмыкнул Эрни, — а звать тебя как? — С любопытством спросил он. — Рон. — Представился рыжий, садясь около меня, — Рон Уизли. — Купе затрясло от смеха старших, словно от шутки какой-то, но как оказалось я один здесь ничего не понимал, даже Рон этот и то понимающе, словно стыдился своего имени, опустил голову. — Еще один Уизли? — Девушка с кривым носом, чьё имя я еще не знал, притворно удивлялась и хлопала глазами, — это сколько же вас там еще? — У нас еще Джинни есть, — тихо ответил он, всё так же не поднимая голову, — она на следующий год в школу пойдет. — На гриффиндор небось хочешь? — Спросил его Роули с насмешкой, — как и семья? — Хочу. Только Фред с Джорджем говорят, не подхожу я туда, и на пуффендуй попаду. — Плаксиво рассказывал рыжий, — но я не хочу в пуффендуй! — А чего со слизеринцами сидишь тогда? Раз на гриффиндор хочешь? — Алиса внимательно рассматривала мальчишку, словно экспонат какой-то, во взгляде читалась брезгливость то ли к мальчишке с фамилией Уизли, то ли к факультету на который тот так хотел поступить. Рон резко поднял голову, и каждого по отдельности рассмотрел, какая то тень пробежала по его лицу, схожее с ужасом, а затем он смутился. — Так я же не знал. — Тихо заметил он, — Фред говорит, что вы злые все, и темные, чтобы не позорил семью от вас держался подальше. — Меньше слушай своего брата, — ответила ему кривоносая девушка, — мы не такие как о нас говорят, и вовсе никого не убиваем. — Она ласково потрепала его по макушке, и рыжий окончательно расслабился. Наступила тишина, почти давящая и осязаемая, которую даже неловко было нарушить, казалось каждый в этом купе погрузился в другую реальность, и мне стало не по себе. — Поттер значит... — В слух сказал Роули, то что не давало покоя всем присутствующим, — мы ведь о тебе тут говорили, чего молчал тогда? — А вы не враги? — Густо покраснев ответил я вопросом, — Я не знаю как здесь ко мне отнесутся, ну те... — Ответ получился дуратским, умные слова просто не лезли на ум в такой непрозаичной ситуации, и я был уверен что цвет моего лица сравнялся с шевелюрой Уизли. Старшие переглянусь с друг-другом и понимающе заулыбались. Рон вообще хлопал глазами, и во все глаза смотрел на меня, словно я экспонат какой-то! — Мы не враги до тех пор, пока ты нас ими не считаешь. — Серьезно ответил за всех Эрик, — Не считаешь ведь? — Строго посмотрел он на меня, а затем по доброму улыбнулся и подмигнул. — Видно что не считаешь. — И пусть другие думают, что тогда в детстве мне просто не повезло с компанией, а мой блестящий ум застелили навязчивые идеи новых знакомых, и я свернул не на ту дорожку, им невдамёк что друзей по жизни, как и врагов выбрало не обстоятельство. Я сам. И ту дорогу что я выбрал, единственный правильный путь, которому следую до сих пор и буду верен ему до конца. Весь остаток в пути, старшие рассказывали об основателях факультетов, как и о самих колледжах, истории давно минувших дней, передаваемые знания в их семьях из уст в уста и то, что ни в каких книжках не прочтёшь. Мне нравились обретенные приятели, и мне никогда еще не хотелось так подружиться с теми кто: старше, мудрее и опытнее. Обычный ребёнок, которому хотелось чтобы его поняли. — А ты Поттер? Какой факультет тебе по душе? — Алиса смотрела на меня серыми глазами, и то был не просто взгляд, серые глаза словно сканировали меня и видели то, что сокрыто внутри и не видимо всем остальным. Я не задумывался о том, какой факультет мне нравился больше, не знал какие преподаватели в моей новой школе, одно то что, я принадлежу миру Волшебников и еду в Хогвартс для меня