Умереть, чтобы жить.

Приближалось Рождество. В середине декабря, проснувшись поутру, я обнаружил, что замок укрыт толстым слоем снега, а огромное озеро замерзло. Те немногие совы, которым удалось в то утро пробиться сквозь снежную бурю, чтобы доставить почту в школу, были на грани смерти. И леснику Хагриду пришлось основательно повозиться с ними, прежде чем они снова смогли летать. Многие слизеринцы с нетерпением ждали каникул и уже не могли думать ни о чем другом. Может быть, потому, что в школе было ужасно холодно и всем хотелось разъехаться по теплым уютным домам — всем, кроме меня, разумеется. Нет, в Общей гостиной Слизерина, было не так холодно, хоть и находилась в подземелье. Хотя и отличалась температурой от Большого зала — там было хорошо и тепло. Зато продуваемые сквозняками коридоры обледенели, а окна в промерзших аудиториях дрожали и звенели под ударами ветра, грозя вот-вот вылететь. Я действительно не собирался возвращаться в приют на рождественские каникулы. Неделю назад профессор Снейп обошел все курсы Слизеринцев, составляя список учеников, которые останутся на каникулы в школе, и я тут же попросил внести меня в этот список. При этом я совершенно не собирался себя жалеть — совсем наоборот, я не сомневался, что меня ждет лучшее Рождество в моей жизни. Ведь здесь не будет глупых маглов Джорша и его дружков, не будет надоедливой и крикливой мисс Лакх. Здесь буду только я, наслаждаться и вдыхать рождественский воздух. В Большом зале во всю шла подготовка к празднику. Профессор Флитвик держал в руках волшебную палочку, из которой появлялись золотые шары. Повинуясь Флитвику они всплывали вверх и оседали на ветках пихты. Не смотря на старания маленького профессора, рождественские деревья были еще не все украшены, и я ощутив себя частью этого праздника достал волшебную палочку, стал наколдовывать разноцветные шары и левитацией цеплял на ветви пихты. Полугоблин заметил мои старания, — Замечательно мистер Поттер, у вас определенно талант. Знаете, что мистер Поттер, почему бы вам не наколдовать на макушку рождественской пихты Ангела? — С одобрением в голосе обратился ко мне профессор, указав палочкой на самую высокую, невероятно красивую и пушистую пихту, стоящая посреди зала. Я внимательно посмотрел на Флитвика, — Это большая честь для меня профессор... — Я смущенно улыбнулся, — Я был бы рад выполнить вашу просьбу. — Для меня действительно — это многое значило, и я сосредоточившись и закрыв глаза, представил себе маленького ангела и произнес заклинание, — Angelus. — На мою руку легло нечто теплое и приятное, я открыл глаза — это был маленький ангелочек с золотыми кучерявыми волосами и с трепещущими за спиной большими белоснежными крыльями. Взмахнув палочкой, я левитировал его на макушку главной рождественской пихты, сверкнув золотыми кудряшками — ангел застыл и приземлился на ель. Наблюдавший всё это время за моими действиями, профессор Флитвик не смог скрыть свой восторг и захлопал маленькими ладошками, — Потрясающе, просто потрясающе, думаю все оценят ваши старания мистер Поттер. — Профессор принялся дальше украшать зал, всё так же приговаривая, — Какой талант, просто потрясающе. — Большой Зал выглядел по истине невероятно. В нем стояло не менее дюжины средних пихт: одни поблескивали нерастаявшими сосульками, другие сияли сотнями прикрепленных к веткам свечей. На стенах висели традиционные рождественские венки из белой омелы и ветвей остролиста. Вообще Британцы первыми в преддверии Рождества стали украшать дом остролистом, плющом и омелой. Считается, что в Англии зародился обычай целоваться под веткой омелы. Всякий раз, когда молодая пара целовалась под веткой, юноша срывал ягоду; когда ягоды заканчивались, заканчивались и поцелуи. Еще есть традиция, если не вдаваться в подробности: в магловской части Великобритании с 1946 года 20-метровая пихта устанавливается в Лондоне на Трафальгарской площади. Эту пихту присылает магловская королевская семья Норвегии — в знак признательности за освобождение страны от немецкой оккупации английскими войсками, во время Второй мировой войны. Под этой пихтой в предрождественские дни собираются тысячи маглов и поют рождественские гимны. В канун Рождества я лег спать, предвкушая праздничный завтрак и веселье, но, естественно, не рассчитывая на подарки. Однако, проснувшись наутро, я первым делом заметил свертки и коробочки у своей кровати. — Доброе утро, — сонно произнес Драко, когда я выбрался из постели и накинул поверх пижамы халат. — И тебе того же, — автоматически ответил я, уставившись на то, что лежало у меня около кровати. — Ты только посмотри — это же подарки! — Вижу, — Ответил Драко, сильнее кутаясь в одеяло. Подарков около него стояло больше, чем у меня. Я быстро распаковал верхний сверток. Подарок был завернут в толстую коричневую оберточную бумагу, на которой неровными буквами было написано: «Гарри от Хагрида». С Хагридом я особо не дружил, и за исключением урока по уходу по магическим существам, видел я его редко. Внутри обёртки была флейта грубой работы — скорее всего, полувеликан сам вырезал ее из дерева. Я поднес ее к губам и извлек из нее звук, похожий на уханье совы. В следующем подарке было сладкое — большая коробка «шоколадных лягушек», от Гойла. И в средней обернутой синей фольгой коробочке «Драже на любой вкус Берти Боттс» от Крэбба. И две упакованных книги, одна от Блейза «Сказки Барда Бидля» и другая от Теодора «1001 заклинаний», парни уж точно знали, что подарить. Еще один подарок лежал в стороне, что-то очень длинное и тщательно упакованное в жесткую коричневую бумагу. Это было от четы Малфоев, я хоть и не знал родителей Драко, но было приятно получить от них подарок. Драко с лукавой улыбкой наблюдал за мной, и я при нём распаковал подарок. В свертке лежала новейшая метла «Нимбус 2000». Я не был таким фанатом квиддича как Драко, но мне нравилось чувствовать легкость полета на метле. — Это здорово, Драко. — Малфой чувствовал, я говорил не притворно, и подарок пришёлся по душе. — Я даже..., — я запнулся, подарок был ужасно дорогой и у меня не было ничего в замен. Малфой понимающе на меня посмотрел, — Брось Поттер — это ведь подарок, отец и мне такую купил, но она дожидается меня в Мэноре». — Драко достал подаренные ему мной «Ледяные леденцы всевозможных вкусов» и надкусил конфетку, тут же поморщившись, — Тьфу ты, гадость какая, — ресницы приятеля покрылись инеем, а изо рта появился пар, — Гарри, ну что ты сидишь, неси горячий чай, эти конфеты меня в ледяную статую превратят. У меня никогда не было такого рождественского пира. На столе красовались сотни жирных жареных индеек, горы жареного и вареного картофеля, десятки мисок с жареным зеленым горошком и соусников, полных мясной и клюквенной подливки, — и башни из волшебных хлопушек. Существует обычай: перед тем как сесть за стол — люди хлопают своеобразную хлопушку. В ней содержится маленький сувенир и шуточное послание. Эти фантастические хлопушки не имели ничего общего с теми, которые производили маглы. В приюте обычно покупали эти жалкие подобия, на которых сверху было надето нечто вроде убогой бумажной шляпы, а внутри обязательно лежала маленькая пластмассовая игрушка. Хлопушка же, которую опробовали я и Малфой, не просто хлопнула, но взорвалась с пушечным грохотом и, окутав их густым синим дымом, выплюнула из себя контр-адмиральскую фуражку и несколько живых серых и крошечных с размером пальца хомячков. За учительским столом тоже было весело. Дамблдор сменил свой остроконечный волшебный колпак на украшенную цветами шляпу и весело посмеивался над шутками профессора Флитвика, но тут взор Дамблдора коснулся макушки украшенной пихты, где я подвесил собственного наколдованного ангела. Он долго и внимательно туда глядел, и хмурился. Он словно о чём-то задумался, казалось директор ненадолго выпал из реальности, у меня подкралось подозрение, словно Дамблдор о чём-то вспоминал и это в каком-то смысле касалось меня. Затем, словно очнувшись от глубокого сна, он перевёл внимание на слизеринский стол, остановив леденящий взгляд на мне. Мне стало не уютно и я всё никак не мог разобраться, почему всегда присутствие Дамблдора в большом зале вгоняло меня в скованность и вызывало дрожь. Возможно — это моя детская и неугомонная фантазия, но мне казалось словно директор относится ко мне с подозрительной внимательностью, недоверчивостью и опаской — наверное так бы я описал поведение Дамблдора, каждый раз, когда он видел меня — это читалось в его глазах, я видел это. Вскоре, он прервал свой контакт, и отвлекся что-то говоря, как всегда угрюмому и нелюдимому Снейпу, даже такой праздник как Рождество, не смогло изменить привычке Снейпа быть мрачным и хмурым. Когда я наконец вышел из-за стола, мои руки были заняты новыми подарками, вылетевшими из хлопушек — среди них были упаковка никогда не лопающихся и светящихся надувных шаров, набор для желающих обзавестись бородавками и комплект шахматных фигурок. А вот серые крошечные хомяки куда-то исчезли, и у меня было неприятное подозрение, что они закончат свою жизнь на рождественском столе миссис Норрис. Гостиная Слизерина. — Поттер, где каникулы будешь проводить? — Спросил меня Драко. — В школе. А ты? — Отец занят, поэтому в поместье. Он предложил пригласить тебя к нам Малфой-Мэнор. Ну, так что? Я задумался: может принять предложение Драко? Но это ведь означало обратиться с этим к директору, а просить чего-то у Дамблдора мне не хотелось. — Думаю Дамблдор не будет против, отпустить меня на каникулы к вам. Я не обещаю, что получится, но спасибо за приглашение. Драко улыбнулся. — Уверен, Поттер, ты согласился только из-за нашей библиотеки, — подколол он меня. — Если есть возможность, самому убедиться, в слухах о вашей библиотеке Малфой Мэнора как о самой богатой и обширной библиотеке в Англии, то почему нет? — Ну и книгоман ты, Гарри. — Книги — это знания, а знания — это жизнь, — заключил я. К нам присела Пэнси Паркинсон. Её лицо было словно сплющенным, глаза её были болотно-зелеными, а губы и нос слишком большие для такого маленького лица, из-за чего её внешность слегка было похоже на мопса. При виде меня она сморщила носик, как от противного запаха. Девочка относилась к тем ученикам, которые не очень жаловали меня на Слизерине и она всячески это демонстрировала. — Драко, не понимаю как мистер Малфой позволяет тебе дружить с Поттером? Он полукровка! А чистокровному волшебнику опускаться до общения с человеком, для которого чистая кровь пустой звук, неприемлемо! К тому же… ты прекрасно знаешь, что его мать грязнокровка! — с осуждением в голосе, сказала она, вновь кинув на меня презрительный взгляд. Меня если и задевали её слова, я не показывал этого, я не доставлю ей такого удовольствия. — Твои речи Паркинсон, так утомительны, — я театрально вздохнул, — тяжело, тебе чистокровной ведьме осознавать, что какой-то полукровка Поттер, превосходит тебя во всём. — Я послал ей издевательскую улыбочку, — Уж не думаешь же, ты, что твои слова хоть, сколько - ни будь, меня огорчают? — Девчонка с трудом сдерживала свой порыв устроить мне скандал, а я гадал, есть ли у Пэнси хоть чуточку мозгов, чтобы понять, если она — это сделает, то она заочно признает мою правоту. — Невоспитанный. Мерзкий! Полукровка! — Всё же высказала она мне, вздернув свой совсем не идеальный и некрасивый нос, она поднялась с дивана и, развернувшись, вышла из гостиной. Мозги у неё есть, не может не быть, но думать, понимать и применять их она не умеет, и врядли научится. Утром в большом зале. — Забини, приглашаю тебя к нам в поместье в Малфой-Мэнор, если Гарри позволят, он тоже будет у меня. Нотт уже отпросился и через три дня прибудет. — Я бы с радостью. Только мама хочет поехать в Италию к бабушке и берет меня с собой, — мальчишка поник, видимо его и впрямь не радовала поездка к бабушке. — Печально. Не огорчайся Блейз, Италия — это здорово. — Похлопал его по плечу Нотт, и устремил свои миндалевидные глаза за мою спину, — Кому-то сегодня почта! — Громкий голос Теодора, обратил внимание на всех кто сидел за нашим столом. Я обернулся, и действительно, к нам летела красивая большая птица, её перья переливались на свету, разных окрасов. Такой красоты, я не видел даже в магловских сказках по телевизору. Она сделала не большой круг над нашим столом, в её ноше был небольшой сверток, который она кинула мне, я едва успел его поймать над моим недоеденным завтраком. Птица полетела дальше к профессорскому столу, приземлившись на плечо директору, который ободряюще погладил её перья, и