Здесь я живу

Казалось, такие понятия, как день и ночь, для Грейс не существуют. Майк пару дней пытался приноровиться к ее ритму жизни, а потом окончательно обнаглел и расслабился. Перестал поджидать ее с работы и пытаться проводить утром. Сперва это тревожило. Кто будет терпеть в доме раба, который только ест, да спит? Но, казалось, госпоже все нравится. Впрочем, совсем забыться он не осмелился, и, если уж его общество Грейс не требовалось, то, по крайней мере, о прочих обязанностях забывать не стоило. Вот уже в который раз Майк напомнил себе, что больше он не в гареме, а значит, куплен не только для развлечения хозяйки. Еще на прошлом месте, вспоминая о своем возрасте, он готовился к тому, что совсем скоро ему придется учиться работать в поле, водить комбайн или скучно присматривать за каким-нибудь конвейером в каком-нибудь цеху. Знай он, что все так обернется, непременно присмотрелся бы поближе к работе хозяйских слуг, незаметными тенями снующими по всему дому и обеспечивающим прочим обитателям комфорт и порядок. А так, пришлось со всем разобраться самостоятельно. Впрочем, особых проблем это не составило. В рекордные сроки Майк разобрался с работой стиральной машины и научился настраивать пылесос, кое-как приловчился возюкать тряпкой по немногочисленной мебели, больше разгоняя, чем стирая пыль. Научился пополнять запасы чем-то дорогого сердцу Грейс концентрата, а еще научился не вздрагивать, покупая что-то для себя. Денег Грейс оставляла внезапно достаточно. Майк понятия не имел, сколько зарабатывают полицейские, и все никак не мог сообразить, какую же часть своей зарплаты она тратит на содержание своего почти бесполезного, старого раба. Скорее всего, не такую уж и большую. Вот только это было все равно куда больше, чем она тратила на себя. И это смущало, заставляя изо всех сил стараться быть полезным. Вот только для этого ее нужно было бы сначала поймать. Впрочем, в тот раз удалось это внезапно легко. Майк даже замер удивленно на пороге, когда увидел в прихожей ее ботинки, а, сразу после этого, расслышал, как что-то в спальне хозяйки негромко не то щелкнуло, не то хлопнуло, через дверь было не разобрать. Майк поскорее прошел на кухню, чтобы переложить свои покупки из пакетов в холодильник, а потом в нерешительности замер у стола, гадая, что ему следует делать. Остаться здесь или пройти поприветствовать госпожу? За время, проведенное рядом с ней, он успел уже уяснить, что лишних движений и суеты она не выносит, но и вот так просто проигнорировать ее появление не позволяла вбитая еще в детстве вежливость. Стоило хотя бы поздороваться. Скорее всего, он все-таки не решился бы ее беспокоить, просто воспитанно поставил бы чайник и стал бы дожидаться, пока Грейс сама проявит интерес, но та, будто почувствовав, а впрочем, может, и правда почувствовав, окликнула его через закрытую дверь. Вышло негромко, но Майк услышал. В ее исполнении его имя звучало почти уютно, как-то совершенно обыденно, и, входя в спальню и привычно склоняясь перед ней, он заметил, насколько привык к непонятной ситуации. Это было опасно, но соблазнительно. Просто отмахнуться от всевозможных тревог и забыться. Тем более, что изменить-то он все равно ничего бы не смог. Как госпожа решит, так и будет. - Майк, - позвала она снова, резко отворачиваясь от шкафа, перед которым стояла в одной футболке, едва прикрывающей середину бедра, и оборачиваясь к рабу. – Мы идем ужинать. Через час. Что мне следует надеть? Вопрос был задан жестко и буднично, будто бы она решила его проэкзаменовать, и Майк даже слегка растерялся. До сих пор никому не приходило в голову спросить его совета в таком деле. Ужинать? Куда ужинать? Не на кухню же! Для этого уж точно не требовалось специально прихорашиваться. А еще напрягало это ее слишком уж обтекаемое «мы». Кого Грейс имела в виду? Себя и неведомого ему спутника? Или же себя и раба? А может быть, всех сразу? Ситуации это были совсем разные, и одежду следовало подбирать соответственно. Вот только что там подберешь, если в шкафу, как он прекрасно помнил, висит ровно два платья? Приличных, но отнюдь