уже значило очень многое и заставляло чувствовать себя чуточку счастливее. Но многое, это еще не значит, что я лучше других, зато есть люди которые меня здесь поймут, а значит претворяться перед теми, кто со мной подружился, не стану. — Мне не важно где я буду учиться, — застенчиво ответил я, — я просто хочу научиться быть сильным. — Но чтобы научиться быть сильным, ты должен выбрать, — Роули с хитрицой посмотрел на меня, — выбор факультета это твоё будущее. Колдовать умеешь? — Я согласно кивнул, на что он улыбнулся хитрой улыбкой, словно сомнивался во мне, и меня это задело. — Вот носовой платок. Что ты сможешь с ним сделать? — Он положил белоснежный платок на стол и развернул его. — Увидите. — Твердо ответил я, ни сколько не сомниваясь в собственных силах. — Для начала, достань свою палочку. Ты же волшебник, как колдовать собрался? — Я понятия не имел как ей пользоваться, не то что махать ею, концентрация моей силы, той самой что течёт в моих жилах, тваримое волшебство, первозданное и данное мне природой, и большое желание доказать: я волшебник! А потому разозлился на Роули, посмевшего насмехаться надо мной, и я посмотрел на платок. Лежащий на поверхности стола с коричневой рукоятью кинжал, ничем не напоминал недавний белоснежный платок Роули, а в верхней части рукояти распологалась готовившаяся к нападению кобра, с черным отливом, не могла выглядеть обычной гравировкой, она притягивала взгляд. — С ума сойти, — прошептал спустя минутного молачания, потрясенный Эрни, почесывая макушку, — это какое могущество надо, чтобы сотварить подобное, без волшебной палочки? — Он обращался не понятно к кому, и даже потрогал кинжал, словно проверял не обманывают ли его глаза. — Тебя кто-то научил этому? Или сам? — Роули глядел на меня, словно видел перед собой другого, того кем восхищаются. — Кто ж его научит? Магглы? — Возмутилась Алиса, — Нет Дилан, сам знаешь, такому научить невозможно, если не сам. — Тогда впервые, осознав всю свою мощь и силу, перед такими же волшебниками как и я, мне не просто дали понять, что я сильный. Я сильнее. — Родители говорили, что подобное могущество мог лишь один Волшебник нашего времени. — Девушка с кривым носом, чьё имя я так и не узнал, сидела задумчиво, теребя в пальцах длинную пшеничную косу. — Сами-знаете-кто в нашем возрасте уже тварил небывалую магию. — Упоминание Волдеморта заставило меня дернуться, а грудную клетку сдавило в тисках, чтобы подумали мама с папой, узнай они, что их сын сидит в обществе детей их врагов, обида на покойных родителей заполнила пространство в груди, будь они живы, мне не пришлось бы задумываться над подобными вопросами! И кто на них ответит? Дамблдор? Тот кто, забыл обо мне на долгие годы, лишил меня Волшебного мира, и отдал в чужой в котором я вынужден был стать своим? Ненавижу! — Эй, ты чего? — Рон положил свою ладонь на моё плечо, привлекая моё внимание, — тебе плохо чтоли? Ты сейчас стол испепелишь своим взглядом. — Забеспокоился рыжий на моё отсутствующее лицо. — Я в порядке, — и попытался искренне улыбнуться, — устал не много. — Ты поспи пока, — Алиса наклонила голову на бок, ласково улыбнувшись мне, но глаза всё так же оставались серьезными, — мы разбудим, когда будем подъезжать. — Благодарно ей улыбнувшись, я прикрыл глаза и провалился в то ли в сон, или еще что похуже. Какое-то очертание старого и устрашающего вида замок, с путаницей многочисленных башенок, в окнах которого видны снующиеся ученики. Я стою у самого входа и не решаюсь уйти, словно пытаюсь запомнить его, в груди ноющая тоска по уходящему и самому последнему