посмотрел на меня чуть, кивнув. — Ну что? Открывай же скорее, — Нотт с нетерпением хотел увидеть, что Дамблдор мне прислал, мне и самому было любопытно раскрыть посылку, но необычная птица директора и возгласы Теодора, привлекли множество любопытных глаз, раскрывать его перед всеми я был не намерен. — Идемте, посмотрим в нашей гостиной, — Я поднялся с места под любопытные взгляды учеников и отправился на выход. По пути меня догнали ребята, которым тоже было интересно не меньше меня. *** Ученики не спешили заканчивать завтрак, поэтому было ожидаемо, что в гостиной будет пусто. Я распаковал коричневый сверток. В ней лежала темная ткань, на ощупь казалось, будто та частично состоит из воды. — И что это? — спросил я, надеясь, что кто-нибудь объяснит, зачем Дамблдор прислал мне ткань. Может — это какая-то магическая штучка. — Смотрите, — снова подал голос Теодор, склонившись над свертком, достав маленький клочок пергамента, — здесь еще записка. «Незадолго до своей смерти, твой отец оставил эту вещь мне. Пришло время вернуть ее его сыну. Используй ее с умом». — Кажется, я знаю, что это за вещь, — прошептал Драко взволновано, — надень её. Я сделал, так как попросил Драко. Ребята пораженно выдохнули. Я, посмотрев на себя, не увидел собственного тела, и подбежал к камину, около него весело большое зеркало в рост и я заглянул в него. В нем виднелась только плавающая в воздухе голова. Посмотрев под мантию, я обнаружил, что прекрасно вижу сквозь неё, не смотря на то, что она темная, а посмотрев в зеркало, я не увидел там себя. — Что это? — сняв ткань, спросил я, смотря на обескураженных товарищей. — Это мантия-невидимка, — сглотнул Блейз, и присел на кресло, всё еще таращась на меня, как на воскресшего Мерлина. — И? Чего уставились? — нахмурился я, ведь, кажется, один ничего не понял. — Поттер? До тебя не дошло еще? У тебя в руках мантия-неведимка! И видимо не обычная мантия-неведимка, если старик Дамблдор не врет, в прошлом твой отец, отдал её ему, чтобы он передал её тебе! — Драко замолчал, но увидев мой вопросительный взгляд, фыркнул, — ты что, не читал сказки Барда Бидля? Я помотал головой и гадал, что же пытается донести до меня Малфой. — Салазар тебя за ногу, Поттер и не читал его сказок, — хохотнул Блейз. — Удивил ты меня сегодня, Гарри. Я нахмурился: что за бред они несут? Какой еще Бадл Бирдель? Как он со своими сказками имеет отношение к посылке директора? — Ладно, я расскажу тебе её. Мама часто рассказывала мне в детстве сказки Барда Бидля. — Заметив, что я ничего так и не понял, сказал Драко и, усевшись на диван, продолжил. — Есть множество мантий-невидимок, но суть в том, они некачественные и через год, два… чары, наложенные на материал, рассеиваются, она становится простой тряпкой, которая не может более называться невидимкой. Старик Дамблдор в записке написал, что эта вещь принадлежала твоему отцу. Прошло уже одиннадцать лет, после гибели твоих родителей, чары на мантии-неведимке, давно должны спасть, если она обычная. Не спорю, дизиллюминационные чары, накладываемые на неё — можно обновлять. Дамблдор мог это сделать. Если это не семейный артефакт, он мог и не возвращать её тебе. Ты и сам, мог позволить купить себе хоть тысячу таких вещиц, когда в Гринготссе, кроме детского сейфа, тебе будут доступны все денежные ячейки Поттеров. Гарри, я думаю, твоя мантия не простая, а третий Дар Смерти! Существует легенда о трех братьев. Так вот… однажды они собрались путешествовать, и пришли к реке. Через неё нельзя было пройти или переплыть. Трое братьев были волшебниками, и, взмахнув своими палочками, вырастили над рекою мост. Они шли уже на середине моста, как вдруг, смотрят: стоит посреди дороги кто-то, закутанный в плащ — это была Смерть. Она заговорила с ними, рассерженная, что три жертвы ускользнули от нее, ведь обычно путники тонули в реке. Смерть захотела обхитрить их и притворилась, будто она восхищена мастерством братьев. Предложила каждому награду за то, что они её перехитрили. Старший брат, попросил волшебную палочку. Самую могущественную на свете! Такую, чтобы её хозяин всегда побеждал в поединке. Такая волшебная палочка достойна человека, победившего саму Смерть! Смерть отломила ветку с куста бузины, что рос неподалеку, сделав из неё волшебную палочку, и дала старшему брату. Второй брат, захотел еще больше унизить Смерть и потребовал у нее силу вызывать умерших. Смерть подняла камешек, что лежал на берегу, и дала его среднему брату. «Этот камень, — сказала она, — владеет силой возвращать мертвых». Смерть спросила младшего брата, что он желает. Младший, самый мудрый из троих, не доверял Смерти, а потому попросил дать ему такую вещь, с которой он смог бы уйти, а Смерть не догнала бы его. Недовольная Смерть отрезала часть своей мантии и отдала ему. И пропустила троих братьев через мост. — Подожди, Драко, скоро начнется зельеварение. Если мы опоздаем, декан будет недоволен. После ты продолжишь рассказ, — остановил его я и мы поспешили на урок. По программе мы отставали, примерно на два урока по каждому предмету, поэтому на зимних каникулах — мы проучимся еще максимум дней пять. После чего ученики разъедутся. *** Весь урок я думал о мантии и дарах смерти и намеревался расспросить Малфоя, что тот о них знает. — Уизли, вы бестолковый остолоп! На доске все написано! Как вы умудрились златоглазки кинуть на три минуты раньше? Еще и помешиваете не в ту сторону! — гневно прошипел Снейп на покрасневшего ученика. — Пятнадцать баллов с Гриффиндора. Посмотрев на зелье Грейнджер, он недовольно поджал губы и прошел мимо. — Профессор? У меня ведь правильно сваренное зелье, — сказала Гермиона. — И? — вопросительно посмотрев на гриффиндорку, спросил декан. — Тогда почему вы не прибавляете баллов, если у меня всё правильно. А слизеринцам вы всегда их даете, — высокомерно отметила девочка. — Два балла Гриффиндору, — в своей любимой манере проговорил зельевар. Некоторые наши позволили себе легкую улыбочку, в классе профессора Снейпа никто не позволял себе вольностей, даже нам Слизеринцам, как ученикам его факультета. На это издевательское отношение гриффиндорцы возмущенно зашептались. — Но это нечестно! Вы всегда поощряете ваших слизеринцев! А с Гриффиндора только баллы и летят на вашем предмете! Студенты