Сумасшествие

Можно ли положиться на судьбу, зная исход событий, или лучше решить самому? Великобритания, 2016 год. Когда человек скрывает своё прошлое, оно в ужасной форме и в не то время раскрывает все секреты. Что мы скрываем? От чего бежим? А бежим ли мы, оставаясь на одном месте? Да. Именно это и делал Герцог Эрик Дрейвен. Он живет в замке Данстер*, который находится на территории западного мыса Сомерсета, проходящего вдоль Бристольского залива и переходящего в Эксмур. Самое красивое и живописное место, как внутри, так и снаружи. Рядом с ним находится лес, который поражает своей уникальностью и красотой природы здешних мест. Эрик Дрейвен живёт здесь один с самого раннего детства, не считая прислуги в доме. Кроме этого у него есть небольшой, нелегальный бизнес, который перешёл ему от отца, столь ужасного, грубого и жестокого человека, и Эрик не хотел становиться таким, но об этом чуть позже.

***

Женщина в тёмном, пышном платье проходила по замку с необычайной лёгкостью и грацией. Она уже не молода, седые, убранные в пучок волосы, серые глаза, морщины на лице и прекрасная улыбка, от которой у всех детей становится светлей на душе. Каждый день она заходит по несколько раз в одну комнату, убирается, помогает, занимается всеми делами по дому и то, что прикажет хозяин. — Сэр, девушка пришла в сознание. Слава Богу, она больше не кричит по ночам от кошмарных снов. Ох, бедная! Бедная девушка, так намучалась, — она стояла рядом с герцогом, поднеся ему завтрак, — Но несколько недель не прошли даром! Кроме её психики, конечно, и почему она молчит? Ничего не спрашивает. Ох, не знаю. Вы ешьте, сэр, ешьте, — она собиралась уходить. — Гертруда, стой,- спокойно попросил тот. — Слушаю. — Передай девушке, чтобы она немедленно ушла из замка, как только выздоровеет, — он жутко закашлялся. — Но как же, — старушка была ошарашена и удивлена, — Зайдите к ней, герцог Дрейвен, — она улыбнулась. — У меня дела, буду поздно, — пропустив её слова, мимо ушей, он вышел из замка. Дверь с эхом захлопнулась, распространяя звуки по всему Данстеру. *** Несколько минут назад Эта жизнь бессмысленна, она уносит с собой кучи потерянных судеб, которые пытались найти счастье или любовь. Мне не удалось. Я не чувствую себя жалкой, глупой или самой лучшей, а чувствую себя никем. Не хочется существовать на этой ненужной планете, которую с каждым годом все больше и больше губит наше человечество. В мире больше не осталось тепла и любви, и лучше бы я умерла тогда в лесу. — Господь всемогущий! Вы очнулись. Как замечательно. Мы столько дней этого ждали. Сейчас же скажу господину, — и старушка ушла прочь из комнаты, не дождавшись и слов от меня. Немного приставь с постели, я почувствовала жуткую боль в голове. А на теле были уже забившие ссадины. Волосы расчесаны и заплетены в толстую косу, и ощущались мелкие украшения. Нельзя не заметить роскошь в комнате, настолько поражающей она была, что мне стало тошно, и рвота подходила к моему горлу. Конечно, ведь в моём желудке давно ничего не было, но более вероятно, что меня кормили. Через какой-то миг меня вырвало на ковёр рядом с кроватью. Я встала, головокружение не отпускало, побрела к двери, опираясь на любые предметы, стоявшие рядом. Чем дальше я продвигалась, тем больше предметов архитектуры падало. На возмещение ущерба пусть не надеется, спасать меня никто не говорил. Нет, не надо этих мыслей. Его рядом нет. Я ушла далеко. Опустившись на колени, я кинула вазу в стену, с грохотом она раскололась на множество маленьких осколков. Что со мной будет? Мне нужно, нет, необходимо остаться здесь на время. Не хочу, чтобы мой муж нашел меня. Уверена, ничего более худшего, что делал он со мной, больше не случится. — Что вы? — зашла та же милая старушка, что и ранее. Она заохала и прислонила