учебному году, а в глазах стоят непрошенные слёзы, и я упрямо не желаю их смаргивать. — Том, нам пора, — кто-то дергает меня за рукав и я поворачиваю голову, на меня с сочувствием смотрят большие и серые глаза девушки, — Нам всем будет не хватать школы, Том. — Грустный взгляд прошелся по моему лицу, и она осторожно берёт меня под руку, и я подчиняюсь позволяя ей увести себя. Пытаюсь задать ей вопрос кто она, и почему зовёт меня Том, но голос куда-то пропал, а тело не подчиняется, и я иду следом за ней, теплая ладонь девушки не приятно сжимает и словно ненавидят холод моей, но я не пытаюсь больше разжать сплетенные руки. Картинка меняется, и вот я сижу на высоком стуле, похожий на королевский трон, внутри меня колотит злоба, но я не пытаюсь себя успокоить, наоборот я ей упиваюсь и от осознания этого, хочется засмеяться в голос, в руке я сжимаю волшебную палочку и пристально смотрю на нерадивого союзника, посмевшего нарушить моё уединение, страх человека передо-мной можно потрогать пальцами и ощутить её натянутые дрожащие струны, он словно подпитывает меня и я почти лениво навожу палочку на своего слугу: — Круцио! — Полный боли нечеловеческий крик, раздаётся в моём сознании, и я просыпаюсь, жадно глотая ртом воздух. — Ты чего? — Светло-зелёные глаза Дилана смотрели на меня с беспокойством, и я не сразу нашёл нужные слова, прежде чем открыть рот и сипло ответить. — Ничего, — и посторался кинуть искренний взгляд на Роули, — просто плохой сон. — Сердце неслось стремительным галопом от страха и чужих воспоминаний, чьи они, и почему подобное происходит со мной? Мне не суждено было узнать ответы на мои вопросы и Альбус врядли поделится своими откровенниями на этот счёт, и я найду их сам. В себе. Большой зал. Распределение. Платиновые красивые волосы тщательно зачесанные назад, и вздернутый ровный нос стоящего передо мной мальчишки, протягивающий мне узкую ладонь, первое что я увидел войдя в тот самый на вид устрашающий замок, каков он был в моих снах, — Так значит, разговоры о появлении Гарри Поттера в Волшебном мире правдивы, — мальчишка держался достойно, ровная осанка, и прищуренный взгляд словно он снизашёл с педъестала, явно говорило о том, что он пытался чему-то соответствовать, или может кому-то. Однако, в глубине его серых глаз, я видел его желание подружиться и найти друга в моём лице, не потому что я тот самый Поттер вокруг которого велись различные теории о том, как я пережил смертоносное нападение, а отец и все его друзья считают Поттера более великим лидером, чем Темный Лорд. Решение подружиться, и найти во мне равного, он принял сам, а потому подобное предложение дружбы я просто не мог отвергнуть. И протянул руку в ответ. — Я Драко Малфой. С возвращением домой. — Рад нашему знакомству Драко. Спасибо. — Подобное приветствие мне жутко понравилось, а перешёптывания за спиной и удивленые вздохи меня напрягали, но поймав на себе понимающий взгляд блондина, я по пытался искренее улыбнулся. — Это Рон, он тоже в первые в Хогвартсе. — Я подтолкнул рыжего, и тот опомнился, прежде скорчив странное выражение лица и посмотрев на блондина. — Я Рон Уизли, — он протянул вспотевшую ладошку и Малфой без колебаний пожал её. — Странная ситуация, — Драко хитро улыбался смотря на рыжего, — Малфой и Уизли пожали друг-другу руки. Ну и где гром с небес? — Уизли понимающе посмотрел на него, но в его взгляде улавливалась неуверенность, и если Драко ничуть не смущался своих действий, то Рон остро переживал, а, мне и самому становилось неприятно. Рыжего смущало пристальное внимание к нашей троице, неуверенность