нашего факультета их с трудом зарабатывают! — воскликнула Гермиона, смотря на преподавателя, который стал мрачным. В классе все умолкли, наблюдая за разворачивающейся картиной. — Мисс Грейнджер, вы хотите сказать, что я необоснованно снимаю с вашего факультета баллы? — и, не дождавшись ответа, снова сказал: — Двадцать баллов с Гриффиндора за пререкания с преподавателем. И отработка с мистером Филчем, сегодня. Как только уроки закончились, Я и Драко пошли в гостиную. *** — Ну, что там дальше было в этой легенде? — А, ну слушай, — сказал блондин, — братья пошли дальше, восхищаясь чудесными вещицами, что подарила сама Смерть. Они разошлись. Каждый в свою сторону. Старший брат странствовал и пришел в одну деревню. Отыскал он там волшебника, с которым был в ссоре. Вышел у них поединок и победил старший брат, иначе не могло быть, в его руках была бузинная палочка. Он хвастался, чудо-палочкой подаренной самой Смертью, ведь с нею никто не победит его в бою. В ту же ночь один волшебник пробрался к старшему брату, когда тот спал. Вор унес волшебную палочку, а заодно перерезал старшему брату горло. Так Смерть забрала первого брата. Тем временем средний брат вернулся к себе домой, а жил он один. Взял он камень, что мог вызывать мертвых, и три раза повернул в руке. Появилась перед ним девушка, на которой он мечтал жениться, только умерла она ранней смертью. Но между ними стояла словно занавесь, и отдаляла их друг от друга. Хоть и вернулась она в подлунный мир, страдала она, ей было не место среде живых. В конце концов, средний брат от тоски убил себя, чтобы только быть вместе со своей девушкой. Так Смерть забрала и второго брата. Третьего же брата искала Смерть много лет, но не нашла. А когда младший брат состарился, то сам снял мантию-неведимку и отдал ее своему сыну. Встретил он Смерть, как своего давнего друга, и с охотою с нею пошел, как равные ушли они из этого мира, — закончил рассказ Драко. Я настолько погрузился в себя, что не сразу понял, что меня тормошат по плечу и что-то говорят. — Поттер, это всего лишь сказка. — Хмыкнул Драко. В глазах приятеля я видел, скрытую зависть, не черную, нет. Он знал, что позволить себе может такую вещицу, едва только намекнув о ней своему отцу. Он завидовал по детски, Драко легко поддавался зависти, как и любые другие дети нашего возраста, а я понимал его, и не осуждал. — Многие не верят, что Дары Смерти существуют. Однако то, что у тебя мантия-невидимка, которая не износилась и не утратила своей силы спустя столько лет, доказывает обратное. У тебя третий дар Смерти, Поттер. Певереллы очень старинный прервавшийся род. Именно они получили от Смерти дары. Отец говорил, род Певереллов был могущественным и очень древним. Они одни из первых, кто начал идеологию чистоты крови. Существует поверье, что сама Смерть покровительствовала этому роду. Я вспомнил родословную моего рода. Поттеры прямые потомки рода Певерелл по младшей ветви Игнотиуса Певерелла. Значит ли это, что мои предки действительно торговались со Смертью, и подаренная ею невидимка передавалась из поколения в поколение? Я этого не знал, но хотел верить, и верил. Вскоре ученики разъехались на каникулы, я как и предполагал остался в школе, клятвенно пообещав Драко, что впереди еще целая жизнь, и я успею побывать в Малфой Мэноре. Со слизерина остался еще один мальчишка с третьего курса, мы не общались, но здоровались каждый раз проходя мимо. Все каникулы, я то и делал засиживаясь в библиотеке и читал книги по высшей трансфигурации и защиты от темных искусств. По памяти Тома, науки эти я знал превосходно, но это ничуть не поубавило моего интереса. Мадам Пинс недовольно протягивала мне книги по высшей магии, и я её понимал, ведь они не предназначались для учеников. Я уговорил её обманным путем, сказав, что мне за каникулы поручили собрать информацию об этих разделах магии, и провести небольшую лекцию после каникул. Дни проходили быстро, за один день до приезда учеников, я решил наконец узнать об остальных артефактах, подаренной Смертью. Ночью, я, накинув мантию-неведимку, вышел из подземелий моего факультета. Вдруг я остановился посреди коридора, не понимая, куда, собственно, я направляюсь. Сердце моё громко стучало, а в голове толкались переполнявшие ее мысли. Наконец меня осенило. Запретная секция библиотеки — вот куда мне было надо. Я смогу листать книги столько, сколько мне захочется, до тех пор, пока я не узнаю, что-то о Дарах Смерти. Я поплотнее закутался в мантию и двинулся вперед. В библиотеке было абсолютно темно и очень страшно. Я зажег стоявшую на входе лампу, и, держа ее в руке, пошел вдоль длинных рядов. Я представил, как выгляжу со стороны, — лампа, сама по себе плывущая в воздухе. И хотя я знал, что это моя рука держит лампу, мне стало неуютно. Запретная секция находилась в самом конце помещения. Аккуратно переступив через загородку, отделявшую секцию от остальной части библиотеки, я поднял лампу повыше, чтобы разглядеть названия стоявших на полках книг. Золотые буквы на корешках выцвели и частично облетели. На некоторых книгах вообще не было названий. А на одной было темное пятно, которое до ужаса напоминало кровь. Я почувствовал, как по спине побежали мурашки. Возможно, мне это показалось, но с полок доносился слабый шепот, словно книги узнали, что кто-то зашел в Запретную секцию без разрешения, и это им не нравится. Пора было приступать к делу. Я осторожно опустил лампу на пол и оглядел нижнюю полку в поисках книги, которая привлекла бы моё внимание своим необычным видом. Взгляд мой упал на большой черный с серебром фолиант и с трудом вытащил тяжеленную книгу и положил ее на колено. Стоило мне раскрыть фолиант, как тишину прорезал душераздирающий крик, от которого кровь стыла в жилах — это кричала книга! Поспешно захлопнув ее, всё равно слышался крик — высокий, непрекращающийся, разрывающий барабанные перепонки. Я попятился назад и сбил лампу, которая тут же погасла, и тут послышались шаги — кто-то бежал по коридору по направлению к библиотеке. Второпях засунув книгу на место, я рванул к выходу, в дверях чуть не столкнувшись с Филчем. Выцветшие глаза Филча, вылезшие из орбит, смотрели сквозь меня, и я, поднырнув под его руку, выскользнул в коридор. В ушах моих все еще стояли издаваемые