Здесь я живу

Ночь прошла на удивление спокойно. Майку казалось, что уснуть вот так просто в новом, незнакомом месте ему не удастся, но оказалось, он на это вполне способен. Вечером Грейс вручила ему чашку чая и пару суховатых, но вполне съедобных лепешек, а потом оставила его на кухне одного, сообщив, что направляется спать. Сама она к еде не притронулась, и Майку показалось, что от вида этих «изысков» ее замутило. Майк только поклонился благодарно и вежливо пожелал ей хорошей ночи. Спорить хозяйка не стала, как и комментировать его слова, просто кивнула и ушла. Раб сжевал лепешки, запив их чаем, с внезапной тоской вспоминая о вчерашнем, скромном по его прикидкам, ужине. Таким его кормили только если за что-то наказывали. Или если младшей хозяйской дочери снова казалось, что он слишком поправился. Впрочем, голод унялся, и жалеть себя Майк прекратил очень быстро. Подумаешь, невкусно! Зато не больно, не противно, и еще целая куча «не», которых вполне стоило бы ожидать от первого вечера с новым хозяином. Майк спокойно доел, вымыл чашку, оказавшуюся на этой кухне единственной, и отправился спать. Ему было жаль только, что он не успел спросить у госпожи, можно ли ему принять душ, но проблема была еще не так уж и актуальна, чтобы действительно беспокоиться. Перед сном он попытался было еще раз обдумать все произошедшее, но так ничего и не придумал, поэтому просто уснул. А утро началось для него с невнятных шорохов и тихого бормотания новостей. Видимо, Грейс уже проснулась и собиралась по своим неизвестным Майку делам. Он полежал пару минут, не зная, что ему следует делать. Казалось, прямо сейчас хозяйке он был не нужен, и надоедать было бы совсем уж хамством. С другой стороны, нагло разлеживаться, когда госпожа уже на ногах, тоже было страшно. Он встал. Подумав, оделся в мягкий домашний костюм, что-то среднее между тренировочным и пижамой. Ему непривычно было обходиться без зеркала, но тут-то что-то напутать было бы сложно. К тому же, вкусов госпожи он не знал и рассудил, что такой вот домашне-уютный вариант по крайней мере не станет её раздражать. На его появление Грейс практически никак не отреагировала. Как сидела за столом, будто спрятавшись за своим планшетом, так и осталась сидеть. Разве что глаза подняла, да моргнула приветственно. Майк опустил голову, а потом осмотрелся. Кухонька была совсем маленькой и вставать тут на колени казалось глупым. Его бы попросту не было бы видно из-под стола. А еще стало смешно. Он ведь раб! Так с какой стати он тут корчит из себя благородную даму на грани климакса?! Квартира ему мала! - Завтрак, - лаконично оповестила его Грейс, явно неправильно истолковавшая заминку, и кивнула на небольшой разделочный столик у окна. - Спасибо, госпожа, - он снова низко поклонился и обернулся к окну. И едва удержался, чтобы не поморщиться. Таким завтраком рабов в доме его прежнего господина тоже было принято наказывать. На столике стоял контейнер с синтетическим концентратом и электрический чайник, из которого полагалось добывать для него кипяток. - Прости, - окликнула его вдруг Грейс, будто бы спохватившись. – Тарелка только одна. Возьми чашку. Я уже допила. И она чуть подтолкнула посудину по столу, чтобы ему удобнее было дотянуться. Майк ошарашено замер. Чтобы поделиться с ним чашкой, госпожа отложила планшет, и раб увидел, что «наказывает» она не только его. Перед ней стояла глубокая миска все с тем же концентратом. И, должно быть, выглядел он при этом до крайности глупо. Госпожа заметила. - Что-то не так? – спросила она, снова становясь внимательной и сосредоточенной. - Нет, госпожа, - быстро пробормотал Майк, вцепившись в чашку и отворачиваясь к раковине, чтобы быстро ее сполоснуть. – Простите, госпожа. Но никого, похоже, не убедил. - Что не так? – спросила Грейс и встала на ноги, шагнула из-за стола, оказываясь сразу слишком близко, чтобы можно было спрятать взгляд. Разве что снова опустить голову. – Я знаю это выражение лица. Оно появляется, когда происходит что-то неприемлемое. Она выглядела так, будто отвечала у доски. Прилежная такая ученица, уверенная, что хорошо подготовилась. Майку стало жутко. Он шагнул назад и уперся поясницей в разделочный столик. - Это еда? – она заглянула ему за спину, будто бы думая, что там что-то могло бы измениться. – Она не подходит? Майк не нашел, что ответить. Что может сказать раб, которого только что обвинили в пренебрежении хозяйской добротой? Причем, совершенно справедливо. Этому нет прощения. Но госпожа ждала ответа, и страх вдруг сменился тоскливой апатией. Он не хотел делать ничего дурного. Он просто удивился. Но рабам лишние чувства положены не были. - Она подходит, госпожа, - сказал