не универсальных. Да и не бывало таких, по мнению Майка, прекрасно умеющего соответствовать любой ситуации. - Ужинать, госпожа? – уточнил он вежливо, надеясь, что вложил в интонацию все имевшиеся у него вопросы. - Да, - Грейс кивнула и сжала губы. Нахмурилась, будто бы пыталась сформулировать ответ, но почему-то не могла. – В ресторан. Ричард сказал, что в приличный. Надо было уточнить? Скорее, Майк бы попытался уточнить, кто такой Ричард. Дурацкое имечко заставило внутренне раздраженно передернуться. Все эти Ричарды, Малкольмы и Уолтеры были публикой особой и, обычно, особо неприятной. Все эти псевдохозяева жизни, явно считающее, что одного напыщенного имени достаточно, чтобы чувствовать себя утонченным аристократом. И развлекаться соответственно. С затеями и никуда не торопясь. Впрочем, если этот неведомый Ричард позвал на ужин Грейс, то «развлекать» его не понадобится. Постесняется же, при даме-то? На памяти Майка случалось и не такое, но оставалась надежда, что его вообще с собой не возьмут, и дело ограничится выбором наряда. - Это вся ваша одежда? – деловито, чуть менее почтительно, чем стоило бы, переспросил Майк, выуживая оба платья из шкафа и оборачиваясь к госпоже. Та кивнула, и он нахмурился озабоченно. – Тогда это не важно. Возьмите вот это. Более официальное, но и стильное тоже. Второе совсем уж для вечера. И слишком открытое, будто бы провоцирующее на непристойности. Это Майк сообразил уже, когда вынес свой вердикт. Понял и смутился. Не его дело было охранять хозяйку от откровенных взглядов. Кто знает, быть может, она и рассчитывала показать побольше? Майк даже замер на секунду, сжимая в пальцах вешалку и растерянно моргнул, пока Грейс обдумывала его выбор. Показалось, он ревнует свою госпожу к неизвестному свободному мужчине. Такого с рабом до сих пор не случалось. - Хорошо, - госпожа кивнула серьезно, будто бы что-то запоминая. – Я надену его. А что еще? Майк отдал ей вешалку, а потом вопросительно посмотрел, уточняя, где искать это самое «остальное». Не мог же он открыто продемонстрировать, что проводил обыск в ее спальне. Пожалуй, тут даже Грейс изменила бы своей обычной отстраненности и придумала бы для него наказание. Или Ричарда бы своего попросила. Хозяйка кивнула на комод, и он поскорее поспешил отвернуться, чтобы она не рассмотрела досадливое выражение лица. И что он привязался к человеку? Ведь не видел его даже! К тому же, к свободному. Даже мысленно осуждать его хоть за что-то было преступно. - У меня всего одни туфли, - сказала девушка чуть встревоженно и отложила платье на постель, бросаясь обратно к шкафу, стремительная и сосредоточенная одновременно. – Но их мама прислала мне вместе с другим платьем. А с этим они подойдут? - Вот эти, госпожа? – Майк извлек их из ящика и протянул ей. – Да, подойдут. Особенно, если они единственные. Грейс усмехнулась, как показалось, чуть виновато. Было странно, что хозяйка отчитывается перед ним, но приятно, что хоть в чем-то его признают компетентным. А еще странно трогательно прозвучало вот это «мама прислала». Очень уж по-человечески и так просто. Майк достал из комода самые пристойные чулки, а потом попытался найти хоть сколько-нибудь подходящее белье. Не удалось, и он просто протянул ей самый новый комплект. Такой же безлико удобный, как и все остальные. Грейс вздохнула и потянула с себя футболку, под которой совсем ничего не оказалось. Майк на миг отвел взгляд, а потом сообразил, что вежливость тут неуместна. Он ведь видел ее уже, и даже трогал. Да и разве взгляд раба может что-то значить для нее? Он давно уже привык, что будто бы не существует. Или существует, но в каком-то, параллельном хозяйскому мире. А вот с Грейс то и дело выходили осечки. Она будто заставляла все время быть настороже, прислушиваться и присматриваться, и Майк все никак не мог понять, чем именно. Должно быть, примерно так чувствуют себя люди, вынужденные жить с опасными сумасшедшими. Или все дело было в татуировке? Свои силы Грейс никак не проявляла, да, должно быть, и не могла, пока на ней подавитель, но все равно было не по себе. - Я никогда