в правильности своего решения пожать руку Малфою, по большому счету он не против с ним подружиться, Драко вон какой уверенный, но поймут ли его родители? Да и новые знакомые слизеринцы, оказались вовсе не злыми волшебниками, как о них отзываются Фред и Джордж, но разве это им объяснишь? — Согласен. — Выдавил Рон, и выдохнул, видимо смирившись со своим решением, ведь главный выбор еще впереди. Широкая дверь внапно распахнулась, а за ней стояла высокая черноволосая волшебница в изумрудно-зеленой одежде. Лицо ее было очень строгим, каким-то холодным, а взгляд немигающий как у кошки. Она повернулась и пошла вперед, — Выстройтесь в шеренгу — скомандовала она обращаясь к нам, — и следуйте за мной. Большой зал, превзошел свои ожидания и захватывал дыхание своей необыновеной красотой. Освещенный тысячами свечей, парящие в воздухе над четырьмя длинными столами, за которыми уже сидели старшие ученики. Столы были заставлены сверкающими золотыми тарелками и кубками. На другом конце зала за таким же длинным столом сидели преподаватели. Меня снова охватило чувство дежавю, перед глазами за короткое время промелькнули картинки чужого воспоминания. Я сижу на шатающемся табурете, а на голове большая черная шляпа, она кричит "Слизерин" и под редкие звуки хлопков в ладоши, я на негнущихся ногах иду к своему факультету. — Грязнокровка! На Слизерине! Не слыхано! — Ученики за столами смотрят на меня почти неверяще, а у меня стоит огромный ком в горле и уже понимаю, что мой новый дом превратится для меня в адские муки, обида стучит гулкими ударами под ребрами, а рвущиеся на ружу слёзы застилают глаза. — Магловским выродкам вроде Риддла не место за столом Волшебников! — Кто-то толкает меня в бок за столом, и я чуть ли не падаю со скамьи на пол, под гнусный смех старшекурссников. — Гарри? Гарри! — Уизли смотрит на меня обеспокоенно, и пытается достучаться до моего сознания, и я не сразу понимаю, что навождение ушло. — Да? — Взволнованно откликаюсь я, — что-то случилось Рон? — Ты какой-то странный, — тихо отвечает он, — у тебя взгляд такой был, ну знаешь... словно ты не здесь. — Я просто волнуюсь. — Так же тихо говорю я, лихорадочно осматривая зал, чтобы не выдать свой страх, передо мной были сотни лиц, бледневших в полутьме, словно неяркие лампы. Среди старшекурсников то здесь, то там мелькали отливающие серебром расплывчатые силуэты привидений. Чтобы избежать направленных на меня взглядов Рона и Драко, я посмотрел вверх и увидел над собой бархатный черный потолок, усыпанный звездами, иллюзия открытого ночного неба. — Тебе нравится Том? — Темноволосый с длинной бородой мужчина, смотрит на меня холодно, яркие голубые глаза словно леденят душу и мне становится неуютно. — Да, сэр. — С трудом отвечаю я, чувствуя неприятную сухость во рту. А затем резко мотаю головой, отгоняя воспоминания. — Прочь! — Мой громкий возглас привлёк удивленные взгляды нескольких первокурссников и я отвернулся. — Поттер? — Драко смотрит озадаченно и я махаю рукой. — Всё в порядке, — вымученно говорю я, — обычная мошка. Профессор Макгонагалл поставила перед нашей шеренгой, обыкновенный табурет и положила на сиденье ту самую из воспоминаний остроконечную шляпу. Потертая и в заплатках, она всё равно казалась необычной и очень ценной, а её мрачность и староватость придавали ей вековую мудрость. Я с восхищением слушателя, смотрел как она поёт песню про отважность Годрика, верность Пуффендуя, острый ум Когтеврана, и жадных до власти Салазара, охотно апплодировал вместе со всеми после её окончания, но где-то внутри себя, там в потаенном уголке