и все-таки опустил взгляд. Редко кто из хозяев позволял смотреть себе в глаза. И в его не заглядывал. – Простите. Я не хотел, то есть… - Да нет же, - перебила его Грейс нетерпеливо. – Я просто не понимаю, что случилось. Не люблю не понимать. - Но ничего не случилось, госпожа, правда! – он старательно изобразил раскаяние и испуг, которых больше не чувствовал, но ответил правдиво: - Я просто удивился, что вы питаетесь концентратом. Я не уверен, но вы ведь можете позволить себе что-то более приличное? - Приличное? – на ее лице отразилось недоумение, делая ее почти похожей на человека. Будто та самая школьница, которой задали вопрос не по программе. – Но там есть все необходимые витамины и достаточно калорий. - Так ведь на вкус отвратительно! – как умственно отсталую, медленно оповестил ее Майк, больше не думая о наказании. За это короткое утро он уже успел заработать их столько, что и размышлять было не о чем. Грейс отступила. Села на место и зачерпнула ложкой свою безвкусную, как Майк прекрасно знал, жижу. Принюхалась, будто видела в первый раз, а потом попробовала. Пожала плечами. Казалось, она склонна была больше верить написанному на упаковке, чем собственным вкусовым рецепторам. - Это для тебя не подходит? – спросила она через паузу, а потом взгляд ее будто бы потеплел. – Лика тоже не ела такое. Я не… не очень разбираюсь. - Госпожа! – Майк едва не шарахнулся от нее, настолько не ожидал подобного вывода. Даже в страшном сне ему не пришло бы в голову просить для себя лучших условий. И, тем более, лучших, чем у самой госпожи. – Я, да я вовсе… От идиотизма ситуации он даже не смог снова испугаться. - Знаешь, - сказала Грейс и покачала головой, а потом снова подхватила свой планшет, опуская взгляд на экран. – Я не люблю лишних звуков. И движений. Разговоры тоже меня раздражают. Но если я в чем-то ошибаюсь, я хочу это знать. Страшно не знать такие вещи. Поэтому, за твои потребности я тебя не накажу. Ни сейчас, ни потом. Но в следующий раз, будь добр, выражай их яснее. Майк подавил желание позорно пискнуть, как не делал лет с пятнадцати, а потом пробормотал очередное глупое извинение и отвернулся к еде. Грейс провоцировать его на еще какие-нибудь «раздражающие разговоры» больше не стала, за что он был ей искренне благодарен. И прошлых хватило, чтобы увериться в том, что он напрочь растерял квалификацию. От прошлого хозяина он всегда знал, чего ждать, знал, что сказать и что сделать, чтобы не вызвать недовольства. Безвкусное месиво в единственной тарелке в доме давно набухло и дошло до нужной кондиции, а Грейс ушла, бесшумно прикрыв за собой входную дверь, а он все так же стоял у окна, бездумно глядя на непривычно безликий двор с высоты восьмого этажа, и думал, что вечер выдастся неприятным. И есть сразу же расхотелось. Майк зачерпывал ложкой концентрат и прикидывал, как его за все это накажут. Мысли были вялые и какие-то ленивые. С рождения его жизнь зависела от прихотей, сиюминутных порывов других людей, и он еще в детстве научился предсказывать их, видеть, что господа сделают или скажут в следующую секунду. Научился, в меру сил, манипулировать этими порывами. Но с Грейс такого не выходило. То есть, эмоции так же легко, как и у других людей, считывались в ее лице и движениях, но разобраться, чем же они вызваны, и какие спровоцируют последствия, будто не выходило. Впрочем, ему было очевидно, что она разозлилась. Осталось только догадаться, что за это с ним сделает. И подготовиться. Но время шло, а предположения особо не складывались. Майк осмотрел квартиру, обнюхался, словно беспородный кот, впервые в жизни взятый в человеческий дом. Даже, чуть помедлив, пробрался в спальню госпожи. Спальню, кабинет, гостиную или чем там на самом деле была эта комната. Майк все никак не мог привыкнуть мыслить новыми категориями. Он прошелся по периметру, заглянул в единственный шкаф, выдвинул поочередно все ящики комода, но ничего такого особенного не обнаружил. Несколько комплектов формы, вроде той, что он уже видел на ней, пара платьев, явно почти ненадеванных, три одинаковые белые футболки и странные брюки, мешковатые, с множеством карманов. Обнаружил в комоде белье и полотенца. Несколько запакованных пар чулок и одни единственные туфли, если и надеванные, то явно не надолго. Майк нахмурился, заканчивая свой дурацкий осмотр. В мирно стоящий в платяном шкафу пакет, с логотипом известной сети сексшопов он так и не заглянул. Не решился отчего-то, хотя прекрасно понимал, что подобные вещи теперь в его компетенции. Подумал, что госпожа сама покажет, когда сочтет нужным. Впрочем, кое-какую информацию он все-таки получил. В этом пакете много бы не уместилось, и