не могла понять, как выбрать, - произнесла девушка почти встревоженно, когда, уже полностью одетая, вертелась у зеркала, рассматривая свое отражение. – Мне говорили, в этом есть свои правила. Но я не могу все это запомнить. Должно быть, надо чувствовать. - Да в общем, - осторожно заметил Майк, подходя к ней ближе, чтобы расправить складку на плече, - это ведь просто дело вкуса. Вам нравится? - Мне? – показалось, Грейс удивилась, посмотрела недоуменно, заглядывая в его лицо через зеркало. – Мне ничего не нравится. Я просто выбираю подходящее. - Ничего? – удивился Майк, а потом вспомнил, с кем разговаривает, но было уже поздно. Грейс задумалась, простучала каблуками до небольшого кресла, уселась чинно и аккуратно, и только потом подобрала слова. Заговорила будто бы удивленно: - Ты мне нравишься, - она сделала паузу, и лицо ее отразило изумление. – Очень нравишься. Но ты ведь тоже подходящий. Ты такой красивый и старательный. И радуешь меня. Я думала, это логично. Но нет. Ты мне правда нравишься. Майк даже глазами захлопал от такого внезапного объяснения. Красивый? Радует? Старательный? Да он и сделать-то для нее толком ничего не успел! В тот единственный раз, когда она позволила ему быть рядом, «порадовалась» она сама. Еще бы понять, чему именно. Или про что она вообще? - Спасибо, госпожа, - выпалил он прежде, чем вспомнил, что его просили неискренне не благодарить. Впрочем, должно быть, фальши в его голосе не было. Грейс только кивнула, а потом вдруг склонила голову набок, снова задумалась. - А у тебя есть подходящая одежда? Ричард сказал привести и тебя тоже, - она вдруг явно смутилась, даже будто бы испугалась чего-то, промелькнуло на ее невыразительном обычно лице странное выражение. – Я не уточнила заранее. Он позвал внезапно. Только что позвонил. - Пожалуй, есть, - Майк занервничал. Что это за человек такой, который может сказать, и она подчинится? – Не совсем подойдет к вашему наряду, но ничего. По стилю схоже. Мне переодеться? Госпожа кивнула, а потом встала и зачем-то пошла следом за ним в его комнату. Майк такому вниманию странно смутился. Он не понимал, что вообще она хочет увидеть. Могло статься, что просто поглазеть на него без одежды, раз уж выдался шанс сделать это между делом, не тратя времени специально, но слишком уж сосредоточенной она выглядела. Ни дать ни взять, прилежная ученица. Впрочем, его гардероб тоже особенным разнообразием не блистал, хоть и был обширнее, чем ее. Прошлый господин не слишком-то баловал в последнее время, а Грейс и вовсе о таких вещах не заботилась. Он уже даже начал гадать, что будет, когда его вещи износятся. Ему купят новые, или заставят штопать и донашивать эти? Он надел самый пристойный и сдержанный свой костюм. И самый ненадеванный по совместительству. Слишком мало было в его жизни пристойных и сдержанных событий. Разве что только пару раз он сопровождал супругу хозяина в чинной прогулке по магазинам. - Подходит, госпожа? - спросил, оборачиваясь к Грейс, и сам удивился, как буднично это вышло. Как будто не с госпожой говорит, а с консультантом в магазине. – Вам нравится? - Я же сказала, - Грейс даже на пару шагов отступила, будто бы он спросил что-то непристойное или опасное. – Мне ничего не нравится! Голос ее был ровным, без тени злости, но в позе, повороте головы, линии плеч Майку почудилось явное напряжение. Он видел такое, да и сам не раз переживал. Когда было страшно, но вокруг были свободные люди, и нужно было улыбаться, или просто не показывать недозволенных чувств. - Простите, госпожа! – выпалил он ошарашенно. Ведь только что все казалось почти нормальным! И снова он ошибся! – Я запомнил. Этого больше не повторится. - Ничего, - хозяйка моргнула и слегка расслабилась, даже на постель присела, глядя на него спокойно и почти приветливо. Будто бы извинялась за собственную внезапную вспышку. – Просто не спрашивай больше. Я правда не знаю, что нужно ответить. Майка будто толкнуло что-то изнутри, заставило шагнуть вперед и опуститься перед ней на колени. Заглянуть в лицо, нарушая все неписанные правила. Слишком уж беспомощно прозвучало