своей души, меня гложило тревожное чувство о выборе будущего факультета, я не чувствовал себя ни сообразительным, ни остроумным, и уж точно не храбрым. Существуй факультет для тех, кого трусит от волнения и тошнит от неё, моё расспредиление было бы очевидным. Профессор Макгонагалл шагнула вперед, в руках она держала длинный свиток пергамента. — Когда я назову ваше имя, вы наденете Шляпу и сядете на табурет, — произнесла она. — Начнем. Ханна Аббот! Так девочка с белыми косичками и круглым порозовевшим лицом спотыкаясь, подошла неуверенно к табурету, одела Шляпу и села. — ПУФФЕНДУЙ! — громко крикнула Шляпа. Те, кто сидел за крайним правым столом, разразились аплодисментами. Ханна встала, пошла к этому столу и уселась на свободное место. Я заметил, что крутившийся у стола Толстый Проповедник приветливо помахал ей рукой. — Сьюзен Боунс! — ПУФФЕНДУЙ! — снова закричала Шляпа. — Терри Бут! — КОГТЕВРАН! Радостые лица учеников за втором столом слева зааплодировали новенькому, а несколько старшекурсников даже повстовали со своих мест, чтобы пожать руку Терри. Мэнди Броклхерст так же пополнила факультет Когтевран, а Лаванда Браун стала первой из первокурссников расспредевшаяся на факультета Гриффиндор. Взорвавшийся от приветственных криками самый крайний слева стол на мгновения оглушил зал, и я удивленно посмотрел среди кричавших на рыжих близнецов, похоже это те самые братья Рона. Миллисенту Булстроуд определили в Слизерин. — Джастин Финч-Флетчли! — ПУФФЕНДУЙ! Иногда Шляпа едва оказавшись на голове очередного первокурсника или первокурсницы, практически молниеносно называла факультет, а иногда она задумывалась. Так, Симус Финниган светловолосый и со вздернутым смешым носом, горделиво просидел на табурете дольше предыдущих, пока Шляпа не решила отправить его за стол Гриффиндора. — Гермиона Грейнджер! Пышноволосая и симпатичная девочка с маленьким личиком, уверенно рванула к Шляпе, и в мгновение одела её себе на голову. — ГРИФФИНДОР! — выкрикнула Шляпа. Когда дошла очередь Драко, он с самым спокойным и уверенным шагом вышел из шеренги, и жутко довольным собой он был расспределен в Слизерин, гордо шагая к своему факультету. Не прошедших отбор первокурсников оставалость всё меньше, а моё волнение заполняло во мне всё большее количество, и мешало отвлечься. — Гарри Поттер! На негнущихся ногах я дошёл до табурета и дрожащими руками взял в руки Шляпу, не обращая внимания на удивленные вздохи и громкие шепоты. Последнее, что я увидел, прежде чем Шляпа упала мне на глаза, был огромный зал, заполненный людьми, каждый из которых подался вперед, чтобы получше разглядеть меня. А затем перед глазами встала черная стена. В голове раздался голос. — А-а-а, Том Риддл... Или же Поттер? Странно, очень странно. Одна душа на двоих.. Пытливый ум Кондиды, и хваленная хитрость Слизерина, достойна похвалы. Однако и океан жестокости в тебе полнится, а магия и волшебство твоё уродует тебя и не несут добро. — Простите, уважаемая шляпа, — не удержавшись обратился я к ней, волнение и тревога лишь усилились от её слов и я до боли сжимал кулаки, впиваясь ногтями в кожу, — Вы сказали про Тома Риддла? Не могли бы вы сказать мне, я правильно понимаю, что Том Риддл это есть Лорд Волдеморт? Почему вы назвали меня его именем? — О-о-о… Том Риддл быший ученик Слизерина, необыкновенно талантливый юноша в прошлом, мало кто знает что изуродованный своей гнилой магией и породивший в себе того, кого теперь именуют как Лорд Волдеморт, был обычным, немного закомплексованным и очень остроумным мальчишкой, когда-то учившийся на факультете своего