книгой вопли. Прошло какое-то время, прежде чем я остановился. И, переведя дыхание, обнаружил, что стою перед выставленными на высоком постаменте рыцарскими доспехами. Я так стремился убежать подальше от библиотеки, что не обращал внимания на то, куда именно бегу. И сейчас не мог понять, где нахожусь, — возможно, потому, что вокруг стояла кромешная тьма. Не успел я сообразить, что Филч наверняка не обнаружив никого в библиотеке, пошел этим же ходом, как буквально оцепенел от ужаса. Голос раздавался неподалеку от меня и принадлежал моему декану Снейпу. — Значит, в Запретной секции? Что ж, они не могли уйти далеко, мы их поймаем. Я прирос к полу, в школе как минимум со всех факультетах учеников осталось человек пять, и проверить кто в своих гостиных Снейпу не составит труда, и если меня сейчас же не окажется в Слизеринских подземельях, мне придется очень плохо. Глядя, как из-за угла передо мной появляются Филч и Снейп, я замер. Конечно, они не могли меня видеть, но коридор был узким, и они вполне могли в меня врезаться — мантия делала невидимым, но не бесплотным. Я попятился назад, стараясь двигаться бесшумно. Филч и Снейп приближались, столкновения было не избежать, и я, судорожно оглядевшись, заметил слева от себя приоткрытую дверь. Она была единственным спасением. Стараясь не дышать, я втиснулся между дверью и косяком, застыв на полпути, и боялся, что дверь заскрипит и выдаст меня, если коснусь её. Каким-то чудом все же удалось бесшумно проскользнуть внутрь. Снейп и Филч прошли мимо, и точно бы задели меня, если я остался в коридоре, но я уже был в комнате. Тяжело дыша, прижался к стене и слушал, как удаляются их шаги. Прошло несколько минут, прежде чем я обвел глазами комнату. Она была похожа на класс, которым давно не пользовались. У стен громоздились поставленные одна на другую парты, посреди комнаты лежала перевернутая корзина для бумаг. А вот к противоположной стене был прислонен предмет, выглядевший абсолютно чужеродным в этой комнате. Казалось, его поставили сюда просто для того, чтобы он не мешался в другом месте. Это было красивое зеркало, высотой до потолка, в золотой раме, украшенной орнаментом. Зеркало стояло на подставках, похожих на две ноги с впившимися в пол длинными когтями. На верхней части рамы была выгравирована надпись: «Еиналежеечяр огеома сеш авон оциле шавеню авыза копя». Шагов Филча и Снейпа давно уже не было слышно, так что я совсем успокоился. Но любое волнение все равно улеглось бы, потому что зеркало будто притягивало к себе, заставляя забыть обо всем остальном. Я медленно направился к зеркалу, желая заглянуть в него и убедиться, что невидим. Пришлось зажать себе рот, чтобы сдержать рвущийся крик, и я резко отвернулся от зеркала. Моё сердце стучало в груди куда яростней, чем когда закричала лежавшая на моём колене книга, потому что увидел в зеркале не только самого себя, что само по себе было невозможно, но и ещё каких-то людей, стоявших вокруг. Однако комната была пуста. И все еще тяжело дыша, медленно повернулся обратно к зеркалу. Передо мной было отражение Гарри Поттера, бледное и испуганное. Я сидел на высоком стуле, с зеленой отбивкой, украшенным красными камнями, он больше походил на трон. Передо мной стояли, по меньшей мере, десятка человек в черных одеждах и в масках, снова обернувшись — разумеется, позади ни кого не было. Или, может, они тоже были невидимы? Может, это была комната, населенная невидимками, а хитрость зеркала в том и состояла, что в нем отражались все, неважно, видимы они или нет? Я снова заглянул в зеркало, в голове раздавались вопросы один за другим, что показывает — это зеркало? Может, будущее, но тогда почему, если оно показывает будущее, в этом зеркале я всё еще одиннадцатилетний ребенок? И что за выгравированная надпись на нём, что она означает? Меня переполнило очень странное чувство — ужаса и страха, смешанная с ужасной грустью. Я не знал, сколько времени простоял у зеркала. Люди в зеркале не исчезали, а я смотрел и смотрел на них, пока не услышал приведший меня в чувство отдаленный шум. Я совсем забыл про декана и Филча. Я не мог рисковать — мне нельзя было больше здесь оставаться, надо было вернуться в спальню, чтобы на следующий день иметь возможность прийти сюда снова. За такими мыслями, я и забыл о Дарах Смерти. — Мог бы меня дождаться. — В голосе Драко слышалось обвинение и обида. Он приехал утром, как и другие ученики. Мы сидели в Большом зале и обедали, точнее, обедал Малфой, а я только что закончил свой рассказ о ночных похождениях. — Можешь пойти со мной сегодня вечером. Я хотел бы показать тебе это зеркало. — Если оно показывает будущее, то почему оно находится в школе, а не в Министерстве в Отделе Тайн? Может, написать отцу, и спросить знает ли он о зеркалах показывающие будущее? Сегодня покажешь мне его, я сам хочу посмотреть в него. А еще жаль, что ты не нашел ничего про Дары Смерти. — Малфой говорил и говорил, я его не слышал, мысленно я был в той комнате и смотрел в зеркало, пересчитывая, сколько рубиновых камней, было на троне и как люди в черном поочередно кланялись мне. Теперь я мог думать только об этом, и ни о чем другом. Больше всего я боялся, что не смогу этой ночью найти ту комнату с зеркалом. Сегодня под мантией нас было двое, поэтому двигались мы гораздо медленнее. Мы пытались повторить тот путь, который проделал я, выбежав из библиотеки, и около часа бродили по темным коридорам. — Я просто умираю от холода, — пожаловался Драко. — Давай забудем об этом и вернемся в спальню? — Ни за что! И ничего ты не умираешь, перестань трястись! — возмущенно прошипел в ответ я, — Я знаю, что комната где-то рядом. — Мы прошли мимо привидения высокой женщины плывшего в противоположном направлении, и, к счастью, больше никого не встретили. И как раз в тот момент, когда Драко снова начал стонать, что у него заледенели ноги и он уже их не чувствует, я заметил знакомые доспехи. — Это здесь... точно здесь... да! — И открыл дверь и, сбросив мантию, метнулся к зеркалу. Все они были здесь. Они ждали меня. И поклонились увидев меня, — Видишь? — шепнул я, повернувшись к Драко. — Ничего я не вижу — это всё плод твоего воображения. — Рассерженно прошептал Драко. —Пойдём уже отсюда, Поттер! — Да посмотри же! Смотри, вот же они — люди в черном, и я... — не сдавался я, подталкивая приятеля к зеркалу ближе. — Я вижу только тебя, — отозвался Драко. — Посмотри внимательнее, — не успокаивался я. — Подойди поближе, встань сюда, рядом со мной. — Я чуточку подвинулся, но теперь, когда перед зеркалом оказался Драко, я больше не видел в нем этих людей и самого себя, только отражение Драко в зеленой пижаме. Драко застыл перед зеркалом, зачарованно вглядываясь в него. — Только посмотри на меня! — воскликнул он. — Что ты видишь? — Встрепенулся я. — Себя повзрослевшего, капитаном сборной и у меня в руках Кубок школы по квиддичу. — Драко с трудом оторвал глаза от так восхитившей его картины и взволнованно посмотрел на меня. — Как ты думаешь, зеркало показывает будущее? — В голосе Драко звучала надежда. — Не может быть! — Горячо возразил я. — В нём я вижу себя таким же первокурсником! Издеваешься, да? — И ткнул себя пальцев грудь. — Считаешь, я останусь таким навсегда? — Завёлся я, показывая рукой на себя, такого маленького и совсем еще не взрослого. Злился я не понятно за что, но уж точно не от вопроса приятеля, скорее от того, что он не видел того, что видел я в зеркале. — Отодвинься, я хочу еще посмотреть... — У тебя были все каникулы, чтобы насмотреться, и вчера ты всю ночь здесь пробыл, — возразил Драко. — Подожди немного, я быстро... — Ну, на что тебе смотреть — ты ведь всего лишь держишь в руках Кубок школы по квиддичу, что тут интересного? — возмутился я. — А я хочу увидеть себя в той реальности. — Да не толкайся ты! — вскрикнул, пошатнувшись, Драко. Внезапный звук, донесшийся из коридора, заставил нас замолчать. Мы только сейчас осознали, что слишком громко препирались и наверняка подняли жуткий шум. — Быстро! — Драко схватил мантию. И мы успели накрыться ею, когда из-за двери, поблескивая глазами, появилась миссис Норрис. Я и Малфой замерли, стараясь не дышать, а я думал — распространяется ли действие мантии на кошек? Казалось, что прошла целая вечность, прежде чем миссис Норрис развернулась и вышла обратно в коридор. — Здесь опасно — возможно, она пошла за Филчем, — шепнул Драко. — Бьюсь об заклад, что она слышала наши голоса и знает, что мы здесь. Уходим. — И Драко вытащил упирающегося меня из комнаты. Мне не хотелось уходить, но Малфой упрямо схватил меня за рукав мантии, и потянул за собой. — Хочешь, пойдем в библиотеку, или сыграем в шахматы? — спросил Драко на следующее утро, когда мы вернулись с завтрака. — Нет, — коротко ответил я. — Тогда почему бы нам не выйти из замка и покидать блинчики в озеро, ну или покормим сов? — Озеро замерзшее, что ты собрался туда кидать?! — Рассердился я, на непоседливого приятеля. — Если хочешь, лучше сходи один... — Я знаю, о чем ты думаешь, Поттер. — На лице Малфоя было понимание. — Ты думаешь об этом зеркале. Не ходи туда сегодня. — Почему? — Не знаю, но у меня появилось нехорошее предчувствие. К тому же ты уже слишком много раз был на грани провала. Филч, декан и миссис Норрис рыщут по всей школе, надеясь тебя поймать. Идти туда, плохая идея. — Чего ты заладил, не ходи — да не ходи, — нахмурился я. — Я серьезно, Поттер, — Сказал Драко. — Не ходи туда. Но я мог думать только об одном — о том, чтобы снова оказаться перед зеркалом. И ничто не могло меня остановить — и никто, включая Драко. Этой ночью я отыскал комнату с зеркалом гораздо быстрее, чем накануне. Я не шел, а буквально летел, чтобы быстрее оказаться у зеркала. Хоть я и осознавал, что производит слишком много шума, мне было все равно, тем более что на пути мне так никто и не попался. Те люди в черных одеждах и в масках снова были там, увидев меня, они кланялись один за другим. Опустившись на пол перед зеркалом, я сказал себе, что приду сюда завтра, и послезавтра, и после-после-завтра, и... Сегодня я собирался остаться здесь на всю ночь. И ничто не могло помешать мне просидеть здесь до утра. Ничто и никто. Кроме... — Итак, ты снова здесь, Гарри? — Я почувствовал, как мои внутренности превратились в лед. И я медленно оглянулся. На одной из стоявших у стены парт сидел ни кто иной, как Альбус Дамблдор. Получалось, что я прошел прямо мимо него и не заметил профессора, потому что слишком торопился к зеркалу, на меня это было не похоже, я привык всё замечать и подмечать. — Я... Я не видел вас, сэр, — пробормотал я. — Странно, каким близоруким делает человека невидимость, — произнес Дамблдор, по его лицу было трудно что-то прочесть, его глаза смотрели прямо в мои, от чего становилось не по себе. — Итак — Дамблдор слез с парты, подошел ко мне и опустился на пол рядом со мной. — Итак, ты, как и сотни других до тебя, обнаружил источник наслаждения, скрытый в зеркале Еиналеж. — Я не знал, что оно так называется, сэр. — Но я надеюсь, что ты уже знаешь, что показывает это зеркало? — поинтересовался Дамблдор. — Оно показывает… — я запнулся, а будет ли правильным сказать правду? Я забеспокоился, что бы подумал Дамблдор, узнай, что я вижу в зеркале, — ну, оно показывает мне мою семью... — соврал я. — А твой друг Драко видел самого себя с Кубком школы по квиддичу.— Дамблдор не спрашивал, а утверждал. Я запаниковал, он знает, знает, что видел я в зеркале! Внутри меня всё заледенело. — Откуда вы знаете? — изумленно выдохнул я. — Мне не нужна мантия-невидимка для того, чтобы стать невидимым, — произнес Дамблдор, глядя на меня как-то уж слишком сурово. — Итак,… что, на твой взгляд, показывает всем нам зеркало Еиналеж? Я пожал плечами. — Я попробую натолкнуть тебя на мысль. Так вот, слушай. Самый счастливый человек на земле, заглянув в зеркало Еиналеж, увидит самого себя таким, какой он есть, — то есть для него это будет самое обычное зеркало. Ты меня понял? Я задумался. — Оно показывает нам то, что мы хотим увидеть, — медленно выговорил я. — Чего бы мы ни хотели... — Неужели зеркало показало, то, что я хотел увидеть больше всего на свете? Но ведь у меня не было даже мыслей, мечтать о подобном, что я видел в зеркале. Или были? — И да, и нет, — негромко заметил Дамблдор. — Оно показывает нам не больше и не меньше, как наши самые сокровенные, самые отчаянные желания. Ты, никогда не знавший своей семьи, увидел бы своих родных, стоящих вокруг тебя, но на самом деле в нём ты увидел не их, правда, Гарри? — Я замер, слыша стук собственного