Умереть, чтобы жить.

До приезда в Хогвартс я и не представлял, что могу ненавидеть кого-нибудь сильнее, чем магловских выродков Джорша и его дружков. Но это было до того, как я встретил Алекса Пруэтта, первокурсника с Гриффиндора. У нас начинались полеты на метлах — и первокурсникам факультетов Слизерин и Гриффиндор предстояло учиться летать вместе. Признаюсь, этот урок если и вызвал во мне интерес, то он быстро погас, не смотря на то, что я еще не пробовал сесть на метлу. От Драко я узнал, что «квиддич» — игра, тот же магловский футбол с разницей, что игра ведется в воздухе. Малфой действительно чересчур много говорил о полетах. Он во всеуслышание сожалел о том, что первокурсников не берут в сборные факультетов, и рассказывал длинные хвастливые истории о том, где и как он летал на самых разных метлах истории, обычно заканчивались тем, что Драко с невероятной ловкостью и в самый последний момент умудрялся ускользнуть от магловских вертолетов. У нас среде парней вообще много кто увлекался полетами, Малфой, Нотт и Забини могли часами разговаривать и обсуждать в гостиной новейшую вышедшую метлу «Нимбус 2000». И когда я спросил, чем отличается «Чистомет» от этого «Нимбуса», они посмотрели на меня как на идиота, может я и впрямь выглядел идиотом, который не знает в чём разница в метлах. Однокурсники кинулись в разъяснения. Так я узнал, что каждая метла сделана из какого-то особого дерева, что скорость чистомета и Нимбуса отличается, и шансов обыграть соперников больше. Вообще все, кто родился в семьях волшебников, беспрестанно говорили о квиддиче. Болезнь, что ли у них такая? Чем быстрее приближалось время до урока полетов, тем меньше я хотел на него идти, так как от одних разговоров Драко, меня уже тошнило. За завтраком, я слышал, как с гриффиндорского стола Грейнджер утомляла всех сидевших за их столом, цитируя советы и подсказки начинающим летать из библиотечной книги под названием «История квиддича». Видимо она так надоела своим соседям, что они были очень рады, когда лекция Гермионы оборвалась с появлением почты. Я не получил ни одного письма, да и не от кого мне их получать. За то получил Драко. Сова Малфоя — точнее, в отличие от других, у него был филин, ведь Малфой любил подчеркивать свою оригинальность — принесла ему из дома посылки со сладостями, которые он торжественно вскрыл за столом, угощая меня и остальных однокурсников. Мы закончили завтракать, и проходили мимо гриффиндорцев в то время Невилл показывал всем небольшой стеклянный шар. Казалось, что шар заполнен белым дымом. — Это напоминалка! — дошел до меня голос Невилла. — Бабушка знает, что я постоянно обо всем забываю, а этот шар подсказывает, что ты что-то забыл сделать. Вот смотрите — надо взять его в руку, крепко сжать и, если он покраснеет. — Лицо Невилла вытянулось — шар в его руке внезапно окрасился в ярко-красный цвет. — Ну вот... — растерянно произнес Невилл. По его лицу было видно, он попытался вспомнить, о чем именно он забыл, я даже не заметил, как Драко быстро выхватил шар у него из рук. Со своих мест тут же повыскакивали Рон, Симус и Алекс Пруэтт. — Отдай её Невиллу, Малфой. — Тут же сказал Уизли. — А если нет, — тут же ответил Драко, подняв светлые брови, — Невилл, ты, ведь не против? — Ах ты, змеёныш! — Голос у Пруэтта был пискляв, еще чуть и не отличить от Флитвика. — Отдай её сюда! Но тут между нами встала профессор Макгонагалл, у которой нюх на всякого рода неприятности был острее, чем у любого преподавателя Хогвартса. — Что здесь происходит? — строго спросила она. — Малфой отнял у меня напоминалку профессор, — объяснил Невилл. Я видел, как помрачнело лицо Малфоя, он тут же уронил напоминалку на стол перед Невиллом, я поспешил исправлять ситуацию. — Простите профессор, мы собирались уходить, как под ноги Драко скатилась напоминалка Невилла, он подобрал её и хотел вернуть владельцу. — Соврал я, глядя в глаза декану Гриффиндора. Я видел женщина не поверила в моё вранье, но возразить ей было нечем и она отпустила нас, под хмурые взгляды гриффов. В три тридцать я, Драко и другие первокурсники Слизерина торопливым шагом