если там и было что-то, способное нанести настоящий вред, то это было бы нечто совсем уж изощренное. Туда бы даже плеть не влезла! Разве что наручники, да какая-нибудь игрушка с батарейками. И то маловероятно, что и то и другое. И этот факт слегка успокаивал. Впрочем, госпоже и не надо было ничего делать самой. Достаточно приказать. Он бы не стал противиться, слишком хорошо знал, что бывает с рабами, посмевшими ослушаться. Такие случаи хоть редко, но все же бывали, и по тому самому новостному каналу время от времени можно было увидеть, что от них оставалось. Майк помотал головой, зло и ошарашено. В такие дебри собственные мысли его еще не заводили. Даже удивительно было. Ничего ведь страшного еще не произошло, а он тут уже неизвестно что себе надумал! Он фыркнул и поспешил покинуть хозяйскую спальню. Последней он осмотрел уже знакомую ванную. Не то чтобы он там надеялся обнаружить что-нибудь тревожное, просто все равно собирался ею воспользоваться. Госпожа ведь говорила что-то там про потребности, значит, наверное, ему это было можно. С некоторым сомнением он покосился на корзину для грязного белья, куда Грейс, как он помнил, бросала что-то вчера. Он, конечно, не был домашней обслугой, и раньше в его обязанности стирка не входила, но ведь других рабов в доме не было. Скорее всего, это значило, что теперь входит. И стирка и уборка. Может быть даже приготовление мерзкой, но чем-то полюбившейся хозяйке жижи. Последнее возмущало особенно. Разве можно такое подать свободной женщине?! Любого раба за одну только такую идею следовало высечь на месте! Майк нервно дернул плечом и внимательно осмотрел стиральную машину. На первый взгляд казалось, в этом нет ничего сложного. Главное, не положить туда вещи разных цветов. Это он помнил по своей прошлой жизни. Собственно, этим его познания в стирке и ограничивались. Он тщательно осмотрелся, внимательно прочел указания на пачке стирального порошка и постарался сделать все по инструкции. И только потом заглянул уже в корзину. Белья там было немного. Штуки три одинаковых трусиков и бюстгальтер им в тон. Майк удивился и даже зачем-то развернул одну из вещиц, рассматривая повнимательнее. Ему всякое приходилось видеть у женщин, посчитавших нужным ему это показать. И всегда это было нечто кружевное и изящное. Пусть удобное, без наворотов, но не такое же безобразие, в котором только кросс бежать, или отправляться в тренировочный лагерь спецназа. Такое и рабыня бы не надела. А вдруг господину захочется ее раздеть без предупреждения? И снова Майк только помотал головой, сам пугаясь собственного возмущения. Как будто у него есть право судить трусы своей госпожи! И так уже наудивлялся. К тому же, судя по знакомому логотипу на резинке (резинке!), куплены они были явно не от бедности. Просто модель вот такая. От маньяков скрываться. Майк бросил вещи в машинку и выставил самый короткий режим, чтобы уж точно ничего не напортить. И потом только подумал, что будет делать со своим бельем. Мешать свои вещи с хозяйскими казалось плохой идеей. Но что еще было делать? Впрочем, пока он справился и руками, без всякой машинки. А потом, наконец, ополоснулся сам, с замиранием сердца присвоив себе чистое полотенце. В конце концов, должен же был он чем-нибудь вытереться? А потом вернулся на кухню и до вечера почти блаженно бездельничал. Ему непривычно было столько времени проводить в одиночестве. Он бродил из кухни до спальни, а потом снова обратно. Даже подумал, что если сегодня вечером его не прибьют окончательно за утренние ошибки, то нужно будет непременно выпросить у госпожи какую-нибудь книжку, чтобы совсем не сдуреть от отчаянной скуки. Он размялся, как следует поупражнял свое тело и вновь посетил душ. Поел и два раза заварил себе чаю. И только потом осознал, что время уже близится к полуночи, а Грейс все не приходит. Майк не был в курсе, насколько это нормально. Собственно, она ведь не обещала вернуться к ужину. Она вообще ничего не обещала, но почему-то он был уверен, что увидит ее вечером, а тут уже и ночь успела наступить, а ничего не происходило. Ему даже подумалось, что это часть наказания, что его специально оставили одного в тревоге и неведении, но сама мысль, что Грейс не возвращалась в собственный дом, только ради того, чтобы он там что-то осознал, казалась на редкость идиотской. Как будто она не нашла бы более быстрого и для нее приятного способа! Он подождал еще, а потом поймал себя на том, что засыпает прямо за кухонным столом. Майк подумал пару минут, вздохнул и, так ничего и не придумав, отправился спать. Начались вторые сутки его пребывания в этом доме, а так ничего и не произошло. Ни плохого, и не хорошего.