сердца, казалось даже крик, его не перекричит. Дамблдор смотрел на меня без тени насмешки, его строгие глаза заглядывали в самую суть моей души. Он знал, что на самом деле видел я в Еиналеж, и это меня пугало… — Драко Малфой, нежно любимый сын своих родителей, увидел себя капитаном команды-чемпиона по квиддичу обладателем Кубка — он мечтает об этом и стремится к этому. — Продолжил он, словно и не заметил моего замешательства. — Однако зеркало не дает нам ни знаний, ни правды. Многие люди, стоя перед зеркалом, ломали свою жизнь. Одни из-за того, что были зачарованы увиденным. Другие сходили с ума оттого, что не могли понять, сбудется ли то, что предсказало им зеркало, гарантировано им это будущее или оно просто возможно? — Дамблдор на мгновение замолчал, словно давая мне время на размышление. — Завтра зеркало перенесут в другое помещение, Гарри, — продолжил он. — И я прошу тебя больше не искать его. Но если ты когда-нибудь еще раз натолкнешься на него, ты будешь готов к встрече с ним. Будешь готов, если запомнишь то, что я скажу тебе сейчас. Нельзя цепляться за мечты и сны, забывая о настоящем, забывая о своей жизни. А теперь, почему бы тебе не надеть эту восхитительную мантию и не вернуться в спальню? — Я поднялся с пола. — Сэр... Профессор Дамблдор, — нерешительно начал я. — Могу я задать вам один вопрос? — Кажется, ты уже задал один вопрос. — Дамблдор посмотрел на меня поверх своих очков половинок. — Тем не менее, можешь задать еще один. — Что вы видите, когда смотрите в зеркало? — выпалил я, затаив дыхание. — Я? — переспросил профессор. — Я вижу себя, держащего в руке пару толстых шерстяных носков. — Я недоуменно смотрел на него. — У человека не может быть слишком много носков, — пояснил Дамблдор. — Вот прошло еще одно Рождество, а я не получил в подарок ни одной пары. Люди почему-то дарят мне только книги. Уже в спальне я вдруг осознал, Дамблдор не был со мной откровенен, и мне было знакомо — это зеркало, словно я уже видел его раньше, и этот короткий разговор был в моей памяти, но в прошлый раз был точно не я. Идентичный разговор пятьдесят лет назад вёл с Дамблдором, никто иной, как Том Реддл. Я не оставил своих попыток, узнать о Дарах Смерти, поэтому уже на следующий день ночью — я выскользнул из подземелий, так же незаметно как и в предыдущие дни. Заклинанием открыл дверь в запретную секцию, в этот раз я светил палочкой, прекрасно помня, мой последний поход в запретную секцию. Проходя мимо стеллажей, я высматривал названия книг, и хоть что-то подходящее на то, что мне было нужно и, остановив взгляд на старой и потрепанной книге, судя по слою пыли на обложке, её не брали много лет в руки. «Природная знать. Родословная Волшебников и Артефакты». Открыв наугад страницу, я наткнулся на то, что меня интересовало. «Давно утерянные артефакты. Дары Смерти легендарного рода Певерелл. Три волшебных предмета — Бузинная палочка, Воскрешающий камень и Мантия-невидимка, — принадлежали когда-то троим братьям — Антиоху, Кадму и Игнотиусу. Бузинная палочка была дана Антиоху Певереллу — старшему из братьев. Смертоносная палочка несколько раз появлялась в истории волшебного мира, а потом снова исчезла, переходя по цепочке: Эмерик Отъявленный, — Эгберг Эгоист, —… — Годелод, — Геревард, —… — Варнава Деверилл, — Локсий, — Аркус или Ливий… В настоящее время владелец палочки неизвестен. Считается, что Легендарный Артефакт Смерти утерян триста лет назад. По слухам и рассказам, смертоносная палочка обладает особенностью, помимо исключительной магической силы, разбираться в выборе хозяина. Только в его руках палочка проявляет свои исключительные свойства, оставаясь, тем не менее, сильнейшей палочкой в руках квалифицированного волшебника. Воскрешающий камень был подарен Смертью второму брату — Кадму Певереллу. Также по слухам, камень обладает свойством воскрешать мертвых, но воскресшие остаются полупризраками. Камень передавался по наследству потомкам Певереллов по линии среднего брата, вставленный в фамильное кольцо. Также известен факт, что Легендарный Дар Смерти до сих пор передается у прямых потомков Певереллов в семье Мраксов. Последний раз камень был замечен у Корвина Мракса, жившего два столетия назад. Третий Дар Смерти — мантия-невидимка, — был подарен младшему брату — Игнотиусу. Однако об артефакте практически ничего не известно, помимо того, что мантия исключительного недостижимого качества — надежно прячет, не изнашивается. Надевший её, не может быть обнаружен никакими заклинаниями. Известно, что артефакт передается у потомков по младшей линии Певереллов, однако настоящее время её нахождение неизвестно и считается утерянным…». *** Я лежал в постели и раздумывал о Дарах Смерти. Мне не надавало покоя мысль о местоположении остальных Даров, не приятная мысль билась на краюшке сознания, словно мне суждено будет долго искать ответы в этой не понятной истории. И, конечно же, желание больше узнать о роде Мраксов: кто они такие и почему о них практически ничего не сказано, кроме того, что это волшебный род. С такими мыслями я поднялся с кровати. — Малфой? Малфой! В ответ блондин пробормотал сонное: — Поттер, отстань и дай поспать. Это не устраивало меня и я, направив на приятеля палочку, прошептал: — Агуаменти ****! — из палочки вырвалась струйки воды, брызнувшая на блондина. Приятель тут же вскочил, облитый холодной водой, и уставился на меня, сверля злыми серыми глазами. — Мордред! Поттер, ты совсем ненормальный? Или твоё величество не спит вообще по ночам? — Возмущенно прошипел он, любая змея позавидовала бы. — Между прочим уже третий час ночи! — Да что ты как Филч перед провинившимся учеником! Знаю, я, знаю! — Махнул я не него рукой, — Скажи лучше, что ты знаешь о роде Мраксов? — в нетерпении спросил я. — И ты меня разбудил, чтобы спросить меня об этом? До завтра это никак подождать не могло? — недобро спросил Драко, но, не увидев даже тень раскаяния на моём лице, с сожалением посмотрел на свою теплую подушку и вздохнув уселся по удобнее. — Мраксы очень древний чистокровный род Волшебников, берущий начало от Салазара Слизерина, единственные и прямые его потомки. Отец рассказывал, представители этой семьи не раз женились на своих родственниках, не хотели разбавлять кровь и были ярыми сторонниками чистоты