предка. В тебе его часть и сила, так используй эти знания с умом мистер Поттер. — Слизерин! Стояла гнетущая тишина, но слизеринцы, опомнившись, все же зааплодировали новому товарищу. За то время, пока я шагал к своему факультету, я ловил на себе недоверчивые взгляды учеников всех факультетов, не добрые и некоторые сочувсвующие, кто-то даже повставал с мест чтобы получше меня разглядеть, а я всё больше ощущал огромный страх перед неизвестностью, напуганный словами распледеляющей Шляпы. Среди всех прочих, я заметил сидящих за слизеринским столом, добродушного Эрика помахавшего мне, Алису улыбающейся уголками губ и Дилана приветственно склонив голову и хитро улыбающегося, а та девушка с пшеничной косичкой чьё имя я не узнал отчитывала какого-то младшекурссника, не обращая внимания на расспределение. С такими мыслями я нашёл за столом довольного Драко, манящий меня на свободное место около него и присел к нему. — Поздравляю Поттер, я в тебе не сомневался. — с усмешкой проговорил блондин на что я с трудом кивнул, ощущая неприятную сухость в горле. Кинув взгляд на учительский стол, я чуть не выпал со скамьи, настолько мне стало не уютно от пристального взгляда Директора Школы Чародейства и Волшебства, во взгляде Дамблдора я не видел ничего, кроме непонятной мне колкости и возможно мне показалось какой-то затаенной грусти, словно его расстроило моё расспределение. Содругнувшись от не приятных ощущений, я перевел взгляд и наткнулся на черноволосого мужчину, в глубине темных глаз которых, я без труда опознал ненависть, её я научился узнавать с малых лет она была частью моей жизни. И хотя изо всех сил мне тоже не хотелось отстоваться в долгу, я переборол в себе смотреть на него непонимающим взглядом, глупо обращать на себя внимание таким способом, ведь я не просто умный, я хитрый. Но вдруг у мужчины расширились от ужаса глаза, и он посмотрел на директора, о чем-то с ним зашептавшись. Распределение Рона я пропустил, занятый осматриванием большого зала, и нашего стола за которым мне предстояло провести долгие, и без сомнения самые запоминающиеся семь лет учебы. Лишь мельком посмотрев на шумные и веселые разговоры за гриффиндорским столом, я поймал грустный и сочувствующий взгляд Рона, попытавшегося послать растянуться улыбкой на веснувчетом лице. — Добро пожаловать в Хогвартс. Прежде, чем мы начнем наш банкет. Я хотел бы сказать несколько слов. Олух! Пузырь! Остаток! Уловка! Всем спасибо! И добавлю: походы в запретный лес ученикам строго запрещено, как и подниматься на третий этаж, если не хотите погибнуть страшной смертью. Теперь приступайте к пиру. Дамблдор сел на свое место. Зал разразился радостными криками и аплодисментами. Я сидел и не знал, смеяться мне или нет. — Он... он немного ненормальный? — неуверенно спросил я, обращаясь к сидевшему слева от меня Драко. — Ненормальный? — рассеянно переспросил Малфой, но тут же спохватился. — Он сумасшедший! Но это не мешает ему быть сильнейшим магом столетия. К нашему столу подлетело привидение мужчины. Жуткого вида с выпученными пустыми глазами, вытянутым костлявым лицом, и в одеждах, запачканных серебряной кровью. Барон сидел рядом с нами, и я заметил Малфой тоже не был в восторге от такого общества. — Итак, за новых учеников факультета Слизерин! Запомните, вы — лицо и гордость факультета. Надеюсь, вы поможете нам выиграть в этом году соревнование между факультетами? Слизерин никогда так долго не оставался без награды. Вот уже девять лет подряд победа достается Гриффиндору. Сэр Николас де Мимси — это привидение башни Гриффиндора — стал почти невыносим.