подходили к площадке, где обучали полетам. День был солнечным и ясным, дул легкий ветерок, и трава шуршала под ногами. Мы дружным строем спускались с холма, направляясь к ровной поляне, которая находилась как можно дальше от Запретного леса, мрачно покачивающего верхушками деревьев. Первокурсники из Гриффиндора были уже там — как и двадцать метел, лежавших в ряд на земле. Появилась преподавательница полетов, мадам Трюк. У нее были короткие и седые волосы, желтые глаза, как у ястреба. — Ну и чего вы ждете?! — рявкнула она. — Каждый встает напротив метлы — давайте, пошевеливайтесь. Я посмотрел на метлу, напротив которой оказался. Она была довольно старой, и несколько ее прутьев торчали в разные стороны. — Вытяните правую руку над метлой! — скомандовала мадам Трюк, встав перед строем. — И скажите: «Вверх!». — ВВЕРХ! — крикнуло двадцать голосов. Моя метла не шевельнулась, и я повторял снова и снова. У Драко получилось с первого раза, и он с самодовольным видом смотрел на других, которым повезло меньше. Малфой мне тут помочь не мог, так как я сам должен был научиться, и самое главное представить что — это не такая метелка как у маглов. У Долгопупса, Гринграсс и Гойла метла тоже не сдвинулась с места, а у Гермионы Грейнджер метла почему-то покатилась по земле. Возможно, метлы ведут себя, как лошади, — они чувствуют, кто их боится, и не подчиняются этому человеку, я их не боялся, но у меня не было желания на неё садиться. — Вы только посмотрите на неумёху Поттера, — раздался писклявый голос, я повернулся и встретился с карими глазами Алекса Пруэтта, в правой руке он держал метлу, и смотрел на меня со злобным прищуром и ухмылялся, — Метла ему не… Мальчишка не успел договорить, его перебила мадам Трюк, — Прекратить разговоры! Еще раз я услышу подобные разговоры, отстраню вас от моего занятия!— Наконец моя метла прыгнула мне в руку. Затем мадам Трюк показала нам, как нужно садиться на метлу, чтобы не соскользнуть с нее в воздухе, и пошла вдоль шеренги, проверяя, насколько правильно мы держим свои метлы. — А теперь, когда я дуну в свой свисток, вы с силой оттолкнетесь от земли, — произнесла мадам Трюк — Крепко держите метлу, старайтесь, чтобы она была в ровном положении, поднимитесь на метр-полтора, а затем опускайтесь — для этого надо слегка наклониться вперед. Итак, по моему свистку— три, два. — Но Невилл, нервный, дерганый и явно испуганный перспективой остаться на земле в одиночестве, рванулся вверх прежде, чем мадам Трюк поднесла свисток к губам. — Вернись, мальчик! — крикнула мадам Трюк, но Невилл стремительно поднимался вверх — он напоминал пробку, вылетевшую из бутылки. Два метра, четыре, шесть — и я увидел бледное лицо Невилла, испуганно смотрящего вниз. Увидел, как Невилл широко раскрыл от ужаса рот, как он соскользнул с метлы, и... БУМ! Тело Невилла с неприятным звуком рухнуло на землю. Его метла все еще продолжала подниматься, а потом лениво заскользила по направлению к Запретному лесу и исчезла из виду. Мадам Трюк склонилась над Невиллом, лицо ее было даже белее, чем у него. — Сломано запястье, — услышал я ее бормотание. Когда мадам Трюк распрямилась, ее лицо выражало явное облегчение. — Вставай, мальчик! — скомандовала она. — Вставай. С тобой все в порядке. — Она повернулась к нам. — Сейчас я отведу его в больничное крыло, а вы ждите меня и ничего не делайте. Метлы оставьте на земле. Тот, кто в мое отсутствие Дотронется до метлы, вылетит из Хогвартса быстрее, чем успеет сказать слово «квиддич». Пошли, мой дорогой. — Мадам Трюк приобняла заплаканного Невилла и повела его в сторону замка. Невилл сильно хромал. Как только они отошли достаточно далеко, чтобы мадам Трюк могла что-либо услышать, Драко расхохотался. — Вы видели его физиономию? Вот неуклюжий — настоящий мешок! — Наши Слизеринцы присоединились к нему, а я вздохнув подумал, приятеля снова понесло не туда. — Заткнись, Малфой, — оборвала его Парвати Патил. — О-о-о, ты заступаешься за этого придурка Долгопупса? — спросила Пэнси Паркинсон. — Никогда не думала, что тебе нравятся такие толстые, плаксивые мальчишки. — Смотрите! — воскликнул