это «не знаю». Ерунда ведь. Откуда столько переживаний? - Почему это важно, госпожа? – спросил он, сам пугаясь собственной наглости. Он не знал, зачем лезет к ней с расспросами, зато знал, чем это чревато. - Это не важно, - Грейс упрямо сжала губы, выпрямила спину и будто бы закаменела, замерла напряженно. – Просто сложно. - Расскажите? – спросил он еще тише, а потом поймал ее руку в свои. Показалось, сейчас ему это можно. Просто интуитивно Майк чувствовал, что она не станет его наказывать. - Если хочешь, - Грейс пожала плечами и бросила взгляд на часы, чтобы выяснить, сколько времени осталось от обещанного часа. Но ладонь не отдернула. – Это было давно. Тогда еще непонятно было, что я, - пальцами свободной руки она коснулась татуировки, - псионик. Мне было четыре, а моему брату – десять. И мне очень хотелось, чтобы мне на день рождения подарили большой самосвал. Такой, знаешь, с пультом управления. Сил не было, как я о нем мечтала. Но никому не говорила почему-то. А потом родители такую игрушку брату купили. И мне бы расстроиться, но он так радовался, что я обрадовалась тоже. Это был первый случай, когда я спутала свои желания и чужие. Потом уже родители заметили, что стоит кому-то что-то захотеть, чего-то испугаться, или и вовсе о чем-то задуматься, как я об этом знала. И не просто знала, - Грейс поморщилась, будто от боли, но все же продолжила: - Я это будто бы сама переживала. Даже если толком не понимала. Моя восприимчивость все росла, и, к тому моменту, как все точно выяснилось, я уже не могла отличить, где мои собственные чувства и вкусы, а где чужие. С мыслями было чуть проще. Их считать было не так легко. Для этого надо сосредоточиться. А дети такого не умеют. А потом был подавитель. Но я просто не успела что ли разобраться, что мне вообще нравится, а что нет. - Поэтому вы не позволили мне к себе прикоснуться? – спросил Майк, сжимая ее ладонь. Он сочувствовал ей, а еще злился на что-то. Но не знал, на что именно. Как будто ее кто-то обидел. И как будто ему было до этого дело. – Не позволили доставить вам удовольствие? - Да, - просто кивнула Грейс, секунду обдумав его вопрос. – Твое удовольствие кажется мне более реальным. Я никогда не знаю, сама ли захотела чего-то, или подсмотрела в памяти тех, кого допрашивала. А ты кажешься таким настоящим. - Но как же, - Майк растерялся, не зная, что сказать, - вы же тоже реальны. Я вижу вас. - А я не знаю, - она пробежалась пальцами по его волосам, погладила у виска, прикрыв глаза и будто прислушиваясь к своим ощущениям, - чувствую ли я себя, или просто вижу твоими глазами. Это ерунда на самом деле. Я не могу прочесть тебя, не могу знать твоих мыслей. Кристалл не позволит, а если я попытаюсь его снять, сигнал уйдет сразу куратору. Это запрещено без приказа. Майк опустил голову ей на колени, приобнял слегка, положив ладонь ей на бедро. Грейс все еще расслабленно поглаживала его по волосам и плечам, а он представлял, что должно твориться в ее голове, и не мог представить. Что чувствует человек, который так часто видит себя другими глазами. Да еще глазами тех, кого допрашивает. Что она считывает с них? Страх, ненависть? Может быть, презрение? Впрочем, о том, как это, зависеть от чужого мимолетного настроения, подчиняться чужому мнению, он знал прекрасно. Но у него хотя бы были его чувства. - У вас есть вкус, - сказал он, наконец, твердо и распрямился, поднял на нее глаза. – Иначе вы ни за что бы не стали питаться одним концентратом и носить такое белье. Просто он прозрачный и лаконичный. И совершенно уникальный. - Спасибо, - сказала госпожа, тоже садясь ровнее и отстраняясь. Она вновь выглядела равнодушной, но взгляд казался теплее. – Я как-то не думала. Я просто старалась не выбирать. Просто брать, что положено и разумно. И у нас есть пара минут еще. Расскажи, что не так с моим бельем? Майк хмыкнул, поднимаясь на ноги, ухмыльнулся бесстрашно. Он готов был нарушить все правила и законы, и понести любое заслуженное наказание, но объяснить, что для женщины, к тому же, привлекательной, носить такое, да еще под платьем – настоящее преступление.