ладонь к губам, явно от большого удивления. Чувствую, она очень впечатлительная натура, которая, рассматривая комнату, до сих пор не заметила меня, лежавшую на ковре. — Поможете? — подала я свой охрипший голос. Старушка помогла мне встать, отряхнула и множество раз задала мучающие её вопросы обо мне, на который не хотелось отвечать. Благо, что можно было отвечать короткими фразами: «Да», «Нет», «Не помню». В духе пустота, овеянная мраком дальнейшей моей неизвестной судьбы. — Вечером вернется герцог. — произнесла старушка, снимая с меня одежду, которая пропахла мной насквозь, наверняка я все эти дни в ней только и лежала. И тут я поняла, что все это время за мной ухаживали, кормили и вылечили. А я ни слова не произнесла. — Спасибо, — вымолвила я. — Ой, меня редко благодарят. Пожалуйста, — её щебетание мне явно нравилось, редко встретишь людей таких, которые светятся, как солнышко. *** Вечером Дела у Герцога Дрейвен шли ужасно, если так можно выразился, потому что они были как никогда плохи. И вот, он вернулся в замок, ожидая совсем не увидеть девушку, которую он спас. У Эрика и в голове не укладывалось, что он мог кого-то спасти, в жизни он ничего не делал светлее. Нет, делал. «Однажды в раннем детстве, когда Эрику было приблизительно лет пять, но это не важно. После ужина, за которым собиралась вся семья мальчика. Он захотел покататься на велосипеде, спросив разрешения у отца: — Пап, я пойду кататься? Можно? — аккуратно решил спросить ребёнок, который опасался его. Тот же сидел на кресле, попивая в элегантном бокале виски и вдыхая аромат дорогущей сигары. Он посмотрел на него с отвращением и чувством того, как будто он отвлек его от какого-то слишком важного дела. — Эрик, ты знаешь, что не стоит меня отвлекать, — он выдохнул сгусток дыма от сигары и затушил её об руку мальчика. Его отец сильно нажимал на ладонь своего сына, чтобы только увидеть слёзы на его глазах и как он в истерике бежит к мамаша, но Эрик держался. Мальчик не проронил не слезинки, сдерживая боль от сигары, проникающей внутрь его кожи и обжигая до кости, пока коленки не начали трясти. Ему хотелось кричать, визжать, и да, пойти к маме, но это был уже не первый раз, и он приготовил ему сюрприз. — Можно или нет? — выдавил из себя грозным голосом мальчик. То лишь посмотрел на него с тем же взглядом, но отпустил. — Можно. Иди, — произнёс его отец равнодушно, возвращаясь к виски. Больше ни разу не посмотрев на сына, который вынимали из своей штанины нож. — А вот тебе нельзя! — с этими словами Эрик воткнул нож в шею своего отца, наблюдая, как из него льется фонтаном кровь, обливая рядом и его, и все вокруг. Он не мог сдержать улыбку, потому что мальчик был рад, что покончил с отцом. Это было единственное светлое в его жизни, потому что именно тогда он освободился от боли. Тогда он спас себя.» В тот миг совсем юный Эрик вырос и стал совершенно другим человеком, которого никто и никогда не поймёт, как думал он. К черту боль и страдания, любви нет, и не было на Земле. Люди никчемны. Его мысли словно яд, он не думает, а жжется и шипит, словно шершень. Неожиданно и громко. — Гертруда, можно мне не идти на ужин? — услышал герцог, подходя к комнате девушки. Он явно ожидал, что её здесь не будет, но лицо осталось неизменным. — Вы превосходно выглядит, можете идти и никаких вопросов. Герцог Вас ждёт, — вымолвила прислуга и тут открылась дверь. Дрейвен увидел её в великолепном платье цвета, как гранат. Великолепно? Изысканно? Да, но только для Вас, мой читатель. — Вы отвратительно выглядите, — произнёс он спокойным тоном, собираясь спускаться на ужин. — С радостью скажу тоже самое и о Вас, Эрик Дрейвен. Приятно познакомиться, — сделав реверанс, она спустилась быстрее к накрытому столу. Вы не увидите красоту, пока не познаете душу.