Малфой, метнувшись вперед и поднимая что-то с земли. — Это та самая дурацкая штука, которую прислала ему его бабка. — Напоминалка заблестела в лучах солнца. — Сейчас же, отдай её Малфой! — Вышел вперед Алекс Пруэтт. Малфой нагло усмехнулся. — Я думаю, я положу ее куда-нибудь, чтобы Долгопупс потом достал ее оттуда, — например, на дерево. — Дай сюда! — заорал Пруэтт. Я подошел к Драко, и тихо ему сказал, — Отдай её им Малфой, поделом тебе издеваться над ними, они не достойны внимания. Пусть артефакт вернут Долгопупсу. Нам не нужны неприятности от Макгоноггал. — Мои слава на приятеля подействовали и тот нехотя выбросил её на землю, и её тут же подобрала Гермиона. — Сказано — сделано. — Не преминул, не воспользоваться ситуацией Пруэтт, — ну и как тебе в образе послушной собачки Малфой? Драко вспыхнул, а в серых глазах промелькнула злоба, и хотел было уже высказаться, но я его опередил. — Драко, не тронь дерьмо — вонять не будет. — На лице Малфоя появилась ядовитая усмешка, и он брезгливо оглядел Алекса. — А ты вообще щенок грязнокровки. — Снова сказал Пруэтт, никак не желавший замолчать. — Вымой рот с мылом Пруэтт, — Процедил я с ненавистью. — Или твоя мамочка не научила тебя культурно выражаться? — Не тронь мою мать Поттер! — Закричал Алекс, — Дуэль, я требую дуэль Поттер! — Прекратите! В школе дуэли запрещены! С вас могут снять баллы или отчислить! Алекс ты не думаешь о нашем факультете, ты думаешь только о себе. Из-за тебя мы можем потерять те призовые очки, которые я получила от профессора Макгонагалл зато, что знала несколько заклинаний, которые необходимы для трансфигурации. — Вмешалась Грейнджер и откинула копну волос, — Ученики и так их зарабатывают с трудом, а ты Алекс только хулиганишь! — Кто ты такой, чтобы я с тобой дуэлился? Прежде чем предлагать мне дуэль, выучи хотя бы пару заклинаний Пруэтт. — Никто и не обратил внимания на тираду девчонки, в глазах окружающих, она со своим фанатичным стремлением к порядку и дисциплине выглядит излишне «правильной» и занудной, и за это над ней часто смеются. Потому, отмахнулись от неё как от надоедливой мухи. Я обратил внимание, что некоторые ученики смотрят мне за спину, и тоже повернулся, к нам стремительным шагом шла профессор Макгоноггал, взволнованная с поджатыми губами, когда она подошла к нам, ей строгий взгляд метнулся в мою сторону, — Что здесь происходит? Ваши голоса слышны в кабинете директора! — Она тяжело дышала, оглядела всех, и снова посмотрела на меня, — Мистер Поттер, я жду объяснений. Я быстро нашел, что сказать, — Прошу прощения за доставленный шум профессор Макгонагалл. У меня и Алекса Пруэтта возникли некоторые разногласия, но они быстро разрешились, не сердитесь профессор. В нашей ссоре нет ничего такого, чтобы оно требовало вашего вмешательства. — Я изобразил смущение, взгляд Макгоноггал смягчился, и она в последний раз обвела всех взглядом. — Мадам Трюк просила передать, чтобы вы не дожидались её, и сдали метлы. Мадам Трюк, сейчас разговаривает с миссис Долгопупс, и не может продолжить урок. Драко дулся на меня за то, что я не дал ему возможности проучить Невилла, пока я не объяснил ему, какие проблемы он мог отхватить от декана Гриффиндора, увидев, его в воздухе на метле, а зарвавшегося Пруэтта мы успеем проучить. — Так нельзя! — Как-то сказал он мне. — Прости, что? — Не понял я. — Нельзя, быть таким…..— Он запнулся, выбирая слово, — не правильным. Вот скажи, что с тобой не так? — Ты правильно мыслишь, Драко. — Ответил я ему, он посмотрел на меня недоуменно, — Я совсем не правильный для тебя, я — дотошный зануда. Тебя — это не устраивает, ведь я тебя заставляю учиться, прикрываю тебя и лгу учителям, чтобы тебе не поставили отработку, или не сняли баллы, за то, что ты оскорбляешь других учеников. Но — это делает меня правильным для других, я отличник и лучший ученик среде первокурсников. Учителя меня ставят в пример, за добросовестное выполнения заданий и хорошо написанных эссе, я не был замечен и пойман в пререканиях с другими учениками, если они были. Они не слышат, или не хотят слышать моего вранья, которое сквозит из моих уст.