крови. Не желали жениться и брать в свой род других чистокровных волшебников. Считали свою кровь очень драгоценной и ставили себя выше других из-за родства Слизерина и Певерелла. В результате из-за близкородственных браков и застоявшейся неразбавленной крови, в семье их начали рождаться агрессивные и уродливые внешностью потомки, которые были магически слабые. В их семье были все змееусты. Отец говорил, Темный Лорд последний из Мраксов. А также он полукровка, но об этом говорить не принято. Я больше не знаю ничего о них, Гарри, эту тему не обсуждают, — виновато сказал приятель. Я пожелал спокойной ночи Малфою и сам лег спать, обдумывая услышанное. Завтрак в большом зале прошел как обычно, за исключением того, что Пруэтт окликнул меня у выхода: — Эй, Поттер, я слышал, ты на каникулах остался в школе! — Алекс театрально зажал рукой рот, и расширил глаза, — Ах, я забыл, у тебя же нет родителей и дома! Его слова заставили меня обернуться, я почувствовал как кровь в жилах леденеет, и холодно окинул ублюдка взглядом, — Радуйся, что у тебя есть родители Пруэтт, хотя в силу твоего отвратительного воспитания у тебя их словно и нет. — С ненавистью прошипел я, представляя как Пруэтт корчится на полу от "Круциатуса", на душе даже стало значительно легче. Пруэтт покраснел, и сжал кулаки, готовые вот-вот обрушиться на меня, — Не смей Поттер! Не смей говорить так о моих родителях! Не думай, что тебе всё можно! Ты просто полукровный выродок, грязнокровной мамаши! За спиной мальчишки, я увидел приближающуюся впопыхах Гермиону Грейнджер, и когда она подошла, уткнула свои возмущенные глаза на однокурсника, — Как ты можешь так говорить Алекс! Если тебя услышат преподаватели, Гриффиндор получит штрафные очки, а тебе обязательно назначат отработку. — Возмущалась девчонка, — И если хочешь знать, то, что ты цепляешься с другими учениками, наплевав на факультет, — это чистой воды эгоизм. И еще ты не имеешь право, говорить подобные вещи Поттеру! У него нет родителей, и он в этом не виноват! — Поучись уму разуму у своей грязнокровной подружки Пруэтт, к чему же тогда пропаганда чистокровных, если ты не отличаешься и ведешь себя как последний магл, оскорбляя покойных? Родители не говорили тебе, что не эстетично злословить тех, кого уже нет? — Сказал стоящий рядом со мной Малфой, его лицо искривилось в усмешке, а глаза загорелись неподдельным презрением. — А ты не лезь Малфой, я в любой момент могу разобраться с Поттером! — Обратился он к Драко, и развернулся вновь ко мне. — Сегодня вечером, если хочешь Поттер Дуэль волшебников! — С чего ты взял, что я буду дуэлиться с тобой? Меня ты не оскорбил, скорее ты сам втаптываешь себя в грязь и демонстрируешь свою недальновидность и безобразное поведение Пруэтт. Я здесь не причём. Память моих родителей ты не затронул, люди всегда будут говорить гадости, кто-то больше, кто-то меньше. — Да ты просто струсил Поттер! Побоялся опозориться? — Мальчишка был растерян, но терять планку не хотел. — Что здесь происходит? — За моей спиной раздался рассерженный голос Макгонагалл, чует, что ли она мои стычки с Пруэттом. — Профессор! — Влезла Грейнджер, она до последнего не уходила, словно педоном какой-то, — Это всё Алекс и Поттер! Алекс оскорбил родителей Поттера, а Поттер сказал, что родители Алекса отвратительные люди и не могут воспитать сына. Тогда Алекс вызвал Поттера на дуэль! Я хмуро посмотрел на Гермиону, когда это я сказал, что родители Пруэтта отвратительные люди? Не успел, я её поправить, как меня опередил жесткий и рассерженный голос профессора. — Я поняла вас мисс Грейнджер. — Обратилась она к девчонке, и та, кивнула, затем напоследок, одарила нас взглядом « Я слежу за вами» удалилась. Макгонагалл проводила её маленькую спину взглядом, затем обратилась к нам, — У нас в школе учат не только как применять магию молодые люди, но и тому, чтобы вы умели найти подход к другим ученикам, не смотря на принадлежность к разным факультетам. Я не ожидала такого от вас мистер Поттер, — её строгий глаза смотрели на меня, в них была доля осуждения и словно взывали к моей совести, затем она перевела его на гриффиндорца, — и вы Пруэтт уже не в первый раз замечены в подобных ситуациях. Вас обоих ждет дисциплинарное наказание! — Простите профессор Макгонагалл, но вы не так поняли. Поттер выразился совсем в другом контексте, нежели то, что сказала гряз... Грейнджер. Он лишь сказал, что у Пруэтта скверное воспитание. — Попытался объяснить Драко, его тоже не устраивало такое стечение обстоятельств. Строгий взгляд Макгонагалл, обратился на Малфоя, она взглянула на него как коршун на добычу, — Вы хотите сказать мистер Малфой, что я, не разобравшись с ситуации, наказываю учеников не заслуженно? — Её губы вжались в одно полоску. — Что вы профессор, я ….— Драко не успел договорить, как я его перебил, нечего оправдываться перед деканом Гриффиндора, та всё равно будет стоять на своём, ни для кого не секрет, что между Слизерином и Гриффиндором вражда, и она не могла не затронуть наших деканов. Поэтому женщина всё равно будет гнуть свою палку, и оправдываться было бесполезно. — Не надо, — сказал я Драко, тот посмотрел на меня почти понимающе, и замолчал. Зато Макгонагалл не спешила останавливаться на нас, и тоже назначила Малфою наказание за то, что усомнился в её преподавательской компетентности. Я был расстроен тем, что все мои дни были загружены учебой и уроками, и не мог узнать всего, что касалось философского камня, мы так и не проверили его на третьем этаже, хотя и собирались, но не спешили. Школьные предметы не были для меня непосильными, тем более все предметы я знал назубок. Я, и Драко, иногда к нам присоединились Блейз и Теодор, после ужина возвращались в общую гостиную, садились и занимались до поздней ночи, запоминая составы сложнейших зелий, заучивая наизусть заклинания и контр-заклинания, зазубривая даты волшебных открытий и восстаний гоблинов. Точнее, приятели действительно всё заучивали, кроме меня, но мне приходилось делать вид учившегося. Свои слова о наказании Макгонагалл всё-таки воплотила в действие и утром за завтраком мне и Драко передали записки. «Для отбытия наказания будьте сегодня в одиннадцать часов вечеру выхода из школы. Там вас будет ждать мистер Филч. Проф. М. Макгонагалл»