***

Прошло пару месяцев. Пришли холода. Горы, окружавшие школу, стали серо-ледяными, а озеро блестело, как остывшая сталь. На земле каждое утро появлялась изморозь. Из окошек можно было увидеть, как Хагрид в огромной дубленке, кроличьих варежках и в сапогах кротового меха, размораживал метлы на поле для квиддича. Накануне Драко попросил меня пойти с ним к декану — передать ему, что отец писал в письме, чтобы крестный наведался к нему в Малфой-Мэнор. Мы дошли до учительской и постучались. Никто не ответил. Драко постучал еще раз. Ничего. Тогда я осторожно приотворил дверь и заглянул внутрь. Моим глазам предстала ужасающая картина. В учительской были только Снейп и Филч. Снейп придерживал свою мантию чуть выше колена. Одна нога у него была изуродована и вся в крови. Филч подавал ему бинты. — Поганая тварь, — шипел от боли Снейп. — Ну, как я, по-вашему, должен следить за тремя головами сразу? — тут он повернул голову, и заметил посторонних. — Поттер! Лицо Снейпа исказилось от ярости. Он быстро бросил полы мантии, прикрывая свою ногу. Тут выглянул Драко и невинным выражением лица быстро проговорил: — Крестный, мы зашли передать просьбу моего отца, навестить его в Мэноре. — Вон отсюда! Мы бегом убежали к себе в гостиную.

***

На следующий день, мы отправились в библиотеку, чтобы дописать конспект по чарам. — Вас-то я и искала! Вас должно это заинтересовать. Я о философском камне. Я все о нем вычитала. Кстати, я, Рон и Невилл вчера ходили на третий этаж и заглянули в одно помещение. Там был Цербер, мы уверены, что он охраняет камень Фламеля! — в голосе проскальзывали учительские нотки. Я и Драко, переглянувшись, узнали, кому он принадлежит. Серые глаза блондина предвкушающее загорелись, повернувшись Малфой, не заставил себя долго ждать: — Грейнджер, тебя не учили, что раскрывать и лезть в чужие тайны не комильфо. Дамблдор ведь ясно дал понять, совать свой нос в запретный коридор не стоит. Он не сказал, что там, а значит, нам знать не полагалось. А ты, чужой секрет узнала и вот так возьми, всем подряд — это выдаёшь. — Презрительным голосом и растягивая слова в своей манере, закончил речь Драко. — Но я... думала, вас это интересует, я слышала, как вы обсуждали пропажу из Гринготса… Тут уже встрял я: — Гермиона, Малфой прав, ты поступила не хорошо. Лучше держи свои догадки при себе. — Она хотела что-то сказать, но я её опередил. — И хорошие девочки, чужие разговоры не подслушивают.— Ледяным тоном сказал я, смерив её холодным взглядом. Она была в замешательстве: — Я… случайно и не подслушивала! Да я же помочь хотела, — Гермиона быстро растеряла свою уверенность, встав в оборонительную позу сложив руки на груди. Язык жестов я не знал, но когда люди чувствуют себя неловко и хотят себя от - чего-либо защитить, они автоматически, иногда так делают. — Пусть будет так Гермиона. Пусть будет. — Спокойно сказал я, только чтобы закончить спор. Девчонка стояла, растерянно смотря на нас, в глазах её наворачивались слезы, готовых вот-вот хлынуть. Развернувшись, она убежала прочь. Пожав плечами, я вернулся за эссе по заклинаниям. — Совсем обнаглела. Магловская кровь — даёт о себе знать! — Ладно тебе, Малфой. В этом тоже есть свои плюсы, там может действительно философский камень. — Я тут же вспомнил, как вчера мы пытались пройти на третий этаж. Нашим надеждам не суждено было сбыться. Проходя мимо трофейного зала, нас поймал Филч и позвал декана. Снейп был очень недоволен нашей выходкой. Выяснял, почему в комендантский час, мы не в гостиной. Благо, он не догадался, что наш путь лежал к запретному коридору. Почитав нам лекции о нашем поведении, он отправил нас в подземелья Слизерина. На днях в гости меня приглашал Хагрид. Я не особо много о нем знал, и виделся с ним только на уроках по магическим существам. Подружиться с ним я не стремился. Сомневался, что у нас найдутся общие темы для разговоров. Я отказался, соврав, скоро контрольная работа по трансфигурации и мне надо подготовиться, как следует. Лесник расстроился, но взял слово, чтобы я к нему зашел потом. — Этим пусть Дамблдор занимается. Нам в их дела не стоит влезать, Гарри. — Малфой посмотрел куда-то мне за спину, и на его лице расплылась кривая ухмылка. Я знал — это его выражение, оно означало только одно. Я обернулся, к нам приближались Рон и Невилл. — Пять галеонов на то, они по душу Грейнджер. — Не стоит Драко. — Малфой, Поттер, за что вы Гермиону обидели? Она ведь девчонка, просто извинитесь. — Проговорил рыжий мальчишка. — Уизли, передай своей подруге дельный совет: подслушивать нехорошо и совать свой нос тоже. Иначе в следующий раз она может услышать то, после чего ей жизнь адом будет казаться. — Парировал Драко. — Заткнись, Малфой, и извинись перед ней. В последний раз говорю! — нахмурился Рон. — А то что, Уизли? Наложишь на меня «люмос»***? Ты ошибся, Уизли, свет на меня не действует. Хотя ты можешь попробовать, может, у тебя получится такое простенькое заклинание, потренируешься заодно, — насмешливо протянул Драко с кривой ухмылкой. — Перестань Малфой. — Вмешался я в их перепалку, — Он прав, Гермиона не права, раз считает, что влезать в чужие дела — политкорректно. — Эти слова уже предназначались Уизли. Рыжий всё понял правильно, и кинув последний взгляд на нас, покинул библиотеку. — Если верить словам Гермионы, то в запретной части коридора, охраняется Философский камень Николаса Фламеля, — вслух рассуждал я. Малфой вопросительно посмотрел на меня. Я догадывался, о чем он подумал, откуда я мог знать имя создателя артефакта, но меня мало волновало, о чём он думал на тот момент. Он привык, что я достаточно уделяю времени библиотеке, поэтому он мог подумать, что я об этом вычитал. Я никогда раньше не слышал о Фламеле, и даже не читал о нём, и усердно рылся в своей памяти, может, я всё-таки знаю, об этом создателе. И знания пришли, выдав информацию о создателе. Тут же всплыли печатные строчки, по-видимому, это из какой-то книги. Оказывается — это был очень интересный человек — французский алхимик, которому приписывают получение философского камня и эликсира жизни. Также он являлся полукровкой, рожденным от чистокровной ведьмы и магла. Родился он в тысяча триста тридцатом году в окрестностях Понтуаза в бедной семье. Родители его умерли, когда он был молодым. После их смерти Николя переехал в Париж и стал общественным писарем. После женитьбы на Перренелль — женщине-сквиб зрелых лет и дважды вдове, — Фламель арендовал две мастерских: одну для себя, другую для своих подмастерьев и копировальщиков. Всё имущество супругов перешло в совместное владение. В тысяча триста пятьдесят седьмом году Фламель, будучи владельцем небольшой книжной лавки, приобрел для неё папирус, известный как «Книга Иудея Авраама». В течение двадцати лет он пытался разгадать «тайный смысл» книги, часть которой была написана на арамейском языке. Для перевода он под видом паломничества посетил еврейские общины Испании, после чего Фламелю удалось изобрести Философский камень и создать Эликсир Жизни. Я был озадачен этой информацией. Как и сказала Грейнджер, камень Фламеля возможно охраняется Цербером, более известном, как трехголовый пес. Тот самый, о котором говорил декан, когда мы случайно подслушали в учительской. Сейчас меня очень интересовал сам камень, поэтому решил поделиться своими мыслями с Драко: — Малфой, может нам стоит самим проверить, посмотреть камень. Блондин вытаращил глаза: — У тебя напрочь отсутствуют мозги. Цербер нас съест быстрее, чем мы успеем сказать "Ой"! — Тогда я иду сам! — сказал я, заметив краем глаза, как изменился в лице блондин. — Нет уж, я иду с тобой. Я не горю желанием объясняться, потом перед всем составом преподавателей и министерскими выскочками, почему не сказал им о твоей дурной затеи, и допустил гибель Героя. Я догадывался, приятель согласился пойти со мной, просто потому, что сам заразился моей идеей и тоже был не прочь увидеть знаменитый артефакт. В итоге, мы решили повременить с этим походом и дождаться подходящего момента.